Глава 28

Максим

У меня всегда два телефона. Один рабочий и для близких, другой для... других дел. Его невозможно отследить. Личный я всегда оставляю у Левона, в случае чего он мне наберёт, но когда Алина два дня назад написала, он не набрал, и теперь, сидя в кабинете Сергея Викторовича, понимаю почему.

— Тот самый Ракитин, которого год назад подозревали в изнасиловании двенадцати женщин? — спрашиваю, и мужчина кивает.

— Я не знал, что Громов его человек. И прости, но лезть я туда не буду.

Сергей Викторович откидывается в кресле, его лицо — маска усталости и раздражения, смешанных с тем холодным расчётом, который я у него всегда уважал. Он всегда будет человеком, который вытащил меня из грязи и дал шанс. Только сейчас этот шанс пахнет порохом и большой бедой.

— Громов — его цепной пёс, — продолжает он. — Я не знаю, как Ракитин выяснил, что в этом замешан ты. Он не любит, когда в его систему врываются посторонние.

Я киваю, но внутри всё кипит. Ракитин пошёл к Алине не просто так. Это предупреждение мне.

— И что мне от него ждать?

Мужчина двинулся вперед и сложил руки перед собой.

— Макс, я же понимаю, что бы я сейчас тебе не сказал, ты сделаешь по своему, но... — он встал и подошел к окну. — Ты хороший парень Макс и я уважаю, что ты ведешь честный бизнес. Хочешь продолжать в том же духе, не лезь, но врятли у тебя уже это получится.

— Из-за Алины да?

— Они уже знают, что девушка твоя, значит будут требовать деньги от тебя. Наверное лучше заплатить и забыть. Если получится.

— Почему мне кажется ты что то не договариваешь? — уставился на него, чувствуя во всем этом подвох.

— На этом, Макс, все, — процедил сквозь зубы, не поворачиваясь. — И больше ко мне не приходи, это не просьба.

Алина

Вероника в бар так и не пришла, а меня от туда. тут же после ухода Ракитина, забрал мужчина по имени Левон. Понятия не имею кто он, но вспомнила как он приходил в дом Макса, как охрана его свободно впустила и поэтому доверилась.

С тех пор прошло три дня.

До Макса я так дозвонится не смогла. И где его черти носят?

Сказать, что я в ужасе ни чего не сказать. Страшно так, что я даже на работу выходить не стала.

Позвонила Ольге сказала что плохо себя чувствую и она дала мне добро работать из дома, что я и делала, что бы убить время.

— Вер, я вообще ничего не понимаю, — выпалила я, как только она ответила, а последнее время поговорить с ней это большая проблема. — Макс... он что, в какой-то мафиозной разборке участвует? Молчит, как партизан на допросе. Я чувствую себя героиней сериала, где все знают сюжет, кроме меня!

Вероника помолчала секунду, а потом её голос стал таким серьёзным, что мне даже не по себе стало. Обычно она шутит или подкалывает, но сейчас — сплошная тревога.

— Алин, может, к черту его? Просто возьми и уйди. Чего ты теряешь? Очевидно же, что Макс опасен. Бежать от него надо, пока не поздно. Ты же не в кино, где всё заканчивается хэппи-эндом. Это реальность, и она пахнет проблемами.

Я фыркнула, пытаясь отогнать её слова, но внутри что-то кольнуло.

— Да брось. Макс никогда не причинит мне вреда. Он... ну, он же не монстр. Просто... сложный. Как пазл из тысячи деталей, где половина потерялась под диваном.

— Я за тебя переживаю, — ответила она, и в голосе была настоящая тревога, не та, что от "я опоздала на маникюр". — Просто приезжай ко мне. Увольняйся и уезжай из города. Туда, где он тебя не достанет. Пожалуйста, Алин. Я серьёзно.

Я уставилась в окно, где за стеклом моросил дождь, и попыталась представить: собрать вещи, уехать, начать заново. Без долгов? Без Макса? Звучит как мечта. Но почему-то внутри всё сжимается при одной мысли.

— Не переживай, — сказала, стараясь звучать бодро. — Всё будет хорошо. Я...

И тут дверь открылась. Ключ щёлкнул в замке, и в квартиру вошёл Макс. Он даже не посмотрел в мою сторону — просто прошёл мимо, как будто я была частью мебели. Пальто скинул на вешалку, ботинки — в угол, и направился прямиком в свою комнату. Лицо каменное, глаза уставшие, но злые.

— Вер, я перезвоню, — пробормотала я и сбросила вызов, не дожидаясь ответа. Вскочила с дивана. — Макс!

Он замер на секунду, но не обернулся.

— Не сейчас, Алин, — бросил через плечо и скрылся в комнате, громко хлопнув дверью. Так громко, что я подпрыгнула.

Я стояла уставившись на эту дурацкую дверь, как будто она могла мне что-то объяснить. Зайти? Постучать? Он явно не в настроении для "давай поговорим".

Прошло минут десять — или вечность, кто их считает? — когда дверь снова открылась. Макс вышел, уже переодетый: простая чёрная футболка, шорты, волосы растрёпанные.

Прошёл на кухню, налил себе воды из бутылки и, не сказав ни слова, направился к лестнице в подвал.

— Эй, подожди! — крикнула я ему в спину, срываясь с места. — Ты ничего мне рассказать не хочешь?

Он не ответил. Просто спустился вниз, и я последовала за ним, потому что, чёрт возьми, хватит с меня молчания.

Макс подошёл к шкафчику, достал боксёрские перчатки, надел их молча и начал лупить по груше. Удар за ударом — злые, мощные, как будто груша была его личным врагом. Пот уже выступил на лбу, мышцы напряглись под футболкой, но он не останавливался.

— Макс? — позвала я тихо, подходя ближе. Сердце колотилось — от страха, от злости, от всего сразу.

— Что я должен тебе опять объяснять? — рявкнул он, поворачиваясь ко мне. Глаза горели, лицо красное от напряжения. — Что, Алина? Что на этот раз?

Я непонимающе пожала плечами, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но отступать было поздно.

— Например, кто такая Лилит?

Он усмехнулся — злобно, с той кривой улыбкой, которая меня всегда бесила.

— Нет, даже не думай снова приписать мне измену, — прошипел он, подходя ближе. — Раз прокатило, больше не получится.

— Ты знаешь? — голос дрогну, а в горле пересохло — Ты всё это время знал, что я тогда...

— Что? — он снял перчатки и бросил их в сторону, подошел почти в плотную. — Что ты тогда, что бы бросить меня, подослала Карину ко мне? — усмехнулся — Только вот не учла одного, Карина так наебенилась, что перепутала Максов.

Я замерла. Словно кто-то выключил звук в мире. Только стук собственного сердца в ушах. Грудь сдавило так, что воздуха не хватало.

— Что… ты… сказал? — слова вырвались хрипом, будто у меня горло песком забили.

Он стоял в полуметре, глаза чёрные и в них — не просто злость. Там было что-то страшное. Боль, которую он прятал годами, и которая сейчас вырвалась наружу.

— Алина, правда, я не хочу это вспоминать, — сказал он, отводя взгляд и делая шаг назад. — Что было, то было. Мы были молоды, глупы…

— Нет, подожди! — я шагнула к нему, не давая отстраниться. Сердце колотилось так, что казалось, он это слышит. — Откуда у тебя эта информация? Кто тебе это сказал?

Он молчал. Просто смотрел в пол, сжимая и разжимая кулаки.

— Макс, — я уже почти кричала, — мне нужно знать! У нас с тобой абсолютно разное видение того, что произошло, и я… я ничего не понимаю! Господи, давай уже наконец нормально поговорим и разберёмся во всём раз и навсегда!

Он тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу и, наконец, сел на край боксёрского ринга, опираясь локтями о колени. Голова опущена, плечи напряжены.

— Ну давай разберёмся, — произнёс он глухо. — Я был на дне рождения у друга. Ты не пошла, сказала, что готовишься к экзаменам. На вечеринке появилась Карина. Напилась в хлам и… переспала Васильевым.

— Я даже не помню, кто это, — прошептала, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

— А я помню всё, — он резко встал, голос стал жёстче. — Каждую мелочь, каждую фамилию. Я тогда не понимал, почему ты трубки не берёшь, почему пропала. Решил пойти к Веронике — думал, она знает, где ты. Она и сказала, что ты к родителям уехала. А потом… добавила, что это был твой план. Что ты попросила Карину соблазнить меня. Что тебе нужен был повод уйти, и ты его себе создала. Потому что по-другому не могла.

— Чего?! — у меня перехватило дыхание. — Макс… Вероника тебе это сказала?

Он посмотрел на меня — прямо, тяжело, без тени сомнения.

— Да. Своими словами. Сказала, что ты ей всё рассказала. Что устала, что я тебе не пара, что нужен «красивый» выход. И что Карина — идеальный вариант.

Я стояла, как будто меня по голове ударили. Вероника. Моя Вероника. Та, которая сейчас переживает за меня, просит уехать, прячет… Она тогда… врала ему?

В голове всё смешалось. Я вспомнила тот вечер. Как плакала. Как она обнимала меня и говорила: «Он тебе не пара, ты заслуживаешь лучшего». А она… она ему рассказала совсем другую версию. И он поверил. Шесть лет верил.

— Макс… — голос дрожал, я сделала шаг к нему, но ноги были как ватные. — Я никогда…

— Я хотел поговорить с тобой. Но ты упорно меня игнорировала, переводила тему, а потом и вовсе поругались из-за какой то ерунды и тогда я понял, бесполезно, ты уже и так все решила. А потом ушла, выбрав стабильность.

Я сглотнула. Горло жгло.

— Ты мог мне сказать, — прошептала я. — Прямо. «Алина, мне Вероника сказала вот это». Я бы…

— В какой момент, Алин? — он шагнул ко мне, голос стал громче, жёстче. — Когда ты начала обжиматься с Артёмом на общих тусовках? Когда перестала отвечать на звонки? Или когда на той самой лавочке посмотрела на меня, как на неудачника, и сказала: «Из тебя ничего не выйдет»? Когда именно я должен был тебе «сказать»? Когда ты уже выбрала другого?

Я открыла рот… и закрыла. Потому что вспомнила. Вспомнила, как правда начала отдаляться ещё до той лавочки. Как злилась на него за то, что он «слишком рискует», «слишком мечтает», «не даёт гарантий». Как Вероника и мама каждый день капали на мозги: «Он никогда не будет стабильным, Алин, ты же сама видишь». Как я, уставшая от вечного «а вдруг», начала верить ей, а не ему. И как в итоге сама всё разрушила, даже не осознавая, что мне активно помогали.

— Я… — голос сорвался. — Я не знала, что она тебе говорила. Я думала, ты мне изменял. Я думала…

— Я умирал по тебе, Алин, — сказал он тихо, но так, что каждое слово будто выжгло воздух между нами. Голос низкий, хриплый, будто он выдирал это признание из самой глубины. — Каждую ночь просыпался и проверял телефон, вдруг ты написала. Каждую женщину, которая ко мне подходила, я сравнивал с тобой, и все проигрывали ещё на старте. Даже запах чужих духов вызывал тошноту, потому что это были не твои волосы. Шесть лет я жил с ощущением, что у меня внутри дыра размером с тебя. И ни одна, слышишь, ни одна не смогла туда даже заглянуть. Я бы себе глаза выжег, если бы хоть на секунду подумал о ком-то другом, когда ты была в моей голове каждую проклятую секунду.

Он сделал шаг ближе, почти вплотную, и я почувствовала, как дрожат его пальцы, когда он взял моё лицо в ладони.

— Я не смотрел по сторонам. Не мог. Потому что ты сидела у меня под кожей, в лёгких, в крови. Даже когда ненавидел тебя, всё равно хотел только тебя. Одержимость? Да, Алина. Я был чёртовым одержимым. И до сих пор им остался.

— Зачем Вероника... — он меня отпустил и сделал шаг назад — Макс я никогда ни кого к тебе не подсыла, и у меня даже в мыслях не было что бы бросить тебя. Да я злилась, да хотела что бы ты взялся за голову, но я бы ни когда...

Он молчал.

— Я увидела фото, все писали что Карина с Максом... Я подумала это ты. Уехала к родителям. А ты потом сделал вид будто ни чего не было. Я злилась. А Вероника предложила план, отомстить тебе. Делать вид, что ни чего не знаю и ударить по больнее, выбрать другого.

— И поэтому, ты сразу же вышла замуж? — фыркнул он. — Что бы отомстить?

Я опустила взгляд. Соври. Не говори. Просто соври. Он не поймет.

— Да, — выдохнула я, и голос дрогнул. — Чтобы отомстить. Чтобы ты понял, каково это — когда человек, которого ты любишь, предает и выбирает другого.

Он замер. Секунда. Две. Десять. В подвале стало так тихо, что я слышала, как капает вода где-то в углу, будто кто-то включил метроном для нашей жизни.

— Чтобы отомстить… — повторил он медленно, будто пробовал каждое слово на вкус и оно горчило. — Ты вышла замуж за Артёма, потому что хотела, чтобы я почувствовал себя преданным?

Я не поднимала глаз. Просто кивнула. Едва заметно.

— Да.

Ложь выжгла горло. Я почувствовала, как внутри всё скручивается в тугой узел: стыд, страх, вина. Потому что правда была совсем другой и я неготова сейчас ему ее говорить.

Он выдохнул сквозь зубы.

— Шесть лет, Алина, — сказал он глухо. — Шесть лет я думал, что ты меня подло подставила, а потом вышла замуж по расчёту. А ты… ты просто мстила. Он рассмеялся — коротко, безрадостно. — Браво. Удар получился. По самое не балуйся.

Я подняла взгляд. Он смотрел куда-то мимо меня, челюсть сжата так, что проступили желваки.

— Макс… — начала я, но он поднял ладонь, останавливая.

— Хватит. Голос ровный. Холодный. — Я устал копаться в этом дерьме. Прошлое осталось там. Мы оба сделали выбор. Ты — свой. Я — свой.

Он развернулся и пошёл к лестнице.

— А Лилит... — он вдруг остановился — Лилит, просто моя подопечная, я за ней приглядываю, как за младшей сестрой.