Глава 19 Варвара

В маленьком уютном баре при отеле вечерами многолюдно. Осматриваю посетителей, но взгляду не за кого зацепиться – все лица кажутся скучными. Я знаю, зачем так внимательно вглядываюсь в профили: ищу Диму, но он выполнил своё обещание и больше меня не беспокоит. Это смешно и жалко: искать его в толпе после того как сама прогнала.

У барной стойки находится свободное местечко, я пробираюсь к нему, желая одного: выпить стакан томатного сока с перцем и солью, закусить фисташками и уйти гулять к пруду. Там хорошо читать, а ещё мечтать, глядя на воду.

– Девушка, не желаете коктейль? – рядом появляется симпатичный парень и улыбается широко, искренне. В его руке стакан с разноцветной жидкостью, а я вижу в ней шампанское.

Вспоминается вечер корпоратива, шампанское и танец, и я качаю головой, отказываясь от угощения. Парень грустит, но недолго и уже через несколько минут коктейль принимает красивая блондинка.

Ну почему я опять вспоминаю Диму? Почему не Лёню? Это было бы логичнее: грустить о бывшем, сгорать от ненависти и обиды! Но я вспоминаю Поклонского. Нелепо.

Вокруг так много людей, у каждого своя история, но я не могу найти ни одной причины остаться здесь. Зачем мне вообще этот отдых, если я не могу найти место по душе? Приехала одна в свадебное путешествие, как последняя идиотка, думая, что смогу убежать от самой себя, и всё только ещё сильнее запуталось.

– Пожалуйста, ваш сок, – бармен ставит передо мной прохладный стакан, и я делаю один большой и жадный глоток. Вкусно.

– Мне, пожалуйста, чай с жасмином, – вместо улыбчивого парня, предлагающего всем мимо проходящим девушкам коктейль, рядом садится мужчина средних лет в идеальном костюме.

Моргаю несколько раз и едва соком не давлюсь: это же Стас. Тот самый лучший друг Димы, который женат на Рыжей… да ну блин! Я вообще-то приехала сюда не для того, чтобы ловить флэшбеки.

Наверное, я как-то выдаю себя, потому что Стас замечает:

– Я вижу, вы меня узнали.

Интересно, что он конкретно в виду имеет? Что я узнала его как мужа Рыжей или как лучшего друга Поклонского? Или просто как известную в нашей стране личность?

– А вы звезда, чтобы вас каждый узнавал? – иронизирую и инстинктивно чуточку дальше отодвигаюсь.

Не поворачивая ко мне лица, Стас дёргает щекой. Это попытка улыбнуться? В таком случае у него ничего не вышло – кажется, он вообще разучился выказывать эмоции.

– Не стройте из себя дурочку, вам не идёт, – говорит всё тем же надменным и холодным тоном, не одаривая меня даже мимолётным взглядом, а я ещё дальше отодвигаюсь.

Какой странный тип. Может быть, Рыжая не зря утонула в объятиях Лёни, если её супруг больше похож на обломок айсберга, чем на живого человека?

– Что вы себе позволяете? – не сдерживаюсь, а Стас наконец одаривает меня пристальным взглядом. Да неужели я удостоилась?!

Всего несколько секунд ему требуется, чтобы осмотреть меня с ног до головы и сделать какие-то свои выводы, которыми он, впрочем, делиться не торопится.

– Вы Варвара, – объявляет негромким голосом, а я удивлённо киваю, позабыв, что меня мучила жажда.

– А вы Станислав, – возвращаю “любезность”, потому что нет смысла скрывать, что знаю его, пусть и только по фото.

А ещё мы в некотором роде близки, потому что наши вторые половины однажды решили соединиться гениталиями. Хм, странные мысли бродят в моей голове.

– Да, я Станислав, – скупо улыбается. – Приятно не тратить время на светскую суету.

Вживую он выглядит совсем иначе: когда рядом нет жены, а в лицо не светят вспышками фотокамер, он кажется жёстче, и взгляд тяжелее. Ему около сорока и совсем не похож на своего друга: Стас стройный и светловолосый в отличие от широкоплечего брюнета Димы.

Рыжая! Снова вспомнила о ней, глядя на Стаса, и нервничаю. Её лицо возникает передо мной во всех подробностях, хотя мы виделись вживую лишь разок, но я никак не могу избавиться от неё – она как фантом всегда маячит перед глазами. Что за противная баба нашлась на мою голову?

Интересно, Стас знает о Лёне? И не по этому ли поводу решил со мной увидеться? Да ну, бред! Зачем я ему? Пусть с Лёней и женой разбирается. Меня зачем трогать?

– Нам надо поговорить, – Стас щурится, глядя на меня бесстрастно, но за внешним равнодушием скрывается любопытство.

– Нам с вами нужно поговорить? – удивлённо вскрикиваю. – С чего бы это вдруг? О чём?

– О многом, – кивает в сторону выхода, одним глотком допивает горячий чай и, плавно оттолкнувшись от стойки, встаёт на ноги.

– Хм, то есть мне нужно всё бросить и пойти вслед за незнакомым мужчиной?

– Вы знаете моё имя, а я знаю ваше. Чем не повод уединиться?

Криво усмехается, чётко осознавая двусмысленность фразы.

– Я на первом свидании не целуюсь, – поддерживаю “шутку” и тяну из трубочки ярко-красный сок. – Никуда я не пойду, пока не пойму, зачем вам это нужно. Не заставите.

Мы с ним, конечно, родственники по несчастью, но я не понимаю, о чём нам разговаривать.

– Варвара, это касается Димы.

Вот это поворот! Чего хочешь ожидала, но только не бесед о Поклонском. Думала, о Рыжей будем говорить…

– Димы? – ёрзаю на стуле, и пальцы так крепко обхватывают стакан с соком, что становится больно.

О Диме я бы ни с кем не хотела говорить, но, похоже, у Стаса другие планы.

– Не делайте вид, что вы его не знаете.

– Я знаю его, но…

Кошусь на Стаса, а он сжимает губы в тонкую нитку, сильнее хмурясь. Что происходит? Что с Димой?

– Варвара, он убьёт меня за самодеятельность, – слова ему даются непросто, – но я не могу смотреть на его метания. Он мой друг, и ему нужны вы.

– Где он мечется? – испуганно икаю, потому что не могу представить Поклонского в роли метущегося безумца.

– В своей квартире, в бреду. Ему очень плохо, Варвара, и он зовёт вас.

– Зачем он меня зовёт?

Наверное, выгляжу в глазах Стаса настоящей идиоткой, но вопрос сам вырывается, я не успеваю его поймать, хотя, глядя сейчас в лицо собеседника, мечтаю отмотать время назад и запихнуть слова обратно в горло.

Стас смотрит на меня насмешливо, но это длится недолго: наклоняет голову, круглый циферблат часов рассматривает, всем видом показывая, что долгие разговоры не входят в его планы.

– Варвара, я понятия не имею, – усмехается, демонстрируя, что всё он понимает, только говорить не хочет. – Но повторюсь: ему плохо, он болен, а вы ему нужны. Мне этого достаточно для того, чтобы приехать сюда.

– Восхитительно…

– Что вы сказали? – поднимает на меня взгляд.

– Говорю: дружба такая восхитительна.

Мне уже не хочется пить, и я отодвигаю стакан и расплачиваюсь с барменом. Он кивает, прячет деньги под стойку и с приветливой улыбкой, от которой ямочки на щеках появляются, переключает внимание на другого гостя.

До меня больше никому нет дела, кроме ожидающего моего решения Стаса, в котором с каждой секундой остаётся всё меньше терпения. Интересно, если я буду дальше тянуть время, он схватит меня за шкирку и вытащит силой на улицу? Запихнёт в машину и увезёт лечить Поклонского?

– Машина ждёт на парковке. Поедемте, – не просит, просто предлагает, а я продлеваю паузу, чем бешу Стаса неимоверно. Не знаю, каких трудов ему стоит быть рядом и не иметь возможности хоть как-то повлиять на моё решение.

Я действительно не знаю, как поступить. Поехать к Диме после того, что наговорили друг другу? Это будет правильно или станет самой большой моей ошибкой?

– А если вы ошиблись? Вдруг он не хочет меня видеть? Или я не хочу видеть его? Об этом вы подумали, когда ехали сюда?

– Я не думал, я просто приехал. Не знаю, что между вами происходит, но явно нечто большее, чем может показаться.

Нечто большее? Что-то вдруг щёлкает в голове, и слова Стаса крутятся на повторе: “Ему плохо, он зовёт вас”. На пятом витке мысли в груди неприятно ноет, и я молча киваю.

Пусть это будет самой большой ошибкой, но я спать не смогу, зная, что Дима страдает. Не берусь анализировать, почему меня это так сильно тревожит, от чего под рёбрами покалывает, и киваю во второй раз уже увереннее.

– Я только номера вашей машины сфотографирую и сестре отправлю. Она у меня в прокуратуре работает, – сурово поджимаю губы и смотрю на Стаса с вызовом.

– Пожалуйста, – взмахивает рукой, и впервые в его глазах мелькает смех. – Безопасность – превыше всего.

– Вот именно, – решительно киваю и, гордо задрав подбородок, выхожу прочь из бара.

Думаю ли я на самом деле, что в действиях Стаса может притаиться ловушка? Нет, но не тороплюсь демонстрировать доверие.

И почему у меня чувство, что он знает много больше, чем хочет показать? И приехал, возможно, руководствуясь не только дружескими чувствами. Откуда ощущение, что болезнь Димы – пусть печальный, но всего лишь повод?

До парковки доходим быстро, не проронив ни слова. Шумит сад, поют птицы, а закатное солнце уже не обжигает, лишь согревает ласково. Я осматриваю цепочку припаркованных машин и безошибочно узнаю автомобиль Стаса: самый красивый и дорогой, точно такой же как у Поклонского.

Когда машину эту увидела, сердце ёкнуло, и уже не такой смертельной глупостью кажется решение поехать со Стасом. Я ведь скучаю… пора хотя бы себе перестать врать.

– Вы хотели сделать фото, – сохраняя серьёзное выражение лица, Стас рукой указывает на номера, а я деловито киваю, достаю телефон. Пара секунд, и несколько снимков машины с разных ракурсов оказываются в моей галерее.

Чтобы доказать всю серьёзность положения, я отправляю фотографии Маре, сопровождая коротким сообщением: “Крутая тачка, да? Нравится?”

Взмахиваю телефоном в воздухе, экраном в сторону Стаса направляю, но прочесть ему не даю – пусть видит, что я выполнила обещание, но само сообщение ему ни к чему.

– С обязательной частью покончили, переходим к произвольной, – Стас садится рядом с водителем, неторопливо пристёгивает ремень безопасности и ждёт, пока я займу место позади.

Темноволосый водитель смахивает с рукава тёмно-синего пиджака пылинку, Стас включает музыку, а я пристёгиваюсь, стараясь не показывать дрожь пальцев. Мара присылает в ответ сообщение, заваливая меня вопросами: “С кем едешь? Куда? Кто водитель?” Смешная.

На переписку с сестрой уходит несколько минут, за которые машина успевает миновать территорию “Парадиза” и выехать на федеральную трассу. Под шинами шуршит асфальт, мимо проносятся деревья, ещё покрытые густой листвой, хотя август стремительно катится вперёд, предвещая осень.

На языке крутятся невысказанные слова, и я наконец даю им волю:

– Почему у Дим… Дмитрия Николаевича бред? Он…

– Дмитрий Николаевич перетрудился, – отвечает Стас, глядя на меня через зеркало. – Ему нужен отпуск. Паша, ты не помнишь, когда он в последний раз отдыхал?

Водитель задумывается, останавливая машину на светофоре, что-то в уме прикидывает и наконец сообщает:

– Я работаю на него двенадцать лет, ни разу он в отпуске не был.

– Вот, Варвара, слышите? Даже такой двужильный в итоге не выдержал. Плюс развод, другие… проблемы. Наслоилось, и в итоге Дима выключился. Пф, и лампочка сгорела.

Пока я пытаюсь осознать масштабы чужого трудоголизма, машина плавно двигается вперёд, и за окном мелькают знакомые улочки.

– Но разве так можно? Чтобы совсем не отдыхать?

– Нельзя, но Дима не хотел слышать. Теперь на собственной шкуре прочувствует все последствия своих решений. Уже чувствует.

– Он поправится?

– Для того вы к нему едете. Чтобы он поправился, – модуляции голоса выдают уверенность, и мне почему-то не по себе становится. Словно, если я не смогу помочь Диме, мне это обязательно аукнется.

– Почему у меня чувство, что вы мне угрожаете?

Водитель замирает на мгновение и будто бы крякает. Напрягшись, неширокие плечи подрагивают, а из горла вырывается сдавленный хрип. Он смеётся? И правда! Сейчас лопнет, пытаясь сдержаться.

– Паша, слышал? Я и угрожаю… всё-всё, Паша, не держи в себе, а то рёбра треснут, – Стас хлопает водителя по плечу, тот хохочет, в паузах прося прощения. – Извините, Варвара, если напугал, я не стремился. Не только у Димы непростой период в жизни.

Снова остановка на светофоре, Паша справляется с хохотом, а Стас бросает на меня странный взгляд, в котором в разы больше заинтересованности. Будто бы он только что меня впервые увидел и теперь пытается рассмотреть в мельчайших деталях.

– Павел, притормози у магазина.

Водитель слушается, и вскоре Стас отправляет его за минеральной водой. Называет конкретную марку, которой, я точно знаю, в обычном сетевом супермаркете не сыскать.

– Вы же специально его отправили, – озвучиваю очевидный факт, и Стас не спорит.

Я машинально поглаживаю кожу внутренней обивки, а она бархатистая и очень тёплая. В салоне приятно пахнет, и вся атмосфера пропитана аурой силы и уверенности.

– Как вы поняли, что именно меня он звал? Мало ли на свете Варвар? И как нашли меня?

Вопросы сыплются из меня торопливо. Облизываю пересохшие губы, тороплюсь вывалить всё, что меня волнует. Стас спокойно ждёт, когда закончу. Когда поток слов иссякает, Стас оборачивается ко мне и, положив руку на подголовник, выстукивает пальцами знакомый мотив. Угадываю в нём “Сердце красавиц склонно к измене” из “Риголетто” – иронично.

– Павел скоро вернётся, – напоминаю. – Если мы так и будем молчать, какой смысл был его отправлять? Как вы поняли, что я – именно та, кто вам нужна? И почему решили, что я вас узнала?

– Мне ли не знать, кем бредит мой лучший друг последнее время. Ваше имя уже на зубах завязло, – он грубый, но его слова неожиданно меня согревают. – А ещё я знаю, что вы были невестой Баринова.

Фамилия Лёни срывается с его губ ругательством, но лицо Стаса остаётся совершенно спокойным, только в светло-зелёных глазах загорается огонёк.

Он знает! От осознания телом проходит дрожь на грани судороги.

– Дима говорил, что вы не из тех, кто ломает ноги и калечит соперников.

– К счастью Баринова, Дима прав, – улыбка на бледных на грани бескровности губах выходит очень горькой. – Дима бы сломал все кости, но я не он. Настя – очень специфическая женщина, у вашего Леонида не было шанса устоять. Она выбрала себе игрушку и играет им, пока не надоест. Пока не надоел.

– Не мой…

– Простите?

– Он не мой, – говорю устало и отворачиваюсь к окну, за которым стремительно темнеет небо. Кроны деревьев вдалеке кажутся чёрными и зловещими, а фигуры прохожих в свете фонарей отбрасывают длинные тени. Сквозь тонкую полоску над приспущенным стеклом проникает свежий ветер, шевелит волосы, щекочет шею.

– Не ваш, – стучит пальцами по подбородку, смотрит пристально. – Это хорошо.

– Кому хорошо? – с губ срывается нервный смешок, а на руках выступают колкие мурашки.

– Вам, Варвара. Зачем красивой и умной женщине такой, как Баринов?

– А зачем он вашей жене?

На виске Стаса пульсирует жилка, щека дёргается, будто от тика. В этот момент мне его даже жаль, хотя я так и не поняла, что он за человек, раз так легко рассуждает об изменах своей жены и будто бы плевать на них хотел.

– Хотите, открою секрет? Ну, Варвара, не отворачивайтесь и не отказывайтесь. Вам же интересно, кто отправил те фотографии?

– Вы меня своей внезапностью в гроб загоните.

– И в мыслях не было. Так что, хотите, открою тайну?

– Не вы ли? – спрашиваю, уже не зная, чего ожидать от этого разговора.

Глаза Стаса округляются, он тихо смеётся, и на бледных щеках выступает румянец.

– Вы думаете, у меня до такой степени бурная фантазия?

– По вашему поводу я вообще ничего не думаю.

– Даже не сомневался, – снова смеётся и кивком головы указывает в сторону магазина. – Паша возвращается, злой. Не нашёл воду, ай-яй-яй.

И правда: водитель бредёт в нашу сторону, а на лице раздражение.

– У нас всего минута. Так вот, фотографии отправила Настя.

– Зачем ей это? Она же замужняя женщина! – шепчу.

– Потому что у Лёни были вы и свадьба, а Настя заигралась и влюбилась. Какая влюблённая женщина захочет, чтобы её любимый женился на другой, да?

– А вас она совсем не боялась потерять?

– Это уже другой разговор, для которого мы слишком мало выпили, – холодно улыбается и отворачивается, оставив меня наедине с невесёлыми мыслями.