Глава 57

Аглая

— Мы не можем просто сделать это на подоконнике. Это неприлично. Я никогда так не делала. Кругом люди! А если кто-то повернет, потом снова повернет, еще раз повернет и… ох.

— Мы разное можем, Аглая. Мы оба хотим этого, — властный голос подчиняет меня, превращая в безвольную погремушку в сильных руках босса. — А люди далеко. Они в зале остались. Им не до нас. Там сейчас конкурсы пойдут с призовыми сертификатами.

Ненасытно сжимает мою грудь.

— Ян, стой, стой, а разве мы помирились? — выдыхаю я, обалдев от густоты ощущений, от медового, почти липкого наслаждения быть с ним.

— Да я тебе все прощаю, женщина. Минуты три прошло после пощечины, и меня отпустило.

— Правда⁈

Вместо ответа он впивается в мои губы. Кусает до боли.

Возбуждение накатывает новыми стремительными, бурными волнами. Одна за одной, почти без перерыва. Я не замечаю холод стекла и неудобство узкого подоконника. Бестужев шепчет нечто пошлое и приятное, но я не понимаю. Его слова звучат как далекий звон, их заглушает нарастающий гул страсти в моих ушах.

Руки Яна уже скользят под подолом моей юбки, они исследуют гладкую кожу бедер, дарят мне трепетное наслаждение.

— А если нас все-таки увидят?

— Плевать. Мы сегодня уже столько раз скомпрометировали друг друга… Разом меньше. Разом больше. Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Вообще нет. Я хочу, чтобы ты продолжал быстрее.

В ответ Бестужев смеется и сжимает меня интенсивнее. В полумраке коридора, освещенного лишь проникающим через окно слабым желтым светом уличных фонарей, наши тела буквально впечатываются друг в друга. Они не отлипают, они словно два магнита, притянутые невидимой мощной силой.

Нам надо больше. Нам надо сильнее. Нам надо так много всего.

— Ты что творишь, Ян?

— О чем ты, директриса?

— Я о том, что ты только что сделал.

— А что я сделал? — Наклонившись, кусает грудь через ткань платья. — Я ничего плохого не делал.

— Ты только что расстегнул штаны, босс.

— Да ладно? — Тяжело дышит и продолжает осыпать меня поцелуями.

— Ты расстегнул брюки. Тут темно, хоть глаз выколи, но я слышала, как ты вжикнул молнией, — жадно выдыхаю я.

— Что случается на корпоративе, остается на корпоративе, директриса.

Его слова повисают в воздухе. Я опять полна неуверенности.

— То есть после корпоратива мы не будем вместе?

— Когда ты стала такой пугливой? — Мягко надавливает он, чувствуя, что все мое тело поддается. — Куда делась гордая кошечка, которая хотела всего один раз?

— Ты когда-нибудь угомонишься со своим одним разом? — в моем голосе появляется пьяная нотка.

Но он уже не отвечает. Слова излишни. Чувствую, как наши тела соединяются. Сладко, вкусно, не спеша, но так изысканно.

— Мы бесстыдники и распутники, о боже…

Он прижимает меня крепче, очевидно ощущая, как ярко отзывается мое тело.

— Тише, солнышко, все хорошо, — шепчет он на ухо, — несмотря на всю непристойность момента, мы там, где должны быть. И пусть весь мир подождет, директриса.

Мое тело дрожит, но не от холода стекла, а от глубокого страстного чувства. Его дыхание учащается. Каждый мускул напрягается, а потом расслабляется в ответ на обоюдное движение.

— Все хорошо? Тебе, — пауза, — хорошо?

В ответ я сжимаю его рубашку и мычу нечто несвязное. Он смотрит на меня, запоминая каждую секунду. Глаза распахнуты, зрачки расширены.

— Риск — это то, что делает нашу жизнь интереснее.

Я вскрикиваю. Он смеется.

— Кажется, только что кто-то открыл для себя новую грань удовольствия.

— Ты такой напористый!

Он сжимает мою талию. Ему так удобнее. Ощущаю жар его ладоней даже через ткань платья.

— Чудесно, босс. То, что ты сейчас делаешь, — это безумно чудесно!

— Всегда! — отвечает он, и наши губы снова встречаются в необузданном, остром поцелуе.

Его ласки сводят меня с ума. Каждое прикосновение, каждое движение рукой по моей коже, каждый толчок — все это пронзает меня, словно судорожный электрический разряд. Бестужев настойчив, горяч, и, кажется, он не может остановиться.

— И что дальше? — вырывается из меня хриплый шепот, полный нетерпения и желания.

В его глазах пламя. В его взгляде читается решимость, которая одновременно пугает и завораживает. Такое сладкое трение…

— Мы будем парой! Ты будешь моей женщиной!

Эти слова, произнесенные так просто, но с такой силой, словно открывают дверь в новый мир. Мир, где нет места сомнениям и колебаниям. А еще они толкают меня за грань удовольствия.

— Да! — вскрикиваю я. И, находясь в забытьи финала, жадно облизываю его ухо, зубы нежно прикусывают мочку. — Я сошла с ума, я потеряла свою гордость. Но я так хочу быть твоей женщиной, Бестужев.

Меня трясет. И плевать, что подоконник может сломаться под весом наших тел, не выдержав напора нашей страсти. Я полностью отдаюсь этому моменту. Этому человеку.

В глазах звезды, а в животе бабочки.

— Ты моя с первой встречи, директриса, — шепчет он. — С того самого момента, как встретила меня у санатория. С той секунды, когда мы ощутили наше взаимное притяжение.