ГЛАВА 35

Мы покидаем хорошо охраняемый особняк около десяти часов вечера. Мое тело болит, мои губы помнят бесконечные поцелуи, а мысли… Они чайками кружат над океаном, охваченным девятибалльным штормом по шкале Бофорта. Высота волн затуманенного рассудка настолько велика, что здравомыслие полностью скрывается из вида. Всё в моей голове покрыто густой пеной соблазна. Соблазна потерять свое сердце на крутых гребнях любви. Я впервые чувствую к Дариусу нечто большее, чем уважение. Странное чувство разрастается, закручивается мощной воронкой. В бушующем океане зарождается смерч… Что мне с ним делать? Доверить хрупкое сердце ледяному королю или пока подождать? Дариус замечает мое затяжное молчание и рука, покрытая соблазнительными венками, накрывает мою застывшую на коленке руку. – Ты в порядке? Намекает на безудержный секс. Боится, пустился во все тяжкие со мной, навредил, напугал. Но сейчас я думаю не о нашем потрясающем слиянии. Не о его зверином натиске. Мне на душе неспокойно. Плохо как-то. Моя мать едет в машине следом за нашей и с момента моего приезда, мы не обмолвились с ней ни словом. – Вчера вечером закончили оборудовать подвал под твою фотолабораторию. – Оу. – Округляю удивленные глаза. – А я так и не видел ни одного твоего снимка. Покажешь? – Они все на моем ноутбуке. Она остался дома, я уезжала в спешке. – Ты сказала «дома»? Приятно слышать, что ты ,наконец, начала считать мой дом своим. – Дариус… Склоняю голову, и карамельные волосы водопадом накрывают опущенное плечо. – Да, детка? Также расслабляется, притуляется к кожаной спинке сиденья и наши лбы легонько соприкасаются. – У меня дурное предчувствие. Не знаю, как объяснить. – Просто расскажи, попробую понять. Проводит костяшками пальцев левой руки по моей бледно–розовой щеке. Я почти не нанесла макияж перед выездом, только губы прозрачным блеском покрыла. Поэтому невесомое касание Дариуса кажется таким сокровенным, безумно интимным. Только нашим. – Мама со мной не разговаривает. Анжела и Ангелина говорят, она все время с кем–то на созвоне. Может, она доносит о твоих планах моему брату? – И пусть. Телефон Герды давно на прослушке и синхронизирован с компьютером моего гуру–айтишника. – Пообещай, что с ней и моими подругами ничего не случится. – Обещаю. – Мама потеряла мужа, а девчонки… Мои голубые глаза необъяснимо мечутся от пухлых губ Дариуса к его прожженным углем зрачкам. Я вижу в них свое грустное отражение. – У девчонок весьма опытные мужья. Они члены мафии, знают, что, зачем и почему. Не волнуйся. – Но я волнуюсь. Я схожу с ума от мыслей. Тихо бормочу, провожу подушечкой большого пальца по нижней, мягкой губе Дариуса. Он с тяжелым выдохом опускает веки. Черные ресницы щекочут смуглые скулы. Боже, он само совершенство, не смотря на семью, в которой родился, на кошмарную должность. Дариус умный, красивый, начитанный и дико сексуальный мужчина. Мужчина, не саблезубый тигр. Не монстр в атласной мантии. Не чертов бледнолицый Аид! В салоне начинает звучать песня «Crazy» группы Aerosmith. Я хорошо владею английским языком и понимаю смысл песни. Но что меня окончательно деморализует и приводит в шок, так то, что Дариус нежно напевает мне ее на русском. Глядя глаза в глаза, лаская мое бедро. «Иди сюда, детка. Ты знаешь, ты доводишь меня до белого каления тем, как ты справляешься со всеми отвратительные трюки, которые ты выкидываешь. Кажется, мы делаем больше, чем занимаемся любовью. И всегда кажется, что у тебя на уме что–то еще, кроме меня. Девочка, ты должна изменить свои безумные привычки Ты слышишь меня…» – Я потеряла дар речи. Придвигаюсь к нему ближе, засовываю руку под строгий пиджак с ноткой фривольства в виде алого шелкового платка в наружном кармашке. Так тепло, так…безопасно. Безопасно с самым опасным человеком в стране. Но я уже подумала ранее, что запуталась в собственных мыслях и чувствах. Окончательно и бесповоротно. Поэтому сейчас у меня рой жужжит в голове. Все смешивается. – Значит, я еще не потерял способность удивлять, детка. – Я еще не отошла от девчачьих мелодрам, а ты бросаешь химическую бомбу. – Почему химическую? Его приоткрытые губы так близки к моим приоткрытым губам… – Потому что так. Потому что в моем организме и голове происходят непонятные химические процессы, которые я не могу объяснить. – Ты влюбляешься в меня. Всё. Я обнимаю Дариуса за шею и нападаю на его манящий рот. Мы жадно целуемся, спорим, чей язык проворнее, ласкаем друг друга поверх элегантной одежды. Наша часть салона отделена непроницаемой ширмой. Мы будто на необитаемом острове посреди океана, где бушует сокрушительный девятибалльный шторм. Он уносит нас, затягивает в свою непроглядную бездну, где живет голодная Харибда. Мы тщетно пытаемся спастись, обмениваемся воздухом в долгом поцелуе. Но тонем и тонем. Я хочу добраться до обнаженного тела Дариуса, мечтаю пометить ладонью горячую кожу. Скольжу руками по черной сорочке, уверенно расстегиваю несколько мелких пуговиц, но так и не добираюсь до желанной цели. Кто–то на полной скорости впечатывается в нашу машину, и мы с Дариусом летим в пластиковую перегородку. Муж быстро возвращает меня назад и силой придавливает к кожаной сидушке. Я обхватываю голову обеими руками, а он выхватывает пистолет и стучит рукояткой по непроницаемой заслонке. Водитель не реагирует. – Блять! Машина несется вперед, временами петляет из стороны в сторону. – Водитель мертв! Дариус локтем выбивает окно на своей двери и только наполовину высовывает темную голову, как тут же слышится выстрел. За ним еще один. Быстро возвращается назад, яростно дышит. Я вскрикиваю и крепко зажмуриваюсь. – Милена, слушай меня внимательно. Сейчас открою дверь, и ты выпрыгнешь на обочину. Поняла? – Нет, пожалуйста! – я прихожу в себя, приподнимаюсь на локти и гляжу на мужа в упор умоляющим взглядом. – Я не хочу туда. Не хочу без тебя! – Ты должна, Цветочница, – большая ладонь согревает мою мокрую щеку, – сгруппируйся и прыгай. Всё будет хорошо. Он задирает брови под линию роста волос, уголок рта ползет вверх. – Ты сможешь. Я раз сто отрицательно верчу головой, а он тянется через меня, дергает утопленную в двери ручку и ледяной ветер превращает меня в ледышку. – Я прошу тебя. Его низкий голос вибрирует басовыми нотками. А еще в нем тоскливое эхо. Мы же не расстаемся навсегда? Не прощаемся навечно? Машину кренит резко вправо, затем раскручивает вокруг оси. Я истошно кричу, Дариус держит меня в своих уверенных объятиях. Волчок закручивается сильнее и сильнее, разносятся новые отчаянные выстрелы. Дариус собирает пальцами слезы у меня под глазами и без предупреждения выталкивает наружу. Не успеваю опомниться, а уже ударяюсь об асфальт, ощущаю дикую боль. Качусь куда–то в кювет, собирая все камни на пути. Сдираю куски кожи, ломаю ребра, и что–то похожее на металлический прут пронзает мою лодыжку. Отключаюсь. Сознание возвращается спустя энное количество времени. На трассе полыхает две, а может три машины. Не могу точно сказать из-за боли и слез. Оранжевое пламя скрывает груды железа и толком не рассмотреть. Чуть правее, полыхает целое дерево. Одна из его толстых веток надламывается и придавливает к земле машину, в которой мы с Дариусом ехали. Нет! Нет!!! Нет!!! Я кричу громко, истерично. Вою, не жалея голосовых связок. Слезы льются градом. Заваливаюсь на бок, но тут же жалею об этом. Каждый миллиметр моего тела пострадал. Из ноги торчит ржавый прут, хлещет кровь. – Дариус! – ору, зацепляясь ногтями за влажную траву. – Анжела! Ангелина! Дани!!! Бах! Взрывается одна из трех машин. Когда понимаю, какая именно, мои крики уже не остановить никому и ничему. – Здравствуй, милашка. Рядом со мной появляется тень с камерным голосом. Что–то очень знакомое… – Помнишь меня? Мужчина выходит на свет от яркого пламени, и я узнаю Ома. Его острые эльфийские уши и лысину. – Ублюдок! Чтоб ты сдох! – О, погоди меня хоронить. Я еще нужен твоему брату. Сзади меня хватают грубые лапища, и я морщусь от резонирующей боли. – Аккуратнее. Она ранена. Умрет раньше времени, головой будете отвечать. Ом прикуривает темно–коричневую сигарету и злорадно улыбается мне…