Глава 17 Дмитрий

Если бы я только умел напиваться.

Эта мысль рождается первой, стоит выйти из проклятого номера, который напрочь пропитался ароматом Вари, весь переполнился её присутствием.

С детства мне твердили, что будет трудно прожить с настолько бурным воображением. Моя память хранит много мелких деталей и обрывков событий. И в последнее время в каждом таком моменте миражом маячит правильная женщина Варвара, с ворохом табу и ограничений в голове.

Когда она мне высказывала эти до тошноты очевидные вещи, я почти восхитился. Нет, честно! Женщина, не желающая рушить чужую, пусть и без неё прогнившую семью – удивительная. И я бы, наверное, высказался, если бы не казалось: если ещё немного побуду в номере, задохнусь. Очень необычное ощущение, с которым я только побегом и справился.

Она тысячу раз права, и это… бесит, что ли? А ещё больше бесит, что никак не могу взят под контроль собственные эмоции. Где моя хвалёная железная воля и здоровый пофигизм?

Меня швыряет от желания вернуться, схватить Варю в охапку, зацеловать, сделать сотню неприличных вещей тысячью разных способов до потребности разбить кулаком стену и сломать что-нибудь. Хотя бы даже руку, чтобы переключиться на физическую боль и забыть обо всём, что съедает изнутри.

Но мне бы хоть на минуточку забыть о чувстве вины. О горе, которое причинил Юле. О собственной боли, о том, что не могу совладать с диким желанием быть с Варей, несмотря на тысячу веских доводов против.

Я иду по коридору, уговаривая себя не оборачиваться. Не вернуться! Ни в коем случае не повернуть назад. Лишнее это. Точка – значит точка, нечего жалеть.

Но что Варя после моего ухода делает? Вдруг плачет? Хотя с чего бы ей, да? Плачут же по любимым. По суслику вот, наверное, рыдала, а я… что я? Так, случайное приключение.

Гадство! Да какого чёрта меня это заело? Что такого в Варе, что спать спокойно не даёт. Но я шесть месяцев пытался найти ответ на этот вопрос, вряд ли сейчас получится.

Кожей чувствую движение за спиной. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять – там Варя. Руки в карманах сжимаются в кулаки, и приходится здорово напрячься, чтобы не обернуться и не посмотреть на неё.

Она меня не окликает, а я не останавливаюсь. Не меняя скорости, иду к лифту и только у дверей торможу. Звук лёгких шагов обрывается – Варя медлит. То ли меня избегает, то ли ещё что.

Кладу руку на кнопку, опускаю голову и закрываю глаза. Варя-Варя, что же ты делаешь со мной? Как выдержать её близость и ничего не сделать? Не попытаться?

– Варя, не стой там, словно боишься мне на глаза показаться, – голос снова чужой, слишком холодный даже для меня.

– Я на следующем поеду.

– Не будет следующего. Это личный лифт, и карточка только у меня.

– Всё-таки нужно иметь специальный пропуск, – Варя хмыкает и тихонько смеётся. – Я чувствовала, хоть и надеялась, что отсюда можно выбраться каким-то другим способом.

– Увы.

Мы так и разговариваем, не глядя друг на друга, и это в нашей ситуации кажется самым лучшим выходом. Не видеть друг друга, не пытаться что-то разглядеть в глазах, не искать причин прикоснуться или поцеловать. Просто обмен сухими репликами и деловитая сдержанность. То, что нужно.

– А если бы я не вышла из номера? Так бы и осталась тут пленницей? – в её вопросе нет страха, скорее, любопытство.

– Нет. Я бы просто с посыльным передал дубликат.

Варя ничего не говорит, но по колебаниям воздуха и более плотному облаку её аромата понимаю, что она рядом. Лифт звенит, загорается большая надпись, и створки разъезжаются. Вхожу и, обернувшись, смотрю на застывшую Варю. Она разглядывает пол, не решаясь поднять взгляд, а я беру её за руку и втягиваю внутрь.

– Прости, времени мало, я тороплюсь.

– Да-да, конечно, – с ноги на ногу переступает, взгляд наконец на меня поднимает. – Ты меня держишь.

– Правда? Не заметил.

Мои пальцы сомкнулись на её предплечье с поистине бульдожьей хваткой. Расцепить их – то ещё испытание, но я справляюсь. Я молодец.

– Дима, я…

– Варвара, мы всё обсудили. Я всё услышал, я тебя понял. Больше беспокоить тебя не стану, можешь не волноваться. Это всё и правда было одной сплошной ошибкой, ты права.

– Ну, да, так и есть, – говорит, глядя прямо мне в глаза, бледная и окончательно чужая. – Спасибо, что понял.

– Я настойчивый, но не тупой.

Лифт вдруг дёргается на уровне второго этажа, свет мерцает, Варя ахает, испуганно глядя на потолок, но романтической сцене не суждено случиться: кабина снова плавно спускается, пока не останавливается на нулевом.

– Приятного отдыха, Варвара. Надеюсь, вам понравится в отеле “Парадиз” и вы навсегда сохраните только самые лучшие воспоминания, – усмехаюсь ироничности слов и, не оглядываясь, выхожу прочь.

Вот теперь точно всё.

***

В моей руке что-то хрустит, и палец пронизывает короткой вспышкой боли. Моргаю, удивлённо смотрю на свою ладонь и не сразу понимаю, что случилось.

Всего лишь карандаш с логотипом холдинга – рекламный отдел такие тысячами заказывает, будто весь мир снабдить планируют. Сейчас на первый взгляд прочная палочка треснула в трёх местах, и обломок впивается в ладонь.

Меня снова унесло в мыслях далеко, затопило досадой на самого себя и бессилием, но это разве повод уничтожать канцелярию?

– Дмитрий Николаевич, вы слушаете меня? – Олег деловито хмурится, всем своим суперпрофессиональным видом возвращает меня из мысленного сумбура в стены родного кабинета.

Я задумался так крепко, что забыл о совещании. Когда со мной такое в последний раз было?

За столом, по правую руку от меня, сидит представитель одной из самых крупных фирм-подрядчиков – Юсупов. Не Феликс, но гонору не меньше, чем у всех великих князей вместе взятых. Он деликатно покашливает и бросает взгляд на часы, мол, время не ждёт, нечего на волнах памяти и в озёрах раздражения плавать. Злюсь на себя, смахиваю в ведро обломки карандаша и вгрызаюсь в предмет обсуждения. И больше не отвлекаюсь.

Новый проект обсуждаем долго. Я ловлю Юсупова на мелочах, и ему это не нравится, но желание получить контракт сильнее жадности, потому через несколько часов он соглашается работать с проверенными поставщиками и использовать строго оговоренные строительные материалы. Мне не нужны проблемы с покосившимися фасадами, провалившимися балконами и просевшим фундаментом, и в этом я непреклонен.

Я могу творить какую угодно дичь со своей личной жизнью, но к работе это не относится.

Юсупов размашисто подписывает документы, мы жмём друг другу руки, планируем новую встречу на будущей неделе, и вскоре я остаюсь в кабинете один.

Жалею, что Стас взял отпуск. Мне бы не помешал сейчас рядом друг, с которым можно было бы просто поговорить. Но где-то в глубине души радуюсь его отсутствию: я до сих пор так и не решил, говорить ли ему о шашнях его супруги. Нужно ли мне влезать в их жизнь? Или стоит отойти в сторону и позволить другу самому обо всём узнать когда-нибудь? Не знаю… сложно.

Я намеренно долго вожусь с документами, еду на объект, устраиваю очередную внеплановую проверку – делаю всё, чтобы занять чем-то голову. Загружаю себя работой по полной, пытаюсь хотя бы так отключить буйную фантазию, которой нет покоя. Мне это всегда помогало, сейчас тоже становится проще, и я прихожу в себя, когда на часах уже десять, и все сотрудники в ужасе разбежались.

Надо ехать домой, но в офисе мне комфортнее. Какая разница, в каких стенах бродить без сна? Но всё-таки решаю, что достоин провести ночь не на узком диване, а в своей собственной кровати.

– Домой, – командую водителю и устало растекаюсь на заднем сиденье.

– На Варшавскую? – уточняет адрес, а я отрицательно качаю головой.

Нет, в загородный дом я не хочу ехать. С Юлей сейчас всё очень сложно, а я бесконечно устал что-то объяснять и доказывать.

И я чуть было не прошу отвезти меня в “Парадиз”, где не был больше недели, но вовремя самого себя торможу.

– На Кантимирова, в городскую квартиру, – бросаю, закрывая глаза, и водитель без лишних вопросов везёт меня в нужном направлении.

Моя квартира находится неподалеку от офиса, и там я чувствую себя в безопасности. Из мебели в ней лишь удобная кровать и неплохо обставленная кухня. Большего и не нужно – я привык довольствоваться самым необходимым, хоть по статусу и положено окружать себя мещанской суетой, “чтобы как у всех”.

– Завтра в шесть приезжай, – прошу водителя прежде, чем попрощаться.

До квартиры я добираюсь будто в тумане. Голова трещит, глаза горят огнём, а мышцы ломит от ощущения, что меня кто-то невидимый на мясорубке прокручивает.

Простудился, что ли? Откуда эта дикая усталость и муть перед глазами? До входной двери дохожу, держась за стенку, до того погано становится и с каждым шагом только хуже. Скорее бы войти внутрь, принять душ и забыться хотя бы недолгим сном.

Не с первого раза попадаю ключом в скважину – на то чтобы открыть замок уходит несколько бесконечных мгновений. Плаваю в мутном сиропе и, наконец, справившись с дверью, буквально вваливаюсь внутрь. Но в квартире меня ждёт сюрприз, от которого делаюсь совсем больным: Юля.

Она стоит, облачившись в передник (где только взяла его в этой берлоге?), в руках держит что-то очень похожее на половник и улыбается от уха до уха.

– Привет, любимый. Наконец явился, – улыбается ещё шире, рискуя испортить работу лучшего хирурга и снова заиметь парочку мимических морщин. – Давай, раздевайся! Я ужин приготовила.

– Ужин? – хриплю, не веря ушам. Может быть, мне привиделось? Может быть, я брежу?

– Ага, рагу твоё любимое. Из кролика! – Юля скрывается в кухне и чем-то там гремит, хозяюшка.

Что вообще, мать его, происходит? И как она попала сюда? Нет, я точно брежу, но настойчивый аромат рагу не даёт выпасть из реальности, хотя так хочется закрыть глаза и отрубиться к чёртовой бабушке.