Глава 56

Аглая

— Так нахрена ты с ними борешься, Аглая?

Вопрос повисает в воздухе. Острый, пронзительный, такой же, как его взгляд. Смотрю на Яна, красивого, мужественного, сильного, и в груди разливается знакомая и такая желанная любовная боль.

И вправду? Зачем я борюсь? Зачем запираю в клетку чувства, которые так и рвутся наружу?

— Потому что не верю тебе.

Наши взгляды пересекаются, чувствую, как по телу пробегает дрожь. Он до сих пор не ушел. Он рядом. И этот факт уже сам по себе заставляет голову кружиться, а тело становиться ватным, податливым, готовым раствориться в его присутствии.

— А по-моему, ты просто маешься дурью.

— Я маюсь дурью? Я? Я ничего такого не делаю! Я пытаюсь выяснить насчет Риммы! — возмущаюсь, открыв рот и поставив руки на пояс.

А он разглядывает меня, будто вампир. Впился взглядом и не двигается.

— Мы потеряли целый месяц из-за твоего дурацкого «одного раза»!

Он сказал «мы». Он правда сказал «мы»? Сердце беснуется в груди. Я тоже не шевелюсь. Я не знаю, что делать.

— Директриса, ты чего замерла? У тебя приступ панической атаки?

Нет, это не паническая атака. Моя главная беда — мой проклятый, дурацкий характер. Почему я не могу просто взять и показать ему, что чувствую? Почему я никак не могу перебороть этот барьер из гордости, страха и глупой привычки быть сильной? Все внутри меня шепчет: «Сдайся! Откройся! Будь счастлива!»

— Извини меня за пощечину. Этот удар, — аж задыхаюсь я, — он выглядел так, будто я специально хотела унизить тебя, оттолкнуть так, чтобы мы никогда не помирились. И ведь, скорее всего, так и будет, но я сама себе вырыла эту яму. Можешь забросать меня камнями.

Он такой серьезный и суровый, совсем как тогда, когда подсунул мне инструкцию в самом начале нашего знакомства. Но именно тогда я почувствовала это бешеное влечение. Сумасшедшее, неподконтрольное здравому смыслу.

— Мужчины не должны давать заднюю, Аглая, но я тебя приревновал. Так что по фейсу получил от тебя вполне заслуженно.

Он говорит, а я таю. Это как зависимость, только от человека. От его взгляда, голоса, силы, которая успокаивает и одновременно будоражит.

— Я борюсь с тобой, потому что боюсь, — игриво улыбаюсь я. — Боюсь оказаться отвергнутой, боюсь, что эта хрупкая ниточка, которая связывает нас, оборвется, и я останусь одна. Но парадокс в том, что именно эта борьба и делает меня такой уязвимой. Она истощает, выматывает, лишает сил. Потому что чувства сильнее. Сильнее моего дурацкого характера, сильнее страха, сильнее всего на свете.

— Красиво заливаешь, директриса. Не зря я тебя держу на должности.

И тут он протягивает руку. Его прохладная ладонь касается моей, и я, словно загипнотизированная, следую за ним. Шаг, еще один — и мы оказываемся в каком-то темном коридоре, вдали от посторонних глаз. Здесь ничего не видно, кроме сгущающейся мглы, но я чувствую, как колотится сердце. Оно отбивает ритм где-то в горле.

Наше дыхание становится все более нервным и прерывистым. Ян разворачивает меня к себе лицом, нежно, но настойчиво. Затем усаживает на подоконник — холодный и твердый, контрастирующий с нарастающим жаром внутри меня.

А сам встает между моих бедер. Ощущаю его близость всем телом. Юбка, казавшаяся еще недавно вполне приличной, теперь смотрится нелепо короткой, обнажая бедра, словно я пришла на корпоратив без нее.

Воздух пропитывается рвущимся наружу желанием. Ян заведен. Он хочет меня. Я чувствую это как электрический разряд, заставляющий меня инстинктивно обнять его ногами. Прижаться ближе.

Дышу, словно пробежала стометровку. Легкие горят. В голове пульсирующий гул. Я ужасно сильно соскучилась.

— Итак, нам нужна инструкция, — его голос звучит низко, хрипло, проникая сквозь пелену моих божественных ощущений. — Я люблю инструкции.

— Инструкция? — вырывается у меня вместе со стоном. Голос звучит совсем дурным, пьяным, совершенно не моим.

— Да! — подтверждает он, и в этом коротком слове слышится приказ. Обожаю, когда Бестужев командует. — Пункт номер один: ты слушаешься меня! — Его взгляд пронизывает темноту, и я чувствую, как он впивается в меня, не оставляя места для моих сомнений. — Пункт номер два: ты принадлежишь только мне! — И это не вопрос или предложение, это утверждение, высеченное в камне. Дико заводит. Просто немыслимо сильно. — Пункт номер три: много раз! — Он делает паузу, давая словам проникнуть в самую суть, забраться ко мне под одежду и глубже под кожу. — Понятно тебе, Аглая? Много-много раз!

Пытаюсь собраться, но слова и мысли путаются, ускользая.

— Много-много раз, босс. Слушаюсь и повинуюсь, — податливо шепчу я, и это звучит как капитуляция.

А потом он замолкает и накидывается на мой рот. И это не просто поцелуй. Это буря, цунами, тайфун, поглощающий все на своем пути. Он кусает и ласкает мои губы так отчаянно, что я теряю ощущение пространства, времени, себя. Остается только он, его губы, его дыхание, его жар и я, растворяющаяся в этом темном коридоре, в этом вихре желания, который он так властно и неумолимо будит во мне.