Глава 37

Алина

Я сидела в гостиной, уставившись в тёмный экран телевизора, который даже не включала. Сколько дней прошло? Девять? Десять? Время слилось в одну сплошную серую кашу, где каждый час был копией предыдущего: беспокойный сон, если его можно так назвать, и бесконечные мысли, которые жрали меня изнутри. Спать толком не получалось — так, дремота урывками, когда организм просто отключался от усталости. А есть? Ха, смешно. Вчера заставила себя проглотить йогурт, и то только потому, что Ольга заглядывала пару раз, приносила еды, но я едва притрагивалась. "Ты выглядишь как привидение, Ковалева," — сказала она вчера, и я даже не обиделась. Потому что так и есть. Привидение, которое ждёт, когда вернётся его призрак-мужчина.

Я не ходила в нашу спальню. Ни разу с тех пор, как он уехал. Лежала здесь, на диване в гостиной. Ждала. Каждый шорох — и сердце в пятки. Каждый звонок — и рука тянется к телефону. Но нет. Тишина. Он просто исчез, как в той дурацкой истории из прошлого, когда я ушла от него. Только теперь роли поменялись. Ирония судьбы, часть энная. Если жизнь — это сериал, то сценарист явно садист.

Вдруг — ключ в замке. Щелчок. Дверь открылась, и в квартиру ввалился он. Пьяный в стельку.

Я ни когда раньше не видела его пьяным. Он споткнулся о порог, пытаясь разуться, — ботинок слетел и он покачнулся, хватаясь за стену.

Я вскочила с дивана, сердце колотилось как сумасшедшее.

— Помочь? — спросила, подходя ближе. Голос вышел хриплым, но твёрдым.

Он поднял на меня глаза — мутные, но в них вспыхнуло что-то тёплое. Улыбнулся криво, пошатнулся и шагнул ко мне.

— Алина, — пробормотал он, подходя. — Алиночка.

Он плюхнулся на диван, утаскивая меня за собой, положил голову на плечо. Тяжёлый, тёплый, пахнущий виски и его одеколоном. Я замерла, не зная, обнять или оттолкнуть.

— Я тут немного с новыми друзьями выпил, — сказал он, уткнувшись носом в мою шею. Вздохнул, глубоко.

— Что за повод?

Он пожал плечами, не отрываясь от моей шеи.

— Почему ты не сказала, — прошептал он еле слышно, но я услышала. Каждое слово.

— Макс...

— Почему ничего мне не сказала, — перебил он, поднимая голову. Смотрит в глаза — пристально, но взгляд плывёт от алкоголя.

— Где ты был?

— Почему? — он как будто не услышал, гладит меня по щеке. Пальцы тёплые, но дрожат.

— Ты о чём?

Он мотнул головой.

— Ты знаешь. Ты всё время мне врала. — Гладит щёку нежно, но в голосе боль. — Почему?

До меня дошло, не сразу но дошло. Как удар под дых.

Он знает. Про ребёнка. Про нашего ребёнка.

Сердце ухнуло вниз. Кто рассказал? Вероника?

— Боялась, — выдохнула, и слёзы навернулись сами. — Дура была.

Он поджал губы, потом усмехнулся — горько, откинулся на диван, запрокидывая голову и закрывая глаза.

— Ты простишь меня, Макс? — спросила тихо. Тишина. — Простишь?

— Нет.

— Макс...

Он резко повернулся, схватил меня за шею — не больно, но крепко, притянул к себе. Губы в сантиметре от моих.

— Хочешь, чтобы я тебя простил? — шипит в губы, глаза в глаза. Алкоголь сделал его голос грубее, но боль — настоящей. — Тогда роди мне ребёнка.

Меня начинает трясти — мелко, неконтролируемо. Он меня пугал.

— Мы столько с тобой спали без защиты, почему не забеременела? Проблемы со здоровьем?

Я мотаю головой. Слёзы текут по щекам.

— Внутриматочная спираль, — шепчу сквозь всхлипы. — После... после выкидыша... я... я не хотела детей от Артёма.

Он смотрит на меня долго — секунды тянутся, как часы.

Улыбается — тихо, почти незаметно, уголком губ. Потом наклоняется и целует меня в губы. Нежно. Так, как не целовал уже давно — без давления, без претензий. Просто губы к губам, тёплые, чуть солоноватые от моих слёз.

А потом прижимает к себе крепко, обнимая так, будто боится, что я растворюсь в воздухе. Я утыкаюсь лицом в его рубашку, вдыхаю запах виски, одеколона и него самого. Руки его гладят меня по спине — медленно, успокаивающе.

— Тогда убери её, — шепчет он мне в волосы. Голос хриплый, но уже мягкий.

— Макс...

— Пошли спать. Я напился и не хочу наговорить лишнего.

Он встаёт — немного шатаясь, но уверенно — и тянет меня за руку.

***

Я просыпаюсь резко — просто открываю глаза, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Никакой дремоты, никакого постепенного возвращения в реальность. Только пустая сторона кровати рядом и яркий дневной свет за окном.

Поднимаюсь на локте, оглядываюсь. Его нет. Сердце сжимается — опять? Но нет, из гардеробной доносится шорох.

— Выспалась? — спрашивает Макс, выходя оттуда. Рубашка расстёгнута, волосы ещё влажные после душа, на лице лёгкая щетина. Выглядит... нормально. Как будто вчерашнего пьяного разговора и не было.

— Сколько времени? — бормочу, пытаясь сфокусироваться на часах.

— Одиннадцатый час.

— Господи, я опоздала на работу! — вскакиваю, ища телефон в складках простыни.

Он смеётся — тихо, но искренне, подходя ближе.

— Уверен, ты сможешь задобрить своего начальника, и он не будет сильно злиться.

— Смешно, — поджимаю губы — Как себя чувствуешь?

Он пожимает плечами, застегивая пуговицу на рубашке.

— Утром голова немного болела, но выпил таблетку, позавтракал — и всё хорошо.

Я смотрю на него внимательно. Вчера он был... другим. Уязвимым. А сейчас — снова стена.

— Скажешь, где был?

— Нет, зачем?

— Как это? — голос мой становится выше.

— Вот так, Алина. Зачем тебе знать, где я был? Решал дела. Это всё, что тебе нужно знать.

— Решил? — я буквально цежу это, сквозь стиснутые зубы.

Он улыбается — той самой спокойной, уверенной улыбкой, которая иногда бесит больше всего. Подходит, целует меня в висок — нежно, но отстранённо.

— Решил. Я поеду первым. Сегодня у тебя выходной, езжай в больницу.

— Куда?

— В больницу, Алина. Я что, невнятно говорю, или ты ещё не проснулась? Решай вопрос со спиралью.

Он уже поворачивается к двери и собирается выходить.

— Ты что? Серьёзно? — голос дрожит от смеси шока и злости.

Макс останавливается в дверях, закрывает глаза и тяжело вздыхает. Потом поворачивается — медленно, и в его взгляде уже нет той нежности. Только усталость и что-то жёсткое, холодное.

— Почему каждый раз мне приходится тебе доказывать, что я серьёзен? — произносит он тихо, но каждое слово как удар. — Каждый раз одно и то же.

А после выходит и громко хлопает дверью, так, что я подпрыгиваю на месте от неожиданности.

Я стою, как вкопанная. Внутри всё кипит — злость, обида, страх.

Сажусь на край кровати, опускаю голову в ладони. Слёзы жгут глаза, но я моргаю, не давая им пролиться.

Телефон вибрирует на тумбочке — сообщение от Ольги:

«Заеду за тобой через час, у меня есть отличный знакомый врач, примет тебя сегодня»

И тогда я начинаю плакать.