Глава 38 Варвара

«Варвара Сергеевна, а отпуск-то закончился», – думаю я, когда за Поклонским закрывается дверь.

Мы с ним долго обсуждали этот момент. Дима всячески пытался меня убедить, что лучше перебдеть, а работа другая найдётся, но я действительно не хочу другую. Мне моя нравится! В итоге Поклонский сдался, но авторитарно заявил, что охрана будет меня сопровождать туда и обратно, и я ничего с этим не сделаю. Надо же, словно меня киллеру заказали, а не хотят взять интервью.

В конце концов, я согласилась, потому что почти привыкла к хмурым парням за спиной, и Поклонский успокоился. Только надолго ли?

Одно я усвоила о Диме железно: ему сложно ослабить вожжи контроля. Даже засыпая,  он остаётся начеку. Готовится в любой момент сорваться с места и бежать защищать то, что ему дорого. Как хищная птица, вьётся над врагами, охраняя гнездо.

Уверена, дай ему волю, Поклонский понастроит высоких колючих заборов, за которыми в сытости и роскоши будут жить те, кого он включил в свой ближний круг.

В офис мне к десяти, и я неторопливо собираюсь, тщательно подбирая образ для первого рабочего дня. Чтобы ни единой складки на костюме, идеальный макияж и причёска – волосок к волоску.

Сегодня я должна выглядеть идеально, чтобы никто из сотрудников не вздумал смотреть на меня с жалостью.

***

В моей жизни случалось много поездок, но такой глупой ни разу. От «Золотого яблока» до офиса – семьсот метров, и я спокойно могла бы пройтись пешком, но водитель остался непреклонен: не велено и всё тут! Дмитрий Николаевич распорядился кругом меня сопровождать, а всем остаётся только слушаться.

Ну что за тиран?

Впрочем, в этом есть неоспоримый плюс: на работе оказываюсь в рекордно короткие сроки.

Выйдя из машины, я останавливаюсь на пятачке у входа в офисное здание и смотрю наверх. Там, на двадцатом этаже, находится моя любимая фирма по продаже медицинского оборудования и высокотехнологичных протезов нового поколения. Мне впервые придётся лицом к лицу встретиться с таким количеством людей, знающих о несостоявшейся свадьбе. У нас небольшой и очень дружный коллектив, и в последний рабочий день каждый подходил и желал искреннего счастья на долгие-долгие годы. А вышло всё вон как…

Стоит шагнуть внутрь, и меня поглощает привычная суета. Запахи, звуки, свет, мелькание знакомых и не очень лиц – всё это окунает с головой в мир, от которого не хочу отказываться. Я не готова настолько резко менять собственную жизнь. Продажи квартиры будет достаточно.

Лифт возносит меня наверх, и с каждым этажом печаль проходит и включается рабочий азарт. На двадцатом я выхожу полностью собранной, сконцентрированной на будущих рабочих подвигах, свежая, словно майская роза.

– О, кто это к нам пожаловал такой красивый? Да это же Варвара Сергеевна! Единственная и неповторимая! – меня встречает Александр, наш старший менеджер, и шутливо кланяется. – Отдохнула, посвежела. Глаз не отвести!

– Денег не займу, – смеюсь, а Александр натурально обижается и качает головой.

– Грубый век, грубые нравы! Женщины разучились достойно принимать комплименты, – паясничает, а на его роскошной лысине прыгает солнечный зайчик. – С каких это пор я не могу сделать комплимент симпатичной женщине просто так? Без корыстного умысла?

– Ты такой умный, Саша, но такой шут гороховый, – обнимаю его по-дружески, а он вздыхает.

– Что за женщина? Мечта! И пахнет вкусно.

Саша – напрочь женатый безобидный кобель. Хлебом не корми, дай каждой женщине отсыпать ворох комплиментов, но больше всех в этой жизни он любит свою жену, которая в прошлом месяце родила ему четвёртого сына. С Сашей весело и легко, потому что безопасно.

Мы перебрасываемся шутками, пока я иду к своему кабинету, по пути встречая других сотрудников. Леночка из бухгалтерии предлагает как-нибудь вместе пообедать, Жанна из отдела продаж хвастается новой кофточкой, крутится, сияя от счастья. Каждый торопится поприветствовать меня, поделиться накопившимися новостями, и даже суровый зам нашего шефа, Марат Артурович, тепло улыбается мне.

Меня никто не собирается жалеть! И это окончательно убеждает, что лучшей работы я не найду.

Галю я нахожу в приёмной. Она, что многорукий бог Шива, пытается разом ухватиться за всё: её стол завален бумагами, одновременно приходит факс и разрывается внутренний телефон, а рабочий мобильный вибрирует, подскакивая. Не пытаясь её отвлечь, пытаюсь тихонько скрыться за дверью, но Галя не была бы собой, если бы не заметила меня. Радостно улыбается и тут же переключается на важный разговор. Хорошо, что в этом мире ещё существует стабильность: строятся города, погибают цивилизации, но Галина Селивёрстова всегда на посту.

Со скрипом, как это бывает после отпуска, но я вливаюсь в рабочий ритм, и к обеду уже так измотана звонками и поручениями, что не замечаю ничего вокруг. От неудобной позы болит поясница, и я пытаюсь её размять, но помогает слабо. От цифр слегка кружится голова – удивительно, учитывая, что отработала всего четыре часа. Когда я начала так быстро утомляться?

– Эй, работник года, ты обедать сегодня собираешься? – Галя появляется в моём кабинете, как всегда стремительная и внезапная. – Давай, Варвара, шевелись, а то все столики займут, а нам так много нужно обсудить!

Прислушиваюсь к себе и понимаю, что есть мне совсем не хочется. Ни капельки! До сих пор во рту привкус омлета.

Мотаю головой, набирая очередное срочное письмо представителю транспортной компании, но Галя не сдаётся:

– Ты чего, Варя? Нельзя без обеда работать. Да и соскучилась я по тебе, сил нет. Бросай это, потом закончишь.

– Но я не хочу есть, – бурчу. – Ну вот, ошибку сделала! Галина, уйди, не до тебя сейчас.

Галя хмыкает, но знаю, что не обижается. У нас бешеный ритм, а у шефа много грандиозных планов, потому обед не всегда входит в список приоритетов. Особенно после моего длительного отсутствия. Не зря я два года в отпуск не ходила, потому с чистой совестью гуляла больше месяца, за что сейчас расплачиваюсь.

– Ты бледная, – заявляет, цокая каблуками к двери. – Не заболела случайно?

Отрываю взгляд от экрана монитора, смотрю на подругу, а та стоит у раскрытой двери и смотрит на меня с беспокойством.

– Устала немножко, не бери в голову. Вот разгребу эти завалы и снова вся твоя буду.

– Эти завалы никогда до конца не разгребёшь, – уходя, смеётся Галя, и после обеда приносит мне стаканчик любимого кофе, коробку пончиков и салат в пластиковом контейнере с логотипом кафе. – Я подумала, что сама ты никогда не догадаешься что-то себе заказать.

– Галина, ты моё яркое солнце, – улыбаюсь, переполненная благодарностью, а она убегает на свой «пост», громко болтая с кем-то по дороге.

Оставшись одна, открываю крышку кофейного стаканчика, втягиваю носом аромат. Планирую в  тишине и покое насладиться любимым напитком, но вместо райского блаженства ощущаю подкатывающую к горлу тошноту.

Кофе прокис, что ли? Не понимаю. Но дальше его нюхать, чтобы проверить догадку, не хочу. Противно и тошнит.

Чтобы не мозолил глаза, убираю стаканчик на дальний край стола. К нему отправляю контейнеры с едой и снова принимаюсь за работу. Отпустило? Прислушиваюсь к себе, делаю пару глубоких вдохов и убеждаюсь, что больше не тошнит. В распахнутое окно проникает первая осенняя прохлада, и я дышу горьковатым воздухом и окончательно отпускаю внезапный порыв обняться с унитазом.

Аппетит возвращается ко мне как-то вдруг. Вот я совершенно спокойно сижу в кресле напротив шефа, Егор Степанович тезисно набрасывает план по поставкам на будущую неделю, я всё старательно записываю, иногда вставляя, как мне кажется, дельные замечания, и вдруг живот сводит голодной судорогой. Прикладываю к нему руку, сквозь ткань блузки ощущаю слабую вибрацию. Ещё чуть-чуть, и желудок забурлит, словно я три дня в голодном плену провела.

Мысль об оставленном на столе салате и пончиках кажется такой соблазнительной, что я пропускаю мимо ушей пару реплик Егора Степановича, а когда прихожу в себя, он смотрит на меня с осуждением.

– Варвара Сергеевна, что вы всё в облаках витаете? – хмурит белёсые брови и выразительно постукивает по краю стола холёными пальцами.

– Простите, отвлеклась, – выдавливаю из себя улыбку и с двойным усердием возвращаюсь к обсуждению планов.

Когда Новиков меня отпускает на волю, всё, о чём могу думать – еда.

В детстве мама называла меня малоежкой. В отличие от Мары, у которой аппетита с рождения хватало на троих, меня приходилось едва ли не насильно кормить, иначе бы растаяла. Став взрослой, я научилась вкусно готовить, но так и не сумела видеть в еде что-то, кроме необходимости. Но сейчас я готова подраться с голодным львом за кусочек мяса.

Но сгодится и салат, и я съедаю его, почти не чувствуя вкуса.

Пончики, в отличие от кофе, пахнут замечательно – сладкой ванилью, сахарной пудрой и клубничной начинкой. Лето уже закончилось, но будто вновь в самую его сердцевину попала. Съедаю один пончик, следующий – торможу на третьем.

Что это меня так понесло? Сейчас живот лопнет!

Неприятный холодок подозрений ползёт по спине, сквозняком щекочет шею. Волоски встают дыбом от призрачного намёка, но углубиться в анализ случившихся со мной странностей не удаётся из-за работы – её вновь наваливается столько, что не продохнуть. Я ношусь по коридорам, отвечаю на звонки, что-то требую, на чём-то настаиваю – всё для процветания любимой фирмы.

– Не жалеешь ты себя, – резюмирует Саша, когда под вечер встречаемся с ним возле кулера.

Я жадно пью уже второй стаканчик воды, а Саша только головой качает. Я не знаю, что ему на это ответить, если он прав.

– Трудоголик ты, Варвара, – констатирует и уходит в свой отдел. Вскоре его зычный голос и громкий смех разносятся по просторам опенспейса.

К пяти я окончательно измотана. Голова болит, а мысль, что в офисе нужно пробыть еще, как минимум, два часа вызывает неприятный зуд в области затылка. Так, мне нужно переключиться на что-то и привести мысли в порядок. Надо спрятаться там, где нет бесконечных телефонных звонков, писем и встреч.

Можно отправиться в туалет, запереться в кабинке и несколько минут делать вид, что меня не существует, но я выбираю другой вид досуга – курилку.

Внутри небольшой комнаты оборудовано всё для нужд желающих отравиться никотином: мощная вытяжка, противопожарная сигнализация, удобный диванчик на двоих, который вечно занят. Я курю редко, но хотя бы пару раз в неделю прихожу сюда, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми девчонками. Сегодня со мной нет сигарет, но я просто пришла сюда пообщаться.

Жанну в новой кофточке и Алину из рекламного я нахожу сразу. Они сидят на диванчике, склонив головы к одному на двоих планшету, и о чём-то оживлённо беседуют. До меня доносятся только обрывки беседы:

– … интересно, что у них там?

– … красивый он всё-таки, а жена на крысу похожа.

– … а мне нравится.

– Кого обсуждаете? – спрашиваю, остановившись у ростового зеркала, в которое превратили одну из стен. Кручусь, поправляю причёску и макияж, а Жанна поясняет, что у них в последнее время самое модное развлечение – искать информацию о скором разводе Поклонского.

Чёрт возьми. Я ведь хотела лёгкой беседы, а не вот этого вот… сплетен о мужчине, который вдруг стал частью моей жизни. Её тёмной неконтролируемой стороной, пороком, который не хочется из себя вытравливать.

Откашливаюсь, а болтушка Алина продолжает:

– Он такой красивый, да? – вздыхает, а Жанна восторженно хихикает.

Жанна давно замужем, а вот Алина – девушка свободная, раскованная и современная. Знает себе цену и стремится устроить личную жизнь как можно лучше. Я её не осуждаю: ничего нет плохого в поисках статусного мужа.

– Варя, кстати! – я ловлю в зеркале Алину, а она явно хочет узнать у меня что-то, очень для себя важное.

Только не факт, что мне понравится её вопрос.

– Ты что-то спросить хотела? – я сжимаю в кулаке помаду и, отойдя от зеркала, оборачиваюсь к Алине. В поисках поддержки она бросает взгляд на Жанну, но та делает вид, что её тут нет.

– Я… – мнётся Алина, – твой жених…

– Бывший, – уточняю на всякий случай, если она ещё не в курсе.

– Да-да, – отводит взгляд, уже жалея, что вообще завела этот разговор.

Мне становится любопытно и даже весело. С Алиной мы никогда не были особенно близки – так, иногда обедаем вместе, если мало свободных столиков, и она не из тех, с кем я могла бы откровенничать, но она так забавно смущается. Я даже готова потратить ещё пять минут, всё равно почти всю работу переделала.

– Я подумала, может быть, ты знаешь, где Поклонский бывает?

В моей постели он бывает, хочется сказать, но такого стресса Алина может не пережить.

– С чего бы это мне знать, где бывает начальник моего бывшего?

– Ну, может быть, Леонид говорил? – Алина облизывает пухлые губы, снова косится на Жанну, но та рассматривает собственный маникюр. – Мне бы хоть что-то, а? Ресторан какой-то или клуб. Если верить слухам, Поклонский скоро разведётся и тогда…

– … тогда думаешь, он на тебе женится? – не выдерживает Жанна и фыркает. – Если он и женится на ком-то, то точно на равной себе. Может, на какой-нибудь богатой наследнице или холостяком останется. Не лезь туда, Алинка, фейсом не вышла.

Алина очень симпатичная, а я бросаю взгляд на своё отражение. Ничего так, красивее Алины.

Господи, о чём я думаю? Эта девочка не сделала мне ничего плохого – она всего лишь надеется отхватить завидного холостяка, но бесит меня этим неимоверно.

Или тем, что холостяк этот – Поклонский?

Я что, ревную? Мамочки! Этого только не хватало.

– Ну, так что? – не сдаётся Алина, а я качаю головой.

– Прости, я ничего о Поклонском не знаю. Ничегошеньки.

И гордо удаляюсь, весьма довольная собой.