ГЛАВА 37

Кажется, будто я проспала целую вечность, стала мумией и уже никогда не вернусь к нормальной жизни. Но чем больше я открываю свои глаза, тем сильнее хочу вновь провалиться в сон. В бежевом кресле у окна сидит Елена, листает какую–то кулинарную книгу, судя по обложке с куском мяса и долькой лимона. – Я в аду? Сухие губы болезненно ноют. Елена откладывает интересное чтиво и подбирается ко мне. Присаживается на краешек матраса и трогает мой лоб тыльной стороной ладони. – Доктор сказал, у вас может быть жар и галлюцинации. Из-за неправильной обработки раны на ноге, началось заражение. Но ничего страшного. Через пару дней вы сможете ходить. Я хмурю брови, отталкиваю ее руку с явным неодобрением и норовлю высунуть больную ногу из–под тяжелого одеяла. Ничего не выходит. Сил нет никаких. Обреченно роняю голову на подушку и медленно выдыхаю. – Где Дариус? – Он решает кое–какие проблемы. Скоро будет. Вы голодны? Сначала я хочу послать ее подальше, но мой желудок жалобно урчит. Поэтому, глядя на Елену, согласно киваю. – Сейчас принесу куриный суп с сухариками. Когда подозрительно милая домработница исчезает, я таки выбираюсь из постельного плена и мелкими шажками ползу к окошку. Погода не радует. Низкие тучи, серый горизонт, колючий дождь моросит. Глубокий вдох и задерживаю дыхание. Природа отражает состояние моей души. На моих глазах убили мать. Точный выстрел в лоб. Так мог только Дариус. Или один из его опытных братьев. Отчасти мне становится легче. И всё же…Герда меня родила, вырастила. Пускай она не считала меня любимой дочерью и теплее относилась к Вилену, но мы были одной семьей много лет. Семья. Такое удивительно прекрасное слово. Но сколько в нем скрыто отчаяния. Папа мечтал о мире, о нормальной жизни без кровавых распрей. А мама желала расправы так сильно, что чуть родную дочь не погубила. Хотя, скорее всего, погубила. Я ведь уже не та малышка–глупышка. Не скромная девочка с доверчивым взглядом. И я уже не Флоринская. Возможно, фамилия имеет значение. Она может наделять силой, быть броней, железным щитом. А может нести только разочарование, безысходность и тоску. Бажаева. Вот кто я. Мой муж Дариус. Имя Дариус имеет персидское происхождение и означает «царь», «владыка». Тот, кто имеет высокий статус и власть. И я буду соответствовать ему. Ежедневно. Я не стану своей матерью. Злобной и коварной. Я буду любить мужа, ценить каждый прожитый миг вместе. Ведь там, на пустой дороге, видя горящую машину, я думала: как я без него? Я не смогу! – Привет, подруга!!! В комнату вихрем заносятся Анжела и Ангелина. От непередаваемого шока едва не теряю равновесие. Подруги подбегают, берут меня под руки и ведут в кровать. Я устраиваюсь на пуховой перине, в глазах полное непонимание. – Мы живы. Расслабься. – Но как? Я же видела машины и… – Дариус отправил нас домой другой дорогой. За вами ехали пустышки. Не считая водителя, конечно. Анжела светится счастьем как никогда. – Он все продумал, Ми. Не просто же так он явился из Лихтинска. Геля укладывается на живот и подкладывает кулачки под подбородок. – Выходит он знал о нападении. Я мямлю словно первоклассница у доски. – Естественно! – Анжела тоже располагается удобнее на боку. – Почему мне ничего не сказал? И почему позволил увезти меня Ому? Вопросов слишком много. Целая тонна. – Значит, это был продуманный план. – Взять на живца? И я та самая наживка? Чувствую, уголки глаз намокают. Черт! Тяну тяжелое одеяло и быстренько стираю слезы. – Послушай, Дариус всегда мыслит на несколько ходов вперед. Вряд ли он хотел добраться до твоей матери и брата, и их чертовых подельников через тебя. Просто так вышло. Анжела говорит вроде бы уверенно, но сама слабо верит в сказанные слова. – Как вышло? Сама сказала, он думает наперед. Подруги уводят растерянные взгляды кто куда. – Но я рада, что с вами всё в порядке. Теперь они грустно улыбаются. Мгновение и топят меня в своих мягких объятиях. Начинаем дружно плакать. Девочки, такие девочки. – Ну, всё, я уже устала реветь за последние дни. Давайте лучше поговорим о чем–нибудь приятном. Геля только открывает рот произнести важную новость, как дверь открывается и заходит Елена с моим обедом. Худенькая домработница с пониманием поглядывает на нас, быстро размешает кроватный столик над моими ногами и ставит поднос с супом поверх него. – Спасибо. – Благодарю заботливую женщину, а она в ответ тепло улыбается. С ее уходом, Геля сразу же заявляет: – Я беременна! Мы с Анжелой моментально опешиваем. Я ложку роняю в тарелку. И горячие капли бульона обжигают кожу. – И по всем моим предположениям, это будет мальчик. Алекс счастлив! Незаметно переглянувшись с Анжелой, в унисон выкрикиваем: – Поздравляем! Темноволосая красотка с изумрудными глазами от истеричного смеха валится на спину. – Так клево быть беременной!!! Устроим гендер–пати? Внезапная тишина повисает. Геля переворачивается обратно на живот и насупливает темные брови: – Бросьте! Крутая вечеринка для мам. Без детских шмоток, тортиков и безалкогольного шампанского. Все по–взрослому! – Оу, тогда мы «за», да, Ми? На круглом лице Анжелы веселое воодушевление. – Да! А Агату позовем? Она классная. Разговоры о будущем, о счастливых ярких моментах меня ободряют. – Обязательно. А то умотает в Париж, и целый год ее не увидим. Геля выставляет руку, и мы с Анжелой шлепаем по ней в знак согласия. Еще около часа болтаем с девчонками обо всем на свете, стараясь обходить остроугольные темы и не впадать в уныние. Когда они уходят, мне становится ужасно одиноко. Закрадывается странная мысль о ребенке. Детский смех этому мрачному особняку не помешает. Наоборот. Я за миг представила свою жизнь в роли мамы. На сердце разливается сладкая патока. Дариус будет замечательным отцом. Лучшим из всех. А я стану самой любящей мамой. Мамой… Засыпаю под монотонный бит дождя за окном. Мне снится чудесный сон родом из детства. Мы все на берегу Азазея. Светит июльское солнце. Мне лет тринадцать, брату десять. Мама с папой прогуливаются по песчаному берегу, а мы с Виленом барахтаемся в парной воде. Разве можно вообразить воспоминание приятнее? Вряд ли. Но теперь все мои близкие далеко. Очень далеко. – А! – вскрикиваю и открываю глаза. – Тише, детка. Тяжелая рука Дариуса лежит у меня на боку. Пальцы глядят плоский живот. – Мне приснился кошмар. Дариус нежно целует в ямку между плечом и шеей, я вся осыпаюсь мелкими мурашками. – Ты в безопасности. Тебе больше ничего не угрожает. Я кряхчу, верчусь, собирая попой атласную простыню и оказываюсь с ним лицом к лицу. – Где ты пропадал так долго? – После того, что натворили твой брат и мать, я еще долго буду разгребать дерьмо. Ласкает мое бедро, ягодицу в коротких пижамных шортиках. – Ты разобрался с Омом и Занбеком? – Они мертвы, Милена. А твой брат поселился в закрытой психиатрической лечебнице. Еще есть вопросы? Я дико устал. – Не говори так со мной. Я чуть с ума не сошла, думая, что ты погиб. А потом моя мать, мой брат. Все так стремительно завертелось, я… Дариус целует меня. Отросшая щетина оставляет отметины на моей коже. Я обнимаю его за шею и придвигаюсь ближе. Забываю о больной ноге и душевной боли. Мой муж обладает дерзкой суперспособностью забирать все мои страхи и переживания одним долгим поцелуем. – Дариус…– выдыхаю ему в рот, плавясь от его напористого языка и длинных пальцев, которые пробрались под мои совсем не сексуальные хлопковые трусики. – Что? – прикусывает верхнюю губу, посасывает ее. – Почему ты не рассказал мне о своих планах? Перестает целовать. Черные глаза нацелены мне в самую душу. – Потому что ты не должна участвовать во всей этой грязи. У меня достаточно сил и мощи, чтобы разобраться с проблемой. Итак, пострадало немало людей. Я бы не простил себе, если бы с тобой что–то случилось. В подтверждение моих слов, взгляни на свою ногу. Эта не смертельная рана, но я чуть разума не лишился, узнав о ней. Я хотел убить себя и всех вокруг. Хотел вышибить твоей полоумной матери мозги за твое похищение и сделал это. – Ты убил мою мать? Мой тихий голос звучит еще тише. – Да. И не стану скрывать, мне понравилось. Ты знала, что она посодействовала кончине твоего отца и надоумила Вилена обратиться к уёбкам Ому и Занбеку? Киваю молча. – Тогда ты должна меня понять. Если бы я ее не убил, она бы осела где–то за бугром и когда-нибудь попробовала отомстить. – Я все понимаю, просто… – Что, Милена? Я заботился о нас с тобой. О нашем будущем. Прости, если неосознанно причинил тебе боль. Но я считаю себя правым во всем. Моя ладонь накрывает колючую щеку Дариуса. – Ты поступил правильно. Тебе не за что просить прощения, – и тут я понимаю, я стала истинной женой мафиози. Всегда с мужем заодно, всегда с ним рядом, – ты в ответе за своих людей и близких. Ты настоящий босс. Он сжимает своей большой рукой мою руку, целует нежную кожу и бормочет: – Люблю тебя. Я с горем пополам размещаюсь к нему еще ближе, а он вкладывает в поцелуй столько любви, что меня захлестывает электрической волной, между ног вспыхивает адский пожар. Дариус чувствует мое возбуждение на каком–то интуитивном уровне, укладывает меня на спину и раздвигает мои коленки. – Сегодня я буду особенно внимателен, детка. Игриво подмигивает и с мучительной осторожностью движется горячими губами вниз. Едва прикусывает налитый желанием клитор через два слоя ткани, я выгибаюсь дугой, хватаюсь руками за кованое изголовье. Неторопливо стянув с меня шортики вместе с трусиками, начинает осыпать возбуждающими поцелуями мою забинтованную лодыжку, внутреннюю сторону бедра. Миллиметр за миллиметром. Мудрый хищник знает, как довести добычу до сумасшествия, как заставить ее поддаваться любым пыткам и молить о большем. – Пожалуйста,…Дариус… Его наглая ухмылка отдается пульсацией в набухшем клиторе. Секунда и я задыхаюсь от долгожданной встречи с его языком и губами. – Моя девочка. Только моя. Рычит Дариус, доводя меня до первого за ночь оргазма…