Глава 46

Малейший шорох ткани кажется оглушительным. Такое ощущение, что кто-то незримый бьет в барабаны внутри моей головы. Взгляд босса, устремленный прямо на меня, прожигает насквозь. Но я стараюсь игнорировать. Моя цель — карьера. И это самое главное. Я шла к этому долгие годы, преодолевая препятствия, жертвуя многим, убиваясь из последних сил…

Но, расстегнув кофту, я понимаю, что даже она, моя тщательно выстроенная, дорогая сердцу карьера, не стоит этого унижения.

Вжихнув молнией, застегиваю толстовку обратно.

— Удачи с новой директрисой! — бросаю я и, развернувшись, направляюсь к выходу.

Чувствую, как за спиной оживает пространство. Вначале со скрипом отодвигается стул, затем звучат стремительные шаги.

— Аглая, стой! — к его привычно властному голосу прибавляется надломленная нотка.

Обалдеть. Вот это да. Останавливаюсь. Но не оборачиваюсь.

— Если квеста не будет, Ян Аристархович, то я пойду домой. Спасибо за приглашение на ужин, но я не голодна. Присылайте ко мне новую директрису, я поделюсь особенностями нашей работы, — стараюсь говорить отстраненно, но каждое слово дается с трудом.

Он догоняет. Его мощное тело оказывается рядом. Рука хватает за запястье, разворачивает к себе, и я тут же оказываюсь впечатана в его сильное, мощное тело. Оно словно каменное. Мир вокруг сужается до его лица и глаз. В них я вижу раскаяние.

— Прости меня, Аглая! Повел себя как скотина.

Обводит взглядом мое лицо, почти касается губ губами. Но не дотрагивается. Смотрю на него, пытаясь понять, искренне ли он говорит.

— Очередная манипуляция?

— Нет. Я перегнул палку. Не уходи, прошу! Я прошу прощения.

Сейчас его обжигающая близость кажется особенно невыносимой. Кожа горит, ноги подкашиваются, низ живота ноет. Я словно марионетка, дергающаяся на ниточках его воли. Слабею… Не хочу, оно как-то само по себе. Каким бы козлом он ни был, как бы я ни пыталась убедить себя в том, что он мерзкий, самодовольный тип, я млею от него. С Игнатом такого не было. И это ужасно, потому что я знаю — это неправильно. Все это приведет к боли. Но я не могу остановиться. Он чем-то меня привлекает.

— Решил сменить тактику? — мой голос звучит слишком никзо.

— Я готов на что угодно, лишь бы ты осталась, Аглая! — бархатно, почти умоляюще.

Усмехнувшись, кусаю губы.

— Тогда, кукарекни! — дерзко выкатываю я, напрочь забыв о субординации.

— Аглая, — босс закатывает глаза.

Но в этом простом жесте столько усталости, что я невольно улыбаюсь. Высвободившись из капкана его рук, возвращаюсь к столу. Медленно, не спеша, словно вообще никуда не тороплюсь. Он отодвигает для меня стул. Старается. Мне нравится этот нехарактерный для него жест галантности.

Садится напротив, не выпуская меня из фокуса своих глаз. В его взгляде я вижу смесь вызова, желания и, возможно, даже уважения.

— Что ты будешь пить?

— Вашу кровь, Ян Аристархович, иначе зачем все это?

В ответ он так громко смеется, что я непроизвольно любуюсь. Ох, Аглая, капкан захлопнулся. Попалась та, что сопротивлялась. Ему идет эта веселость.

— А если серьезно?

— Минералку, лучше без газов.

Его крепкие руки оказываются на удивление ловкими. Наблюдаю за тем, как он легко справляется с пластиковой пробкой. В этом простом секундном движении чувствуется уверенность и сила. Поднимается. Скользит по мне взглядом. Наливает воды.

— А розы кому? — интересуюсь я как бы невзначай.

Конечно, знаю ответ, даже уверена в нем, но все же хочу услышать версию босса.

— Тут недалеко известная певица выступает, — как ни в чем не бывало загадочно начинает он. — Прославилась ярким исполнением народных песен. Родилась в музыкальной семье, с юных лет занималась вокалом, вообще с детства была окружена музыкой. Позже получила профессиональное образование, что стало прочной основой ее творческого пути…

Теперь смеюсь я. Его монолог вызывает у меня хохот, который я никак не могу остановить. Он смотрит на меня с легкой улыбкой. Чувствую, как между нами возникает невидимая связь.

— Розы для тебя, Аглая! — наконец произносит он, и его голос становится мягче. — Я хотел купить столько, чтобы некуда было ступить в этом ангаре, но подумал, что ты воспримешь это как пошлую безвкусицу.

Пожимаю плечами, но в душе чувствую легкий трепет. Все женщины одинаковые. Даже самые сильные и независимые.

— Ну почему же? — отвечаю я, в моем голосе появляется игривость. — Какая девушка не мечтает о миллионе алых роз? И верни, пожалуйста, музыку. Ребята хорошо играли, а ты их выгнал.

Щелкнув пальцами, Бестужев выполняет мою просьбу. Мы переглядываемся. Я испытываю то самое ощущение, когда разум отключается и каждая клеточка тянется к сидящему напротив. Инстинкты берут верх. Но я борюсь. Борюсь как могу. Нет ничего плохого в том, чтобы поужинать с боссом, даже если от его темного, пронзительного взгляда по коже бегут мурашки, а пальчики ног сами собой подгибаются.

Беру в руки вилку, погружаю ее в салат. Перед глазами невольно всплывает картина. Яркая и навязчивая, будто назойливая муха. Босс. Сам. Раздевает меня. Чтобы позже надеть то самое розовое платье с перьями. Собственноручно. Касаясь каждой впадинки моего тела.

Гоню видение прочь. Решительно и гордо. Это не моя реальность. Это не то, что должно случиться. Лишь игра воображения, каприз разума. Но дыхание учащается. Поэтому я просто ем. Кусочек за кусочком, наслаждаясь текстурой и вкусом еды. Овощи похрустывают, соус обволакивает. А тепло все так же разливается по телу. Но, в отличие от влечения к Бестужеву, я могу это контролировать.