Глава 36

Подошёл к столу, бросил конверт прямо перед Ракитиным — он шлёпнулся на скатерть с тихим звуком, как приговор.

— Всё, что тебе нужно, здесь, — сказал я холодно, садясь напротив

— Ракитин ухмыльнулся сначала — той же самодовольной ухмылкой, которой он меня встретил. Но потом его взгляд скользнул мимо меня, к двери. Улыбка стала нежной, почти ласковой. Лицо изменилось моментально — маска спала, и передо мной был другой человек. Не хищник, а... муж? Отец?

Ракитин встал — плавно, без резких движений. Голос его стал еле слышным, почти шёпотом, обращённым ко мне:

— Сиди тихо и рот не открывай.

Потом громче,

— Малыш, мы тут с другом встретились. Ты не против, если я поработаю немного?

«Малыш» подходит и я снова замираю.

Внутри всё сжалось в ледяной ком. Малыш? Он зовёт её малыш? Ракитин смотрит на Анну так, будто она — центр его мира. А она... она идёт к нему, улыбается той же спокойной улыбкой.

Что, чёрт возьми, происходит?

Анна подошла ближе — шаг спокойный, но в нём чувствовалась ярость. Она остановилась у стола, упёрлась руками в спинку стула рядом с Ракитиным. Глаза её горели, но смотрела она только на меня — прямо, пронизывающе.

— Ракитин, я тебя прибью, — рыкнула она низко, с такой злостью, что воздух в зале будто сгустился.

Ракитин поднял бровь, откинулся в кресле, всё ещё с той нежной улыбкой на губах.

— Да что опять-то? — спросил он лениво, но в голосе сквозило удовольствие. Как будто он наслаждался сценой.

Анна повернулась к нему резко, глаза сузились.

— Друзья, говоришь? — прошипела она, кивая в мою сторону. — Какого хрена ты опять творишь? Что задумал?

Ракитин рассмеялся — тихо, но искренне, запрокидывая голову. Потом взял её руку — ту, что лежала на спинке стула, — и поцеловал запястье. Нежно. Собственнически.

— Малыш, не злись. Это бизнес. Орлов пришёл сам. С подарком. — Он кивнул на конверт. — Правда, Максим?

Я молчал. Горло сжало. Анна выдернула руку, но не отошла. Она снова посмотрела на меня — на этот раз с смесью злости и... предупреждения?

— Я тебя год назад, просила его не трогать — цедит сквозь зубы и я понимаю, о чем она. — Зачем ты тут на самом деле Макс?

Я молчу. Не думаю что стоит рассказывай ей, что ее видимо муж, угрожает моей любимой и хочет разрушить мои отношения с одним из инвесторов моей компании, которая скорее всего ляжет к верху лапами, после того что я сделаю.

Анна поворачивается к Ракитину и смотрит. Тот улыбается, но потом тяжело вздыхает.

— Да блин, Ань, — произнёс он тихо, с ноткой усталости, как будто это был старый спор, который он уже сто раз проигрывал.

— Что бы ты ни делал, оставь это, Кирилл, слышишь меня? Оставь. Делай что хочешь, но Макса не трожь.

Я сидел, не дыша. Внутри всё крутилось: она защищает меня? От него?

Ракитин посмотрел на неё — не злобно, не раздражённо. Спокойно, даже ласково, как на капризного ребёнка, которого любишь, несмотря ни на что.

— Да почему? — спросил он тихо, без крика, без давления. Просто интересно, будто правда не понимал.

Анна не моргнула. Наклонилась ближе, положила руку на стол рядом с его бокалом — пальцы чуть дрожали, но голос был как лезвие.

— Потому что я так сказала.

Тишина повисла густая. Ракитин смотрел на неё секунды три — долго, изучающе. Потом медленно кивнул. Один раз. Уголок губ снова дрогнул в улыбке, но уже не той победной.

— Ладно, — сказал он наконец, вставая. — Твоя взяла. Не буду.

Он коснулся её щеки — лёгко, почти нежно, — потом взглянул на меня.

— Виски пьешь?

— Чего? — вырвалось у меня хрипло, потому что горло всё ещё сжимало от напряжения.

— Говорю, виски пьёшь? — повторил он спокойно, садясь обратно в кресло. — Ты голоден? Тут отменная говядина.

Он махнул официанту — тот подбежал мгновенно, как по волшебству и сделал заказ.

— Знаю, что только с аэропорта, — продолжил он, откинувшись в кресле и глядя на меня с лёгкой улыбкой. — Давай поедим, выпьем и забудем старые обиды.

Анна уже улыбалась, а потом поцеловала Ракитина и ушла к бару.

— Ты... серьёзно? — спросил я тихо, глядя на него в упор.

Он усмехнулся — не злобно, а почти по-человечески.

— Серьёзнее некуда, Орлов. Аня сказала — не трогать. Я не трогаю. А ты... ты мне нравишься. Упрямый. Как я в молодости. Плюс, ты все таки принёс подарок, — он кивнул на конверт, всё ещё лежавший на столе. — Но я не возьму его. Пусть Стёпин живет. Пока. А врагами нам быть не обязательно. Мир?

Официант принёс виски — два бокала, лёд звякнул тихо. Ракитин поднял свой.

— За что пьём? За женщин, которые нас строят? Или за то, чтобы твоя Алина была счастлива?

Я взял бокал — рука не дрожала, но внутри всё кипело. Злость не ушла. Страх за Алину — тоже. Но я чокнулся. Тихо.

— За то, чтобы это не было игрой.

Он рассмеялся — искренне, запрокидывая голову, как будто я рассказал лучшую шутку вечера. Смех был громким, но не злым. Человеческим. И это бесило ещё больше — потому что я не знал, где маска, а где правда.

— Жизнь — игра, Максим. Но сегодня — нет. Сегодня просто ужин. — Он отпил, поставил бокал и посмотрел на меня с лёгким прищуром. — Кто знает, может в будущем мы станем близкими друзьями. Как знать.