Глава 10

Родственные узы не выбирают.

Их создают

Асма провела мне небольшую экскурсию по особняку, и мы вошли в своего рода учебный зал. Но мне показалось, в современную библиотеку. Справа и слева расположились книжные полки. Стеклянный письменный стол отлично вписался в минималистичную обстановку. Прямо за ним находился просторный балкон с видом на зеленые горы.

Мы прошли раздвижные двери, и я тихо ахнула от открывшихся глазам бесконечных просторов.

– Если тебя интересует, почему мы не живем у моря, ответ прост: Ильфару нужно уединение и уверенность в нашей безопасности. Горы лучшее решение.

– Я даже и не думала об этом.

Я дотронулась до прозрачного ограждения и поглядела вниз. Голова закружилась от немыслимой высоты.

– А о чем ты думала, Вера? – Асма повернулась в пол–оборота. – Что тебя подтолкнуло подписать чертов контракт и обречь себя на страдания?

– Вы точно говорите о своем брате? – я приподняла одну бровь.

Асма придвинулась.

– Милая, мой брат – чудовище. Как и те, кого он ненавидит. А с женщинами у него и вовсе разговор короткий. Знаешь, сколькие побывали на твоем месте? Сколькие верили в то, что его можно приручить?

Я отрицательно повертела головой и отвела глаза от ее красивого, хоть уже и немолодого лица.

– Много, Вера. Очень много. И мне будет очень жаль, если и ты окажешься в их числе.

– Почему? – я повернулась спиной к пропасти. – Чем я отличаюсь от других?

– В тебе есть нечто любопытное. И мне кажется, ты очень умна. А такие женщины точно не подходят моему брату. Мужчины нашего мира любят податливых тупых цыпочек. Девочек, готовых отсосать за бокальчик мартини.

Я вспомнила ту блондинку из «Будды». Интересно, она глотала сперму ради коктейля или просто ей это в удовольствие?

– Задумалась? – Асма вместе со мной уставилась на дом. – И правильно. Может, выиграешь себе пару недель до того, как Ильфар тебя сломает.

Она оттолкнулась и пошла в комнату. Я постояла еще немного, наслаждаясь дивным воздухом и последовала за ней.

К моменту моего возвращения появилась Сафия.

Зеленоволосая девчонка жевала жвачку, разглядывая ноготь с облупившимся черным лаком на большом пальце. Заботливой матери рядом не мелькало.

– Привет.

Я подошла к столу и оценила технику последней модели. Канцелярские принадлежности и те из лучших материалов.

– Чему ты сможешь меня научить?

Бросила засранка и плюхнулась на черную софу.

– А чему бы ты хотела? Я много чего умею и знаю.

– Рили? – закинула ноги в разукрашенных кедах на дорогущую обивку. – Хочу играть на барабанах.

Я улыбнулась и заправила прядь шоколадных волос за ухо.

– Увы, с музыкой у меня напряженные отношения. А вот поэзия, театр, кино, пожалуйста.

– Любишь фильмы для взрослых? – хрюкнула и надула большой липкий пузырь.

– А разве ты не смотришь подобные ролики. Сколько тебе? Четырнадцать? – я столкнула ее ноги и присела. – В этом возрасте уже мужей выбирают. В шестнадцать помолвка. А в восемнадцать свадьба.

– Чё? – Сафия резко присела. – Я не пойду замуж за того, кого мне мамочка выберет или дядя Ильфар.

– Но таковы традиции. – Я дернула плечом.

– Тогда почему ты еще не замужем? Тебе уже тридцать.

– Вообще–то, всего двадцать пять. И…

Сафия вскочила, выплюнула жвачку прямо в изящную хрустальную пепельницу и показав мне средний палец, вышла вон.

Черт! Я закатила глаза и выдохнула.

С открытого балкона повеяло хвойными ароматами. Я сразу же вообразила себя в сосново–можжевеловых дебрях в гордом одиночестве. Где–то поблизости шумела горная речка, пели птицы…

Придя в себя, я покинула библиотеку и совершенно интуитивно, очутилась в задней части дома. Здесь тренажерный зал, техническое помещение и продовольственная подсобка. За дверью этой самой подсобки несколько стеллажей с всевозможными деликатесами и запасами еды на пару лет вперед.

На черта я сюда зашла? Скорее всего, меня уже потеряли.

Только я шагнула, свет погас.

В кромешной тьме стало адски жарко.

Я полезла в сумку за телефоном, на котором можно было включить фонарик, но выронила всё на пол. Потные ладошки и дрожь поспособствовали этому.

– Блин…– прорычала я и почувствовала мужскую руку на талии.

Большая ладонь скользнула к груди и крепко смяла ее. Я приоткрыла рот, тяжело выдохнула.

Колючие поцелуи обрушились на мою шею, а после и щеку. Я повернула голову и поцеловалась с незнакомцем. Наши языки не могли насытиться друг другом. Мы в прямом смысле сосались, кусая губы и издавая глухие стоны. Так грязно, порочно, ненасытно.

Мужские руки нырнули в декольте, и я протяжно проскулила от встречи своей нежной кожи со слегка мозолистой кожей того, кто продолжал целовать меня с бешеной жадностью.

Соски затвердели до боли, и мужчина за моей спиной надавил на них пальцами. Я поёрзала вверх–вниз от нескончаемого удовольствия, закинула руки за шею мистера Х и позволила его языку протолкнуться мне в глотку. Прежде я никогда так не целовалась. Все было нежно, почти целомудренно. А сейчас…

Меня трахали, не сняв трусики. Доводили до грани одними ласками.

И самое страшное, я не сопротивлялась. Даже не предпринимала жалких попыток отбиться. Просто таяла от нескончаемого поцелуя и шершавых пальцев.

Я растворилась в моменте…

Не заметила, как мужчина развернул меня и вжал лопатками в холодную стену, залез под юбку и стиснул мое влажное бедро.

Все развивалось правильно. Как в моих самых безумных фантазиях.

В них я страстно занималась любовью с любимым мужем, дарила ему всю себя и даже больше. А он вкладывал душу в каждое прикосновение, шептал мне всякие нежности и…

– Как только ты скажешь «да», я увезу тебя домой, прикую наручниками к кровати и буду ебать снова и снова, снова и снова…

Этот шепот никак не перекликался с тем, который будоражил мое воображение.

Ведь он принадлежал Кодоне…

Я уперлась кулаками в его горячую грудь и услышала едкий смешок. Спустя миг, в подсобке стало светло.

На меня глядел монстр. Черные глаза неестественно остекленели. Я смогла увидеть в них свое печальное отражение. Прочувствовать боль от падения на самое дно. А я рухнула. Плашмя на раскаленные угли.

– Вы нарушаете закон. Нельзя прикасаться к невесте, пока она не подпишет согласие на брак и не получит кольцо на палец.

– Только что, – глядя в упор, Кодона обвел орел моего соска, – ты стонала и всем телом молила меня, чтобы я насадил тебя на свой член. Где же были твои правила и нормы? М?

Нагнулся ниже и поцеловал легонько.

– Где был твой разум и принципы? – поцеловал настойчивее и добился того, что я схватила его за волосы на затылке и первая втолкнула язык ему в рот. Безумие длилось всего секунду, а по внутренним ощущениям целую вечность. Когда я отпихнула его, утерла губы и поправила платье, Кодона уже раскусил мой коварный трюк. Лукавая улыбка непросто пообещала мне полную капитуляцию, но и долгие мучения.

– Там же, где и ваше мужское достоинство!

Огрызнулась я, обиженная на собственную слабость.

Босс Братства ножей оскалился и не применяя рук, впечатал меня в стену.

– Сегодня вечером ты поклянешься мне в верности. Встанешь на колени передо мной и моими людьми в знак присяги. Ты, – схватил за подбородок, – маленькая вредная сучка, станешь моей послушной подстилкой.

Больно нажал на косточку большим пальцем, и я поморщилась. Но глубоко внутри повторила: ради благой цели.

– Только в ваших мечтах, господин Кодона.

Несильно ударила его по руке, нащупала ручку и нажав на нее, проскользнула в дверь. В висках запульсировала кровь. Бах, бах, бах…

Я поторопилась преодолеть коридор, не потеряв и капли самообладания. В холле размером в две мои квартиры, я наткнулась на Асму и плачущую Сафию. Они не видели меня и поэтому вели себя несдержанно. Кричали, спорили, краснели и бледнели почти одновременно.

В конце концов, мать залепила дочери крепкую пощечину и последняя, с визгом понеслась куда–то в направлении заднего двора…