ГЛАВА 15

Черное. Я вижу нечто черное. Смутно, расплывчато, но вижу. Дариус? У нас черные обручальные кольца… – Просыпайся, сука. Хлесткая пощечина тотчас отрезвляет меня. Распахиваю свои голубые глаза и пытаюсь встать. Только я крепко–накрепко привязана к стулу. А тот привинчен к бетонному полу. Я нахожусь в огромном ангаре, пахнет тухлой рыбой. Быстро понимаю, я в порту. Задираю голову вверх. Продолговатые светильники на металлических тросах тускло освещают просторное помещение. Страх пробирается под мою влажную кожу, впрыскивается в кровь, превышая допустимую норму. Ледяные мурашки атакуют каждый миллиметр тела. – Ом–м–м–гм–м–мг… Во рту грязный кляп. Я кричу, но эхом разносится сплошное мычание. Мужик в майке–алкоголичке ударяет меня по лицу. Тоненькая кровавая струйка вытекает из носа. В уголках глаз поблескивают слезы. – Заткнись, на хуй! Наклоняется ко мне и плотоядно ухмыляется. Обводит верхний ряд желтоватых зубов языком. – Еще один, блять, звук и я прикончу тебя раньше, чем босс приедет. Кивни, если будешь молчать. Часто–часто киваю, втягиваю воздух разбитым носом, но тщетно. Зато громко шмыгаю. – Развлекаешься? – спрашивает другой мужик со шрамом. Это с ним я столкнулась в клубе. Чтоб он сдох! – Так, балуюсь. Девка хороша. Как думаешь, нам перепадет? Желтозубый и Шрам переглядываются. Я ёрзаю на твердой сидушке и молюсь всем богам о спасении. За всю жизнь меня ни разу не похищали, хотя недругов у отца предостаточно. Но что–то мне подсказывает, сейчас во всем замешан мой муж. – Думаю, босс даст нам насладиться ее сочной киской. Когда сам хорошенько выебет. Они смеются, похрюкивают и отклоняются назад. Мысленно воображаю о пуле, которая пронзает их черепушки. Обоим бы всадила промеж глаз. На улице слышится приглушенный шум двигателя. Их босс приехал. Паника берет меня в плен. Сердце выпрыгивает из груди и убегает прочь. Я вжимаюсь в спинку стула, свожу колени и опускаю голову. Раздвижные ворота с грохотом откатываются в сторону. Не буду смотреть. Не хочу. – Кто разукрасил ее милое личико? Спокойный уверенный голос давит сверху. Ублюдки молчат. Мои плечи скукоживаются. Я словно засушенная морковка. Пора выбросить в мусор. Но для них я ценный трофей. Вероятно самый желанный. И сгожусь с любом виде. – Здравствуй, – большой босс касается моего подбородка рукой в кожаной перчатке, – Милена. Он мне знаком. Это Август. Лысый, бровей почти невидно на мертвенно–бледном лице. Губы тонкие–тонкие, уши острые, будто у эльфа. – М–м–м–м–м! – мычу я, медленно моргая глазами полными слез. Август вампирской наружности. От него веет могильным холодом. Он вынимает кляп. Я хватаю ртом вонючий воздух, шумно сглатываю и мучительно выдыхаю. – Что вам от меня нужно? Что?! Хриплю из–за сухости в горле. – Ты всего лишь червячок, на который я поймаю осётра. – Моего мужа? – глотаю вязкую слюну, неистово дрожу. Высокомерно улыбается мне. Я внимательно смотрю на него, запоминаю любую мелочь. Будь то янтарные крапинки в радужке или родимое пятно на шее. Оно, кстати, проступает над воротничком черной рубашки. – Он уже в курсе? – мерзкий ублюдок обращается к послушным щеночкам, продолжая держать меня за подбородок. Хочу скинуть его руку, верчу головой, но не могу. – Конечно. Мы увели сучку из–под носа его людей. Да и подружки ее там были. Проебали они вспышку. Бажаев их прикончит. Лыбится Желтозубый и косится на меня с гадким вожделением. – Хотите ее? Август отходит от меня, достает платок из кармана пиджака. Брезгливо скривившись, вытирает руку, которой касался меня. – Она горячая сука и наверняка узенькая.– Тут же обливается слюной Шрам, поправляет бугор в джинсах. – Трахните ее. Мне плевать в каком виде он ее получит. У меня другие цели. А господину Бажаеву понравится новая версия его жены. – Нет!!! – кричу, срываясь на дикий визг. Шрам и Желтозубый, похотливо улыбаясь, шагают ко мне. Один крепко держит меня, второй разрезает пластиковые стяжки ножом. Я подскакиваю, но они сильнее в разы и я сразу же оказываюсь в руках Желтозубого. Его напарник рвет мою майку, лезвием подцепляет тесьму между чашечками бюстгальтера и перерезает ее. – Клевые сиськи. Накрывает их своими грязными ладонями. До жуткой боли закручивает соски. Я вскрикиваю, прыгаю, машу ногами. Но бесполезно. Пытаюсь снова, но Шрам крепко удерживает, матерится, стягивает с меня шорты. Черные кружевные трусики, единственное, что на мне остаётся. – Охуенный вид! Их босс куда–то девается. Его нет поблизости. Я ору до потери пульса, плачу, бьюсь в истерике. Желтозубому приходится скрутить меня сильнее. И плотнее прижать к себе. – Тащи ее к ящикам. Я хочу отыметь суку в жопу. От возбужденного голоса Шрама я впадаю в агонию. Всячески отбиваюсь, не теряю надежды. Его дружок насильно притаскивает меня к груде ящиков и деревянных поддонов. Толкает к ним, я падаю на колени. Слезы текут по щекам без остановки. – Я первый. – Говорит кто–то из них. Не вижу, сижу на холодном бетоне и закрываю грудь обеими руками. – Охуел? Ты в прошлый раз был первым. – По хер. Сначала я, потом ты. Спущу ей в жопу, и делай что хочешь. Их разговоры уничтожают меня полностью. Через секунду на уровне моих глаз колышется член. Тонкий, длинный, с отвратительной выпуклой веной. Хочу отвернуться, но Шрам хватает меня за шею и заставляет смотреть на него. – Пососи для начала. Укусишь, зубы выбью. – Нет. – Бормочу я сквозь всхлипы. – Соси, я сказал! Обвивает основание члена рукой и направляет к моему рту. Тычет липкой головкой в губы. Я зажмуриваюсь. Выстрел! Еще один следом! – Блять! – неудачник валится навзничь с истошным воплем. Я обхватываю себя за плечи и пригибаюсь к земле. Повсюду пули свистят, слышатся отборные маты, хруст костей и последние предсмертные вздохи. Внезапно меня берут в сильные руки. Кардамон, корица… Дариус. Я хватаюсь за лацканы его пиджака, утыкаюсь лицом в теплую твердую грудь и прорываюсь рыданиями. Соленая вода пропитывает роскошную ткань насквозь. Он бежит со мной из ангара и со мной же садится в машину. Я маленький комочек у него на коленях. Плачу и облизываю губы снова и снова. – Ты в безопасности, Цветочница. Впервые, хочу, чтобы он повторил мое прозвище еще раз. – Я не хотела, я… Обтираю мокрые щеки о его дорогущий пиджак. – Тише, поговорим позже. Его бархатистый вкрадчивый голос успокаивает. Он поглаживает меня по спине и бедру, будто бы усыпляет. Машина заводится и трогается с места. Все ведь позади? Никто мне больше не навредит? Теснее притуляюсь к мужу и обнимаю за талию. Его сердце бьется размеренно, бесперебойно. После одного удара сливается с моим сердцебиением. Веки тяжелеют. Я задрёмываю. Просыпаюсь, когда мы уже дома. Дариус несет меня на второй этаж, ни говоря, ни слова. Быстро пересекает коридор, толкает дверь нашей спальни и идет в ванну. Не глядя, включает свет, ставит меня в душевую кабину, снимает с меня трусики и врубает горячую воду. Я жутко дрожу. Зуб на зуб не попадает. Но не от температуры воды, а от того, каким холодным взглядом муж смотрит на меня с расстояния полуметра. – Я вам противна? Растирает щеку. Жесткие волоски издают характерный звук. – Хер чужого мужика коснулся твоих губ. Что я, по–твоему, должен чувствовать? – комкает и бросает мои трусики куда-то в сторону. – Простите меня…– начинаю икать, водить ладонями по предплечьям. – Я всего лишь хотела… – Всего лишь хотела что? Развлечься? Потанцевать? Молчу. Опускаю виноватые глаза вниз. – Ты все делаешь мне назло лишь для того, чтобы я тебя за женщину не считал. Клуб, стейкхаус, флирт с водителем. А теперь это. Ты хоть представляешь, что бы с тобой было, если я не нашел и не пристрелил тех двух уёбков и ещё трёх снаружи? Сейчас я уеду, надо закончить с начатым, а ты подумай обо всём. Опять играю в молчанку. Я просто не знаю, какими словами себя обелить. Опускаюсь на пол и сгибаюсь пополам. Дариус уходит. Вокруг плотное облако седого пара и тонна отчаяния. Двое скотов с кривыми рожами, чуть не лишили меня невинности. Там, в вонючем ангаре, на ящиках из–под рыбы или рыбных кишок. Я дура. Идиотка! Сжимаю кулачки и до боли кусаю нижнюю губу. Вода смывает слезы, но не счищает налет чужих касаний, взглядов. Вспоминаю их руки, блуждающие по моему телу. Эротические фантазии, озвученные вслух. Потоки воды становятся невыносимыми, режущими. Хочу исчезнуть, испариться навсегда. Я себе ненавистна, неприятна, до одурения тошнотворна. Закрываю глаза и ложусь на бок. Вода льется сверху, обжигает чувствительную кожу. – Да что же вы! Елена находит меня в позе эмбриона, перекрывает кран и накидывает полотенце. С ее помощью я поднимаюсь на ноги. Она же берет другое полотенце с крючка и заботливо промачивает им мои волосы, лицо. – Идемте. Женщина выводит меня из ванны, придерживая за поясницу. В постели пусто. – Вам нужно одеться. А ещё ваш муж попросил, чтобы я дала вам пару таблеток снотворного и уложила в постель. – Ничего не нужно, спасибо. Благодарно улыбаюсь ей и присаживаюсь на кровать. Елена секунду ждет, а потом покидает комнату. Я провожу руками по голове и бесшумно выдыхаю. В зеркале туалетного столика вижу свое отражение. На щеке небольшой синяк, нос чуть распух. Но я все та же. Глупая наивная девчонка из Черногорска, выросшая в тепличных условиях. О чем я только думала, поехав в клуб?… Встаю, иду к комоду и выдвигаю верхний ящик. В нем аккуратно сложены мои трусики. Провожу по ним пальцами, но ничего не беру. Возвращаюсь к кровати, откидываю покрывало и обнаженная ныряю под него. Дариус не придет, я уверена. Вряд ли он теперь захочет спать рядом со мной. Да и моей по вине у него сейчас дел невпроворот. Натворила же я… Ворочаюсь около часа, думаю, о случившемся и решаюсь на отчаянный шаг. Вылезаю из постели, накидываю шелковый халат на голое тело и иду искать мужа. Прямиком направляюсь в его кабинет. И не промахиваюсь. Теплое свечение настольной лампы говорит, он в своем логове. Открываю дверь без стука. Муж сидит в кожаном кресле за дубовым столом. – Зачем ты пришла? – не отвлекаясь от экрана ноутбука, спрашивает он. – Мне нужно работать. Я понимаю, дела мафии, грязный бизнес, трупы в ангаре, но двигаюсь к нему. Огибаю стол, гашу лампу пальчиком. – Я не готов сейчас с тобой разговаривать. Позже. Включает свет, не глядя на меня. – Да, я поняла. Останавливаюсь около него. Дариус бесшумно поворачивается в кресле. Я подхожу ближе. Занимаю местечко меж его широко расставленных ног. – Я тоже не хочу говорить. – Тогда что? Рукава кипенно–белой сорочки закатаны до локтей, парочка пуговиц расстегнуты и темные волоски проглядывают в вырезе. Небрежность ему идет. – Трахните меня. – Что? Сужает медово–зеленые глаза, пальцы на подлокотниках слегка поджимаются. – Я думала, секс с вами самое ужасное, что со мной может случиться в этой жизни. Но сегодня, – тихонько сглатываю, – я испытала настоящий ужас. Они обращались со мной, как с мусором, как с вещью. Били, лапали, угрожали. Я…не хочу, чтобы мой первый раз был с кем-то вроде них. Дариус ловко притягивает меня и, зафиксировав подбородок, придирчиво осматривает ссадины и синяки. – Что–нибудь болит? – Чуть–чуть, но… – Иди спать. Завтра Виктор или Валентин отвезут тебя к врачу. Сейчас мне нужно работать. Я потратил несколько часов на твои поиски, последствия бойни и должен закончить кое–какие дела. Опешиваю от прямолинейности. Я для него теперь неприглядный товар. Слезинки виснут на нижних ресничках. Стою и молю мужа переспать со мной, а он равнодушен. И все потому, что я опозорила его, в какой-то степени предала. Я виновата, знаю. Сама навлекла неприятности и подвергла его положение под сомнение. Я отхожу назад, Дариус вновь утыкается в ноутбук и бегает пальцами по клавиатуре. – Я все понимаю, Дариус, – впервые зову его по имени, – я не должна была ехать в клуб, не должна была напиваться и вести себя, как шлюха. И поэтому мне плохо. Я будто черную бездну проглотила. Будто во мне не осталось меня, а только зловонная жижа. Прости, я не хотела доставлять тебе проблемы. Обещаю, я постараюсь, вести себя иначе, постараюсь смириться с нашим браком. Тороплюсь на выход. Шелковый халат будто бы вспыхивает на мне, и я вся горю. Взявшись за ручку, дергаю дверь. Не поддается. Не успеваю охнуть. Дариус легко разворачивает меня и жадно целует, рушит всю мою оборону. Сильные руки не позволяют пошевелиться, а его язык просто обезоруживает…