Глава 13

В нужное помещение мы входим все так же держась за руки. Я по пути пытаюсь разорвать наш контакт, но Владислав Владленович только крепче сжимает пальцы вокруг моих. Чтоб его!

— Это не этично, — бурчу себе под нос, но так чтоб мужчина услышал.

— Думаю, после всего произошедшего, об этике думать уже слишком поздно, как сами считаете? — хмыкает он, захлопывая за нами дверь.

И руку мою так и не отпускает.

А я…

Сдаюсь. Хотя считаю, что думать о таком никогда не поздно. Нормы приличия никто не отменял, в конце концов. Тот же Борис никогда бы не позволил себе ничего подобного, приди я к нему в офис. На работе нет места чувствам — так он говорил. Хотя теперь я уже не уверена, что его слова несли в себе именно тот посыл, который видела я. И не о том я опять думаю!

— Это не отменяет того, что вы мой начальник, а я ваша подчиненная, — парирую мрачно.

Но это скорее эмоции от воспоминаний, чем относящиеся к ситуации. На самом деле я рада, что рядом со мной в такой момент есть тот, кто поддержит, да хотя бы просто взяв за руку.

— Вот и подчиняйтесь в таком случае, Алена Игоревна, — улыбается босс, насильно усаживая меня на отодвинутый стул. — А то вы пока только спорите со мной постоянно.

И я вынужденно глотаю все свои возражения. Потому что… правда ведь. В последние сутки я только и делаю, что перечу ему во всем, перейдя тем самым все допустимые границы. Но он сам виноват! Сам постоянно меня провоцирует своим странным поведением. И я до сих пор не могу разобрать их истинный смысл. А тот, что напрашивается… намеренно предпочитаю не замечать, да. Так проще. И безопаснее. Да и не верю я. Два года мужику не было до меня дела, а тут вдруг заинтересовался? Бред! В нем просто сильна ответственность за беременную женщину. Профессиональное, так сказать. Гинеколог же все-таки.

До сих пор в голове не укладывается…

Впрочем, как и многое другое. Например:

— Сделаю вам ванильное мокко, может тогда вы подобреете и перестанете воспринимать все мои действия в штыки?

Он шутит, а я смущаюсь и злюсь на себя за то, что не получается контролировать эту эмоцию. Слишком она яркая, затмевает все остальные, даже предательство мужа. Даже как-то стыдно за себя. Вскакиваю с места.

— Не надо, я не хочу. Давайте лучше я вам сделаю кофе. В конце концов, это все-таки моя обязанность. Я ваша помощница, а не наоборот.

Как говорю, так и замолкаю, пригвожденная к месту взглядом цвета морской волны.

— Как с вами сложно, Алена Игоревна, — вздыхает начальник. — Вот скажите, что плохого в том, что я хочу сделать вам кофе?

Вопрос застает врасплох. Да и кажется немного глупым. Как и мой ответ.

— Так неправильно.

Неудивительно, что мужчина улыбается, заслышав такое. И зачем-то шагает ко мне ближе. Я хочу отступить, да некуда: позади — стол, впереди — Владислав Владленович. Почти утыкаюсь носом ему в грудь.

В ноздри тут же забивается головокружительный аромат его дорогого парфюма. Так и тянет прикрыть глаза, податься вперед и уткнуться лицом в его шею. Признаться честно, это глупое желание давно меня преследует. И нет, совсем не в мужчине дело, как можно было подумать, — в парфюме. Легкий и ненавязчивый, он действительно путает мысли, действует на мои рецепторы так верно, что очень сложно бороться с этим соблазном. Я даже в свое время думала купить Борису такой же, не будь он излишне привередлив в этом плане. Такие вещи он всегда приобретал для себя самостоятельно. Мой выбор его еще ни разу не устроил. В итоге я просто смирилась. В конце концов у всех свои загоны. Зачем навязывать свои вкусы? И тем волнительней было потом ходить выбирать аромат собственному боссу. Еще страшнее отдавать свою покупку. Кто бы знал, какое облегчение я испытала, когда тот похвалил мой выбор, а затем и того больше — попросил заказать ему на встречу с важным клиентом костюм. Так и получилось, что я стала отвечать за пополнение чужого гардероба. И признаться честно, в глубине души я испытывала радость, что Владислав Владленович мне настолько доверяет. Когда собственный муж отвергал все мои попытки влезть в его шкаф.

И непонятно зачем я вообще об этом думаю. Не должна ведь. Но воспоминания так и лезут в голову, отчего наша с мужчиной близость воспринимается особенно остро, поэтому я стремлюсь ее увеличить и отклоняюсь дальше. И совсем забываю, что стул так никуда и не исчез. Нога цепляется за его ножку, и я невольно заваливаюсь набок. А чтобы не упасть, хвастаюсь обеими руками за мужской пиджак. Хороший, кстати, пиджак, даже треска нитей не слышно от натяжения ткани. Хотя тут больше заслуга самого Владислава Владленовича, который в тот же миг ловит меня за талию, крепко прижимая к себе. Видимо, чтобы наверняка. Так мы и застываем, глядя друг на друга в непосредственной близости. Он — склонившись надо мной, и я — запрокинув голову вверх. Чужое дыхание обжигает мои губы, и я ловлю себя на том, что вспоминаю наш поцелуй в машине. Как я сама его поцеловала. Сейчас тоже достаточно просто качнуться вперед, чтобы все повторилось.

И, боже, о чем я думаю?!

Это все босс со своими провокациями. И обида на Бориса. И голос…

— Осторожнее.

Чертовски красивый голос. Низкий баритон с заметной хрипотцой, которая становится отчетливее, когда мужчина снижает тональность. Мурашками разбегается по струнам натянутых нервов. Они вибрируют с такой силой, что это отражается дрожью во всем теле. Так неправильно… Как и то, что я стою и пялюсь на Владислава Владленовича, не мигая, позабыв на эти мгновения о том, что я все еще как бы чужая жена, и деловую этику тоже еще никто не отменял, вместе с запретом на отношения на рабочем месте.

Да что уж там я вообще забываю обо всем, пока смотрю в глаза цвета морской волны. Не менее красивые, как и их обладатель. Я и раньше замечала, но не придавала значения. Зачем, если у меня есть свой мужчина, не менее красивый? Никогда не понимала тех женщин, кто, будучи связанной обещанием с одним, интересуются другими. Это же почти как то же самое предательство. Ты либо ценишь и уважаешь свой выбор, либо вообще непонятно тогда зачем заводить с кем-то серьезные отношения. Мерзко и противно.

Так я считала. И все еще считаю. Но я ведь теперь и не связана больше ни с кем, значит… можно? Хотя бы еще один разочек. Тем более, мужчина сам склоняется ниже, губ касается уже не только дыхание, и я, затаив собственное, подаюсь ему навстречу. Еще немного, совсем чуть-чуть.

— А ну прекратили это безобразие на рабочем месте!

Как ушат ледяной воды да сразу за пазуху.

Конечно же, я тут же дергаюсь прочь от Владислава Владленовича, но все напрасно. Сильные руки крепко сжимают талию и вынуждают остаться на прежнем месте. Смотрю на него, не скрывая ужаса. Что он творит? И получаю в ответ обаятельную улыбку. Сперва я, затем и родители.

— Прекратили, — легко соглашается он с отцом и, наконец, слегка отстраняется от меня, но только для того, чтобы усадить на стул.

Спасибо ему за это! Не уверена, что могу сейчас стоять. Руки и ноги позорно дрожат, пока я мечусь взглядом по помещению, ища то, на чем можно заставить себя сконцентрироваться, чтобы не поддаваться панике.

Как же стыдно!

Лучше вовсе уйти…

Но как встаю, так и сажусь обратно, ведомая уверенным жестом Владислава Владленовича.

— Мне нужно идти на рабочее место, — отзываюсь тихонько, уставившись на свои лежащие на коленях руки.

— Очень верное решение, — тут же подхватывает Владлен Леонидович.

— Нет, — тут же отрицательно реагирует босс. — Алена останется здесь. Ей нужно время успокоиться. А вот мы с вами сходим прогуляемся, есть что обсудить, — шагает в сторону родителей.

Я не смотрю в их сторону и не вижу лиц, но уверена, что сказанное им не по нраву.

— Может хоть сперва познакомишь нас с той, кто скоро родит нам внука?

Вдох и никакого выдоха. Вот бы еще сквозь пол провалиться, но, увы, такого умения людям не дано. К сожалению. Но как же неловко. Ужас просто. Даже со словами не нахожусь так сразу. А потом и не приходится.

— Позже. Сейчас ей надо немного успокоиться. Она и без того сильно перенервничала. А пока вам все объясню я. Идемте, — велит Владислав Владленович и первым направляется на выход.

Попутно и родных разворачивает лицом к дверям. Практически выталкивает за дверь. Сам задерживается ненадолго.

— В правом верхнем ящике есть шоколадка, съешь, — выдает новым велением. — И ванильный мокко себе тоже обязательно сделай. И сегодня поработай лучше здесь. Останешься в приемной, и я не могу дать гарантию, что никто не станет донимать хождениями в попытке узнать подробности произошедшего, — и не дожидаясь моего ответа, уходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Я действительно остаюсь одна. Со стоном накрываю лицо обеими ладонями и наклоняюсь вперед, утыкаясь лбом в колени.

Ну, вот как можно было попасть в такую идиотскую ситуацию?

Ладно Боря, черт с ним, пусть думает, что хочет, его мнение вообще больше не трогает, сплетни сотрудников тоже можно пережить, а вот то, что свидетелями моих неосторожных слов стали родители начальника — это фиаско! Представляю, что они теперь обо мне думают. Можно успокоить себя тем, что их сын сам вписался в отцы моему нерожденному ребенку, и я здесь не причем, не заставляла так говорить, да только именно моя несдержанность привела к такому исходу. Владислав Владленович просто слишком благороден, чтобы бросить даму в беде.

— Тоже мне дама в беде, — фыркаю невесело на собственные мысли. — Ты, Алена, кто угодно, но не она. Скорее дурочка с переулочка. Совсем не думаешь, что говоришь.

И никакие гормоны оправданием здесь служить не могут. Лишь природная дурость. А ее, как оказалось, во мне полным-полно. Иначе бы давно заметила предательство мужа и не чувствовала себя такой идиоткой. Как можно было быть такой слепой? Второй день задаюсь вопросом и не нахожу ответа. Просто потому что не ждала ничего такого от человека, с которым столько лет прожила вместе под одной крышей. Да и кто вообще ждет предательства от близких людей? Ибо если семье не доверять, то кому вообще тогда доверять? Как и нет смысла в таком случае создавать эту самую семью.

И я опять погружаюсь в депрессию…

Лучше и правда поступить, как велел Владислав Владленович. Да и работа сама себя не сделает. Тем и занимаюсь. Сперва снимаю с себя верхнюю одежду и переобуваюсь в офисные балетки, после ставлю готовить себе ванильный мокко, а пока машина смешивает ингредиенты переношу ноутбук в кабинет босса. И шоколадку, чуть подумав, тоже вытаскиваю из ящика. И раз уж все равно обнаглела, приватизирую у начальства еще и кресло: большое, кожаное и чертовски удобное. В которое я усаживаюсь вместе с ногами, предварительно разувшись.

В общем, устраиваюсь за чужим столом с максимальным комфортом.

Ну а что? Сам разрешил!

Именно в таком виде и застает меня по возвращению господин Бестужев. Я его появление, кстати, пропускаю, занятая тем, что сижу в повернутом спинкой ко входу кресле и по телефону ругаюсь с бухгалтерией, которая опять зажала деньги на рекламу.

— Тамара Павловна, я понимаю, что вы хотели, как лучше, но ваша работа заключается не в экономии бюджета, а в его распределении на прописанные руководством нужды компании. Не надо, пожалуйста, своевольничать. Я устала получать жалобы от руководителей других отделов на то, что из-за того, что они не получили вовремя нужную сумму, у них встал рабочий процесс. Или и того хуже, клиент жалобу подал.

Женщина спорит со мной, доказывая мне свою точку зрения. Я, прикрыв глаза, терпеливо жду, когда она выговорится. Будь Тамара Павловна помоложе, я бы была более непримирима, но ей уже пятьдесят девять, и работает она на нашу компанию с самого ее открытия, поэтому Владислав Владленович и не увольняет ее, из уважения к стажу и сотрудничеству. Все же до пенсии человеку осталось всего ничего, и некрасиво выгонять работницу накануне официального ухода. И с одной стороны я с ним согласна, а с другой — не он выслушивает жалобы на постоянной основе.

— Тамара Павловна, давайте вы сейчас сделаете, как вам сказано, а потом мы с вами вместе подумаем, где и на чем можно сэкономить без вреда для развития компании, хорошо? — вношу устало альтернативой.

И, о, чудо, получаю долгожданное согласие, спешно отключаю вызов и выдыхаю, потирая лоб. Каждый раз с ней одно и то же. Ох, уж эти советские нравы и вечное стремление сэкономить на всем, что можно и нельзя. Беда в наш двадцать первый век. Не то, чтобы я не согласна с тем, что не нужно экономить, но надо различать, где стоит и нет этого делать.

— В следующий раз буду перенаправлять эти жалобы напрямую вам, Владислав Владленович, сами разбирайтесь с вашими излишне озабоченными бюджетом личностями, — бурчу себе под нос, откидываясь на спинку кресла.

И тут же вздрагиваю, заслышав веселое:

— Да вы и без меня отлично справляетесь, Алена Игоревна. Давайте вы лучше продолжите сидеть в моем кресле и дальше, а я — отдыхать?

Едва не падаю с этого самого кресла, так резко разворачиваюсь в сторону двери, на пороге которой застыла массивная фигура босса.

— А-а… я тут вот… работаю, — мямлю растерянно, смотрю на телефон начальства, которым пришлось воспользоваться, раз уж собственный недоступен, и спешу вернуть его на место.

Выходит не сразу. Руки будто забыли, как держать предметы, и я дважды роняю трубку, прежде чем положить ее на место.

— Я вижу, — усмехается мужчина. — У вас хорошо получается, — шагает в мою сторону. — И кресло мое вам идет.

Я тут же спешу встать с упомянутого, чувствуя себя еще более неловко, чем прежде. Все-таки плохая это была идея — пользоваться благами начальства, пусть даже с его разрешения. Куда теперь себя девать, не знаю.

— Я… да… простите, — каюсь со вздохом. — Как прошел разговор с родителями? — спешу отвлечь его от своих промахов.

— Отлично прошел, — получаю ответ.

— Они все поняли? — уточняю с надеждой.

И не считают меня падшей женщиной…

Смешно, но их мнение для меня почему-то куда более важно, чем того же Бориса. О последнем вообще думать не хочется. И так прекрасно знаю, что он обо мне теперь думает. Сам сказал перед уходом. Ну и ладно. Зато я сохранила свой секрет от него, что гораздо важнее.

Вместо ответа Владислав Владленович идет ко мне. И я с замиранием сердца слежу за его приближением. И чем меньше становится дистанция между нами, тем быстрее оно колотится.

Мужчина останавливается в шаге от меня, разглядывая неожиданно пристально и несколько задумчиво.

— Что? — шепчу, готовая услышать все только самое плохое.

— Да вот думаю, — прищуривается босс.

— О чем?

— Стоит ли делать то, что хочу, или лучше подождать?

Ничего не понятно, но очень интересно.

— Считаю, что когда чего-то очень хочется, не стоит себе в этом отказывать, — помогаю, как могу, ему с выбором.

— И то верно, — усмехается он.

И прежде чем я успеваю переварить его ответ, он одним широким шагом окончательно стирает расстояние между нами, а затем достает из кармана кольцо. О котором я до этого мгновения не особо и помнила. То, которое так отчаянно себе желает вернуть мой муж.

— Вы это хотели сделать? — интересуюсь холодно, с ненавистью глядя на блеск металла в обрамлении бриллиантов.

Украшение забирать не спешу. Если только, чтобы пойти и швырнуть его в рожу предателя. А еще лучше засунуть в рот, пусть глотает и наслаждается тем, что оно теперь всегда будет с ним. Не думала никогда, что могу чувствовать к кому-то такую ненависть и желать всего самого плохого. А ведь я так успешно избегала этот час воспоминаний о нём.

— Нет, — отвечает Владислав Владленович. — Сделать я хотел иное.

— И что же?

Вместо ответа мужчина обратно сжимает кольцо в своей ладони, а затем касается свободной моего подбородка, вынуждая приподнять голову и взглянуть на него.

— Это, — произносит едва слышно, склоняется и… целует.