Глава 8

Воздух между нами становится густым, почти осязаемым. Его дыхание, горячее и прерывистое, касается моей кожи, заставляя меня затаить свое. Вся его масса, кажется, давит на меня, прижимая к полу. Он настолько внушителен, что, если бы не его отталкивающая натура, я, возможно, увидела бы в нем что-то привлекательное, даже мужское. Но я знаю истинную причину его появления здесь — унизить нас, провинциалов, и закрыть мой дорогой санаторий.

— Ян Аристархович, — шепчу я, пытаясь набрать в легкие воздух. — Давайте сделаем вид, что это был просто сон. Вернемся к тому моменту, когда вам понравился мой массаж, и…

— Ваш массаж мне не понравился.

— Наш санаторий имеет множество неоспоримых преимуществ, которые мы с удовольствием демонстрируем каждому нашему гостю. Мы стремимся сделать ваше пребывание у нас максимально комфортным, эффективным и приятным.

— Вам достаточно комфортно лежать в луже, Аглая Людвиговна? Вот мне нет.

— То, что происходит сейчас — это стечение обстоятельств, несчастный случай, инцидент! — балаболю я без умолку, ибо сложно сосредоточиться, когда он так близко.

— О чем вам говорит словосочетание «шарашкина контора»? Инциденты не прекращаются с того момента, как я переступил порог этого заведения. Даже мои люди, кажется, попали в параллельную реальность и утратили всякий здравый смысл!

Бестужев смотрит на мое лицо, и я не могу понять: почему он не встает? Почему он продолжает прижимать меня к полу? Это попытка запугать меня? Я чувствую себя растерянной, смущенной, совершенно не на своем месте. А еще мокрой.

Глаза босса горят, дыхание участилось, он внимательно изучает мое лицо.

Его взгляд скользит по моим чертам, словно пытаясь найти слабое место, трещину в моей обороне. Я чувствую, как под его пристальным вниманием мои щеки заливает краска, и это унизительно. Босс наслаждается моим замешательством, моей беспомощностью.

Кажется, это часть его игры, его изощренного способа сломить меня. Но я не собираюсь сдаваться. Я должна найти выход, найти слова, которые могут отрезвить его, вернуть к реальности.

— Ян Аристархович, — повторяю я, голос дрожит, но я стараюсь придать ему твердости. — Вы не можете просто так… просто так разрушить все, что мы строили годами. Этот санаторий не просто здание, это жизнь многих людей. Это их надежда!

Я пытаюсь говорить убедительно, но каждое слово кажется слабым против его физической доминации.

Он усмехается, и эта усмешка хуже любого удара.

— Надежда? Вы говорите о той надежде, когда ваши пациенты получают отравление от просроченных продуктов, а ваши сотрудники теряют сознание от запаха хлорки в бассейне?

Его слова ранят, но я знаю, что он преувеличивает. Это единичные случаи. Да, были проблемы, но не настолько катастрофические. Он ищет любой повод, чтобы осуществить свой зловещий план. И сейчас он использует меня, мое тело как рычаг давления.

— Это неправда, — шепчу я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Мы работаем над всеми этими проблемами. Мы стараемся. Но вы… вы даже не дали нам шанса.

Я чувствую, как его тело напрягается еще больше, словно он улавливает мою уязвимость. Его дыхание становится неровным, и я боюсь, что он может сделать что-то еще более ужасное.

Он наклоняется еще ближе, его губы оказываются совсем рядом с моими.

— Шанс? Вы думаете, я здесь для того, чтобы давать шансы? Я здесь для того, чтобы наводить порядок. И ваш санаторий, Аглая Людвиговна, является очагом хаоса, который необходимо ликвидировать.

Его слова, острые и безжалостные, словно ледяные иглы, впиваются в самую суть моего существа, вызывая ужас и чувство безысходности. Сердце сжимается в тисках страха, но где-то в глубине, под слоем отчаяния, пробуждается иная, более мощная сила — гнев. Гнев на его несправедливость, на его жестокость, на его полное безразличие к чужим судьбам. И этот гнев, возможно, единственное, что может дать мне энергию.

Собрав последние силы, я резко отталкиваюсь и со всей яростью ударяю босса в самое уязвимое место.

— Вы… вы хоть понимаете, что творите, Аглая⁈ — хрипит он, задыхаясь и откатываясь.

— Я даю вам шанс, Ян Аристархович. — Поднимаюсь с пола. — Шанс освободить меня и спасти от проклятой пневмонии!

Кажется, то, как я уверенно справилась с задачей, действительно произвело впечатление на моего босса. В самом худшем смысле этого слова.

— Я вас уничтожу, Аглая Людвиговна! Я сделаю так, что вас даже в почтальоны на местной почте не возьмут!

— Прекрасно, но сначала давайте приведем себя в порядок — высушим волосы, одежду и обувь. А потом уже будете меня уничтожать.