Глава 6

— Как чувствовала! — Кряхтя, сползаю с кровати. — Так и знала, что надо быть неподалеку.

Включив прикроватный светильник и потянувшись, нащупываю ногами привычные одноразовые тапочки. Интересно, насколько громко нужно было рычать, чтобы это было слышно даже в соседнем номере — через две стены и коридор?

Подойдя к номеру люкс и постучав, я готовлюсь к неизбежной экзекуции.

Босс распахивает дверь, и, прежде чем я успеваю высказать свое недовольство, его взгляд скользит по мне. Я чувствую, как он исследует каждую черту, каждую деталь, и это одновременно пугает и притягивает. В его глазах читается желание, которое не оставляет шансов на равнодушие. Этот взгляд трогает меня, заставляя сердце биться быстрее, а мысли путаться. Я словно нахожусь под его магнетическим воздействием… Сначала по коротким шортам, потом выше, к майке. Поскольку бюстгальтера на мне нет и грудь в свободном полете, я инстинктивно скрещиваю руки, пытаясь скрыть, как меня пробирает от его внимания и холодного воздуха коридора.

В этом пристальном внимании есть что-то первобытное, неконтролируемое, что-то, что заставляет меня чувствовать себя добычей хищника, но потом я вижу, во что он одет, и меня отпускает…

— Пижама из черного ледяного шелка с длинными рукавами и золотым драконом? — произношу я вслух, описывая увиденное. — Вас, Ян Аристархович, конечно, сложно испортить. Благодаря телосложению даже мешок из-под картофеля будет смотреться на вас замечательно. Но я никак не ожидала, что кто-то может спать в этом, — хихикнув, стараюсь сдержать смех.

Он щурится, становясь мрачнее, чем густая заросль ельника за нашим санаторием.

— Я вас не для этого позвал, Аглая. Не для оценки моего гардероба. Про ваш вкус я все уже понял — не вам судить о моде и моих предпочтениях.

Я закатываю глаза.

А он пропускает меня внутрь.

В комнате босса, освещенной лишь ночником, в атмосфере спокойствия и комфорта, полностью соответствующей его желаниям, умиротворяюще журчит фонтанчик. Однако мое внимание привлекает нечто необычное. Сначала слышится тихий скрип, а затем отчетливый «плюх». Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос, прикусив нижнюю губу.

— Одна из ваших звезд, Аглая Людвиговна, упала мне на голову, когда я спал! — рычит Бестужев, равняясь со мной.

Мои звезды, словно испугавшись его крика, как по команде отклеиваются и градом сыплются на кровать.

— Только не говорите, что вы испугались. Лучше бы посмеялись и забыли, — поддразниваю я.

— А вторая… Вторая попала мне прямо в рот!

Не теряя ни секунды, я кидаюсь к кровати. Начинаю ползать по матрасу, выискивая и собирая все звездочки, что отлепились от потолка.

— Вы спите с открытым ртом? Вам бы к лору, Ян Аристархович! Знаете ведь, что это вредно: сухость во рту, кариес, болезни горла, неприятный запах изо рта, да и храп может появиться…

Я оборачиваюсь и вдруг осознаю, как вызывающе выглядит моя поза: короткие шортики, оттопыренный зад. Быстро спрыгиваю с кровати, стараясь привести в порядок постель, разглаживая одеяло и поправляя подушку.

— Теперь вы решили меня лечить? — произносит это с суровым выражением лица, продолжая держать меня под своим пристальным взглядом.

Отвечаю ему широкой улыбкой. Взбиваю подушку тщательнее. Я постаралась уловить все его симптомы, помочь советом. Ну это же плохо — спать с открытой варежкой, мало ли что может залететь туда, но он, как всегда, недоволен.

— Вот, — приглашаю обратно в кровать, — больше ни одной звезды, Ян Аристархович. Только одна большая звезда — хозяин нашей земли, наш бог и царь.

Он проходит мимо, бросая на меня недовольный, подозрительный взгляд, как будто только что я совершила нечто ужасное, например, утопила целое семейство новорожденных котят.

— Я закрою дверь, не переживайте!

Босс продолжает смотреть на меня с осуждением, а я возвращаюсь в номер и забираюсь под одеяло. Постепенно засыпаю, успокаиваясь. Кажется, он не так уж и зол из-за упавших на него звезд. Кстати, надо будет оставить гневный отзыв на сайте — я только приклеила их, а они уже отвалились. Но вроде бы он угомонился.

Когда сон окончательно берет меня в свои объятия, сквозь туман полудремы я снова слышу гневный голос Бестужева, пронзающий тишину:

— Аглая Людвиговна!