ГЛАВА 25

Всю ночь я провожу в слезах. Плачу обо всём на свете. О прошедшем детстве, в котором я была счастлива, не смотря на окружающую жестокость. Даже о не состоявшейся карьере фотографа плачу. Хотя, постойте, сейчас я могу плакать об этом не менее сильно. Фотографировать для модных журналов, посещать крупные показы, ловить рассеянные взгляды моделей – самая яркая мечта из всех. Самая желанная. И я понимаю, она никогда не исполнится. Так и буду снимать жучков–пучков, закаты и рассветы до конца своих дней. Для любого мужчины в нашем мире, в том числе Дариуса, хобби жены всего лишь блажь. Нам не позволено мечтать. По крайне мере, вслух. Но Дариус обещает мне настоящую фотолабораторию к выходным и этот факт лезвием скользит по сердцу. Может в нем все же есть что-то хорошее? Может мне не показалось, что он приоткрывает передо мной завесу своего мрачного прошлого? Я сглатываю соленые слезы и достаю зеркальце из сумочки. Мы почти подъехали к дому родителей. Не хочу выглядеть подозрительно и отбиваться от маминых вопросов. Мизинцем поправляю реснички, провожу указательным пальцем по губам и морщусь, садясь ровнее. После вчерашнего секса на чердаке у меня всё ноет внутри. Накануне, я целый вечер провела в горячей ванне, но ни черта не помогло. Боль время от времени напоминает о себе. Дариус перестает сдерживаться и меня это немного пугает. Я же не знаю каким он может быть в постели. Вчера он лишь частично демонстрирует мне обезумевшего монстра. Предстает передо мной в новой роли и боюсь, мне не поздоровится. Моя киска не готова к атаке зверя. Произнеся мысленно слово на букву К, брезгливо морщу нос. Я действительно употребила донельзя пошлое выражение? Да что со мной творится?! Аскольд открывает дверь и сразу же отходит в сторонку. Я выбираюсь, аккуратно становясь на высокие шпильки. Широкие брюки приятно щекочут ноги при порывах теплого ветра. – Спасибо. – Стараюсь быть улыбчивой, но Аскольд мрачнее грозовой тучи. Видимо, Дариус хорошенько его запугал. Наша короткая беседа в саду оборачивается для бедного парня настоящим адом. И теперь, он играет в молчанку, дабы не гневить босса. Мама вылетает из ворот одетая в простую белую блузку и длинную бежевую юбку трапециевидного кроя. Только золотые часики с россыпью бриллиантов вокруг циферблата напоминают о ее статусе. – Милая! Чуть не сбивает меня с ног, крепко обнимая за плечи. Вокруг нее воздушное облако из вишни, горького миндаля и турецкой розы. Она пользуется этими особенными духами уже лет пять. Я моментально ощущаю себя в родном доме. – Привет, мам. – По слогам говорю я из–за нехватки воздуха. Она отступает на полшага, берет мое удивленное лицо в ладони и смотрит с безумной любовью. Давно я ничего подобного не видела от нее. Переношусь в счастливое прошлое за секунду. Я, мама, Вилен на лужайке за домом. Брат барахтается в бассейне на надувном розовом фламинго, мы с мамой загораем на белых шезлонгах. Как сейчас помню на мне вязаное розовое бикини и шляпа с огромными полями. – Прости, что вела себя, как плохая мать. Ты столько пережила, девочка моя. Похищение, взрыв. Мы тоже, но ты… Мама опять лезет обниматься. Я глубоко вдыхаю, касаюсь ее спины руками и чувствую тремор. Она дрожит. – Мам, что–то случилось? В семье главы черногорского клана, может случиться, что угодно. Но первое, что мне приходит в голову – смерть отца. Болезнь прогрессирует, он слабеет с каждым днем. Не одна я замечаю. На благотворительном вечере, отец выглядел болезненно, не взирая на привычную показную уверенность. – Идем в дом. Очень таинственная пауза повисает между нами. Мама разворачивается на своих устойчивых квадратных каблуках и следует сначала по широкой, затем по узкой дорожке к парадному входу. Я оглядываюсь на курящего неподалеку Аскольда, и тот прячет заполошный взгляд, опустив голову вниз. Что ж…шагаю по маминым следам и вхожу в светлый, оформленный лучшим дизайнером дом. Из гостиной доносятся знакомые голоса. Отец, мама и…Вилен! Я ускоряю шаг и застываю перед двумя крутыми ступеньками, отделяющими прихожую от гостиной комнаты. Брат раскрывает объятия, ждет меня с радостной улыбкой, но я хмурю лоб и наливаюсь железом. – Кто–нибудь объяснит мне, что происходит? – Брось, сестренка! Дай я тебя обниму! Вилен возмужал. Причем во всех смыслах. Стал выше, шире в плечах. И голос перестал напоминать скрип пенопласта по стеклу. А мы всего–то полгода не виделись. – Нет–нет–нет, – машу перед собой рукой и спускаюсь к ним, – для начала поговорим. – Выйдя замуж, ты стала еще более невыносима. Муж на тебя хреново влияет. Отец остригает краешек толстой сигары специальным резаком. Прикуривает ее и садится в большое кожаное кресло. Желтоватый цвет кожи лица, уверяет меня в усугублении его самочувствия. Но он упертый баран и до последнего будет отпираться от больницы. – Я всего лишь прошу внести пояснения. Где ты был, Вилен? Навожу на чересчур самоуверенного брата пытливый взгляд. – Извини, что не смог присутствовать на твоей свадьбе. Я готовлюсь поступать в университет. Мне нужны хорошие баллы, идеальное портфолио. – Чушь. Ты же не в космос летишь. С твоими оценками легко можно поступить в любой ВУЗ. В чем истинная причина? Приставляю руки к бокам. Сердце неистово колотится. Но, черт подери, я никому не покажу слабость. Он косится на отца, который с особым упоением втягивает дорогую гадость. Губит и без того разбитый на куски организм. – Смотри на меня, Вилен. Хватит искать помощи у папы. И ты мама, – дергаю подбородком в ее направлении, – прекрати осыпать меня нежностями. С тех пор, как я переехала, ты даже не звонишь мне первая. Так что, никакой лжи. – Я…милая…– по маме прокатывается красная волна. Щеки пылают, глаза округляются. Чувственная родинка над уголком рта, скрывается под верхней губой, когда она неестественно улыбается. Фальшивее маску сложно нацепить. – Да что с тобой не так, Ми? А? – брат, наконец, берет право первенства в разговоре. – Я приехал, когда смог. Это тебе не в дорогих шмотках весь день болтаться и ублажать мужа, а учиться в самой лучшей частной школе страны! Ты знаешь, как я вкалываю? Ты понятия не имеешь! – Вкалываешь? Ты ни одной вечеринки за все годы обучения не пропустил. А мою свадьбу проигнорировал? Родители напрягаются. Отец закашливается едким дымом и вмиг хватается за подлокотники кресла. Вилен обливается холодным потом. Вытаскивает из кармана брюк платок, обтирает лоб и виски. – А может я срать хотел на твою свадьбу? Не думала об этом. Полушепотом произносит мой младший оборзевший брат. Когда он стал огрызаться и кусаться? – Если, как ты выразился, срать хотел на мою свадьбу, значит тебе и на меня было срать. Вот и всё. Поэтому родители тебя выгораживали, вешали мне лапшу на уши, говорили непонятные вещи. Тебе просто плевать на меня. И ничего больше. Пальцы на талии немеют. Но я стою, гордо выгнув объятую ледяным холодом спину. Никто из них не увидит обиды или огорчения. Только если полное разочарование в глазах. Я никому из них неважна и не нужна. Не найди меня Дариус в том порту с Шрамом и Желтозубым, плавала бы я изнасилованная в Азазее и кормила рыб. Моя семья от меня отреклась и кажется, уже давным–давно. Собираюсь уйти. Внутри я готова к фееричному уходу. Но у меня еще остались несказанные слова. – Знаете, вам всем пора задуматься о том, кем вы стали. Я не хотела замуж за Бажаева, желала ему испариться навсегда. Но теперь, я понимаю, что он единственный, на кого я могу рассчитывать. Он вырвал меня из лап Ома и его гнусных псов. И он позаботился о моем спасении в «Дон Файере». Не вы! Грудь высоко вздымается от переизбытка адреналина в крови. В ушах колокольный звон. Мысли набатом стучат: уходи, не показывай им настоящих чувств. Пятюсь назад, зацепляюсь бедром о пустое кресло и хочу лишь одного: телепортироваться на вершину Эльбруса. Замерзнуть там, к черту и перестать чувствовать нестерпимую боль. – Милена…ты теперь не часть нашей семьи, ты принадлежишь Бажаеву… Мама только начинает подкатывать к пламенной речи, а я уже выставляю руку вперед и отрицательно верчу головой. Никого из них больше не желаю слышать. Они отреклись от меня. И сейчас мама это доказывает. Лихой разворот на шпильках и торопливый уход. Во дворе на меня падают солнечные лучи и в буквальном смысле сдирают накативший холод. Я минутку смотрю в голубое небо, ищу хоть малюсенькое облачко, но небо чистейшее стеклышко. – Ми, стой! Дрожащий голос Вилена ударяет в спину. Я срываюсь, почти бегу к открытым настежь воротам, наверное, знали, надолго не задержусь и сажусь в машину. Аскольд уже за рулем. – Заблокируй двери, пожалуйста. И увези меня отсюда. Ничего не говоря, Аскольд выполняет мой прямой приказ, и мы уезжаем. Вилен бежит за машиной несколько метров, а затем пинает ногой несчастный камешек и упирается кулаками в колени. Я скидываю ставшие неудобными туфли, подгибаю под себя ноги и концентрируюсь на видах за окном. Они прекрасны. Летние краски отлично сочетаются с угрюмой городской архитектурой. Стеклянные небоскребы отражают радужный свет, причудливо преломляют его. За многочисленными витринами магазинов и кафе снуют люди. Я никогда не смогу также как они пройтись по любимым местам без охраны, не смогу посидеть в одиночестве за чашкой кофе. Не загляну в парк, не послушаю уличных музыкантов. Моя судьба другая. Череда одинаковых дней и ночей, в качестве жены сексуального мафиози. Желания и мечты в далеком прошлом. Дариус трахнул меня, словно я шлюха из «Джульетты». Грязная, усыпанная блестками девица, предлагающая виски и секс. Фу! Ёжусь от внезапно сковавших противоречий. Мне показалось, Дариус открывается мне. Рассказывает о жестоком отце, о насилии с его стороны. Я проникаюсь ужасами его жизни. Всем сердцем сочувствую маленькому мальчику, пережившему кровавый ад. А потом меня толкают в пропасть. С обнаженными чувствами и мыслями. Разве это нормально? Разве я не достойна большего? Хотя бы капельки тепла? Но ни родители, ни он мне никогда его не дадут! Моя наивность меня убьет. Я должна что–то с нею сделать. Должна перестать попадать в паучьи сети! Двигатель почти бесшумно глохнет. Я в особняке Дариуса. За нами паркуется черный джип Виктора. Сегодня он сопровождал меня в короткой поездке. Медлю с выходом из салона. Минуты три не двигаюсь. Дверь с моей стороны распахивается, и я вижу Виктора. За ним стоит Валентин. – Идемте, Милена Георгиевна. Я с какой–то искренней надеждой гляжу на спасшего меня недавно Виктора, а он надевает солнцезащитные очки и превращается в молчаливого робота. Явно заслуга Дариуса. После всего, что со мной произошло, он промывает им мозги через сито. Выбираюсь наружу, маленькую сумочку беру под мышку и не спеша иду к воротам. Телефон начинает звонить, когда я ступаю босиком по белой плитке, которой выложена дорожка. Облегченно улыбаюсь, видя имя Анжела. Принимаю вызов и вместо того, чтобы зайти в дом, сворачиваю направо, вдыхаю сладкий аромат роз. Подруга снова вспоминает кошмарный взрыв, суету, происходящую на обоих берегах. Болтает о Джабаре и Даниэле. Говорит, они вместе с Дариусом устроили настоящую охоту на чудовищ. Даже пустили солдат без выходных патрулировать городские и близлежащие к городу территории. Я не могу и слова вставить в наш разговор. Анжела тараторит без остановки. Может быть, активное поведение – защита от страха? В ресторане мы все испугались до чертиков. Я в том числе. Но не сомневаюсь, Дариус сможет успокоить народ и обеспечить безопасность. Кровавая мафиозная бойня никому не нужна. Власти и мафия сосуществуют мирно уже много лет. Даже переплетаются потихоньку. Я знаю несколько браков, где он – капитан или солдат, а она – дочь главного врача, банкира. Мафия – это деньги. Причем очень большие. И зачастую именно они привлекают высокопоставленных людей. Капитаны и солдаты живут в достатке. Многие из них владеют перспективными бизнесами. Отцовский советник Дмитрий, успешно развивает сеть рыбных ресторанчиков. Мы с девчонками как–то ужинали в одном из них. Так что… Я чересчур проваливаюсь в размышления. Недовольное фырканье Анжелы приводит в чувство. – Прости, я задумалась. Прикусываю нижнюю губу, захожу в дом и смотрю на широкую лестницу. – О чем? О ненаглядном муже? – ёрничает Анжела, шикает на Робика, который просит у нее шоколадную конфету. – Да ну тебя. – Ладно, пока. Пошла покусаю маленького надоеду! Заливистый смех Робика становится последним, что я слышу в трубку. Сердце стучит неровно, с перебоями. Воздаю глаза к потолку и секунду борюсь с нехорошей идеей. Разговор с подругой внушает мне дурную затею. Да и встреча с родными тоже является мощным катализатором. – Добрый день. Инстинктивно вздрагиваю, услышав безэмоциональный голос Елены. – Добрый. Тороплюсь наверх, пока запал не пропадает. Елена что–то произносит мне в спину, но я затянута в водоворот мыслей и неспособна ни на что реагировать. Шаг за шагом приближаюсь к двери, ведущей на чердак. Берусь за бронзовую ручку, толкаю плечом дверь и скачу по деревянным ступеням. Природного света достаточно, поэтому я нахожу брошенный Дариусом фотоальбом и быстро покидаю душное помещение. Вечером, после ужина наедине с собой, я располагаюсь на ковре в гостиной. Передо мной жуткие фото мужа. Я раскладываю их полукругом и внимательно изучаю, чтобы потом сложить в новый альбом, который куплю завтра же. Некоторых мужчин на снимках я знаю лично. Они бывали у нас в гостях, общались с моим отцом. На одном фото узнаю Ома. Остроухий кретин! Хочется скомкать бумагу, но не хватает духу. Это прошлое Дариуса. Пускай и мрачное, больное, кошмарное и… – Что ты делаешь? Я с ног до головы в жирных мурашках. Лихорадочно раскручиваю обручальное кольцо на безымянном пальце. Не моргая, смотрю на серый ковровый ворс. – Я у тебя спрашиваю, что ты, мать твою, делаешь?! Дариус, словно пушинку отрывает меня от пола. Я оказываюсь перед ним на коленях. Елена предупредила о его позднем приезде, я думала, он вернется около полуночи или позже, но… – Ты не должен хранить их во тьме. Ты сказал, я могу их взять, разобрать и сложить в новый альбом… – На хуя ты так поступаешь? Хватает меня за поджатые плечи и поднимает на ноги. – Они давят на тебя, делают из тебя монстра! Я помогу тебе избавиться от прошлого! Медово–зеленые глаза чернее зимнего ночного неба. – Зачем ты пошла на чердак и взяла альбом? – легонько встряхивает меня. – Я лезу в твои личные вещи? Беру что–то? – Ты собрал досье на меня и мою семью. Дариус злобно усмехается. Наклоняется. Я наоборот вжимаю шею и отклоняюсь. – Если бы я мог, я бы проделал дыру в твоей маленькой головке и вынул из нее всю дурь. Но я, блять, не могу! Поэтому верни все туда, где оно и было и марш в постель. Красивые губы кривятся в неком отвращении. Слежу за ними. А потом сильно толкаю мужа. В его глазах вспыхивает пламя войны. – Я устала быть пустым местом! Моим родителям на меня плевать. Вилен объявился и ему тоже плевать! И ты ничем не лучше них! Трахаешь меня и надеваешь маску ледяного короля! Я устала! – Так ты мне назло? Смежает веки, пуляет дьявольские искры. – Ты разрешил мне сменить альбом. Но теперь, иди к черту, придурок! Отталкиваюсь от мужа, пихаю ногой «памятный» альбом и прохожу мимо Дариуса. Он догоняет меня через секунду и закидывает себе на плечо. Я ору во все горло, бью его по спине снова и снова. Он тащит меня на второй этаж, при этом отправляя сообщение кому–то. Ублюдок!