Глава 16

Я уже и не помню, когда гуляла в последний раз. Просто так. Без конкретной цели. И уж точно я никогда не делала этого с боссом. Он вел меня по улице, крепко, но аккуратно сжимая мою ладонь в своей, и я послушно следовала за ним. О купленный охраной зонт стучали капли затихающего дождика, они же оставляли круговые разводы на лужах под ногами, пока я глубоко дышала воздухом с привкусом озона.

Кто-то скажет, отвратительная погода, а я просто пожму плечами и с улыбкой пойду дальше. Да, в тающих грязных сугробах нет ничего привлекательного, как и хлюпающая грязь под ногами не приносит радости. Но я люблю ходить по тающему снегу. Он забавно разлетается в стороны, если на него прыгнуть. Конечно, я так не делаю на людях, только когда никто не видит, но нет-нет да топаю ногой посильнее. Правда лишь до тех пор, пока не ловлю заинтересованный взгляд своего спутника. Тут же делаю вид, что ничего такого не совершала, и ему все показалось.

— Так что там с вашей профессией гинеколога? — спешу отвлечь от своего нелепого поведения доступным способом.

Мужчина улыбается, но манипуляции поддается, пожимает плечами.

— Ничего. Изначально я и не думал идти учиться в медицинский, собирался поступать на экономический, даже школьные экзамены сдавал по этому направлению. Но получилось так, что перед самым выпуском моя мама забеременела. Сорок лет и без того достаточно поздний возраст, так еще и с врачом не повезло. Он не заметил осложнений вовремя, а потом стало поздно. В общем, самая обыденная история о некомпетентности специалиста. Но на мой восемнадцатилетний мозг это произвело огромное впечатление, и я решил, что, если когда-нибудь у меня появится жена, я хочу сам вести ее беременность. Чтобы мамин случай не повторился.

— И преуспели, если верить словам Валентины Петровны, — улыбаюсь.

Нет, ничего веселого в рассказе нет, но и сочувствовать не вижу смысла. Да и не нужно оно идущему рядом. Поэтому просто стараюсь отвлечь и перевести тему в безопасное русло.

— Ну-у… Я очень старался, — хмыкает босс. — Да и в принципе не понимаю, зачем что-то начинать делать, если не готов нести ответственность за свои действия. Ты пришел учиться, так учись. Погулять и после можно. Или учись сочетать.

— Как вы? — смотрю на него заинтересованно.

— Как я, — не отрицает он. — Или близнецы. Несмотря на внешний вид и поведение, они тоже были лучшими на своем курсе.

— А они кто, кстати…

— Виктор — хирург, а Мирон — анестезиолог-реаниматолог.

— И правда двое из ларца, — улыбаюсь, представив их в рабочем амплуа.

— Есть такое, — соглашается со мной Владислав Владленович. — Но у них это семейное. Они медики в третьем поколении. Клиника, в которой мы сегодня были, тоже принадлежит их семье.

— Ого, какая приверженность семейному делу, — искренне восхищаюсь.

Меня всегда удивляло, каково это, когда в семье все одной профессии. Понятно, что в этом случае есть опора для старта, но все равно… я все же верю в предрасположенность человека к тому или иному делу, особенно в медицине. Спасать жизни — не цифры считать. Та еще ответственность. И никакая зарплата потом не оправдает твоей ошибки. Нет уж, я лучше и дальше буду бумажки перебирать, да кофе подносить, зато точно никому не наврежу. Вот и босс явно мыслит в том же направлении.

— Они врачи от бога. Хотя с виду по ним, особенно Виктору, так сразу и не скажешь.

Ну да, его татуировки на многих наверняка действуют отталкивающе. Все же стереотипы сильны, особенно у старшего поколения.

— А я считаю, что внешность — не показатель профессионализма. Но закостенелым людям, конечно, сложно доказать обратное.

— Ничего, Виктор умеет забалтывать и располагать к себе пациентов. Они потом еще и отпускать его не хотят, просят за ручку подержать даже.

Фыркаю, представив массивного мужчину рядом с какой-нибудь бабулькой, которую он трогательно держит за ручку. Хотя нет, бабушки вряд ли могут позволить себе лечение в частной клинике. Хотя, если не ошибаюсь, в ней есть какая-то практика для малоимущих и пенсионеров с бесплатной помощью.

— Не жалеете? — уточняю по итогу. — Что бросили врачебную деятельность и стали офисным планктоном.

Мужчина едва заметно морщится наравне с новой улыбкой.

— Честно? Мне нравилось принимать роды, видеть рождение новой жизни, а вот просто наблюдать и лечить — как-то не очень.

— Зато сколько потенциальных невест.

— И каждая первая с какой-нибудь болячкой из-за многочисленных связей. Это ведь так способствует потенции и крепким отношениям, — язвит мужчина.

Не выдерживаю и смеюсь.

— Звучит и правда жутко, — соглашаюсь я с ним.

— А теперь представьте, как это на деле! — наигранно возмущается он.

— То есть соблазнить вас пытались?

Владислав Владленович на это только тяжело вздыхает и показательно молчит. Пожалуй, исчерпывающий ответ. Хотя вслух я его тоже получаю. Правда несколько не тот, что ожидается.

— Но если бы на их месте были вы, я бы сдался без боя, честно, — ухмыляется мой спутник, и я невольно краснею, представив себе нечто подобное.

— Вы бы меня даже не заметили среди прочих других, — отвечаю смущенно, отвернувшись в сторону.

— В наш день знакомства заметил, — доносится от него негромкое.

Он крепче сжимает мою ладонь, то ли в жесте поддержки, то ли вкладывает в это какой-то свой смысл. Не знаю. И не уверена, что хочу знать. Разговор перешел личностную грань, отчего я вновь чувствую себя несколько неловко. Мне все еще не не верится, что идущий рядом питает ко мне чувства и желает видеть меня рядом не только в качестве помощницы. А я вовсе беременна от другого. Что тоже в голове не особо укладывается. Нащупываю в кармане фото с обследования и сжимаю его пальцами покрепче. Будто оно может избавить меня от поселившегося раздрая в душе.

— Потому что столкнулись, — противопоставляю уже вслух. — Увернись я от столкновения и пойди дальше, вы бы даже вслед мне не посмотрели.

И это правда. Наше знакомство — всего лишь воля случая.

— Хорошо тогда, что вы не увернулись.

— И что приняла ваше приглашение на участие в отборе за ваше сердце, — поддерживаю я вынесенный итог по-своему.

— И что прошли, — поддакивает Владислав Владленович.

— А я могла не пройти?

И мне и впрямь становится интересно. Я даже обратно разворачиваюсь к мужчине.

— Нет. Не могли, — улыбается он мне. — Я уже тогда понял, что ни за что не отпущу вас от себя. Даже если мне придется только смотреть на вас всю оставшуюся жизнь.

Мне не нравится ответ, и я этого не скрываю.

— Не говорите так, пожалуйста.

— Почему?

— Так неправильно.

— Что именно?

— Все. Вы меня совсем не знаете. То, что я добросовестная сотрудница, не делает меня хорошим человеком. Может я по ночам котят топлю? Или прохожих граблю? — смягчаю свой отказ шуткой.

Выходит так себе, но Владислав Владленович улыбается.

— У вас психотип не тот.

— А вы значит хорошо в этом разбираетесь, да?

— Нет. Но я верю своей интуиции. Да и за два года нашего с вами плотного сотрудничества заметил бы предпосылки к излишней жестокости, будь это так.

— Может я просто хорошо притворяюсь?

— Может. Но в таком случае не прекращайте этого делать. Мне нравится.

И снова я смущена и растеряна. И вместе с тем на душе теплеет. Рядом с этим мужчиной вообще о плохом не думается. Его ладонь греет мою ладонь, и я никак не могу отделаться от ощущения, что попалась в его хитро сплетенную ловушку. Даже задумываюсь, а не специально ли он привел меня в тот торговый центр. Еще и на работе появился в такую рань. Но тогда бы получалось, что он следит за мной, и уже давно, а это уж совсем за гранью нормальности. Да и не верю я в такое в исполнении босса. Он слишком честен и благороден, иначе бы давно уже попытался соблазнить меня, но он ни словом, ни взглядом, ни знаком не показал своего интереса ни разу. Ну и, если честно, мне не хочется думать о нем в таком плохом свете. Не может же в моей жизни быть все настолько плохо?

— Хотя по поводу отношений с вами я теперь все-таки подумаю, — добавляет босс, чем веселит больше прежнего.

— А как же «у вас не тот психотип»? — припоминаю я ему его ранее заявление.

— Умные люди тоже ошибаются.

Хмыкаю согласно и возобновляю наш путь, но уже через пару шагов не выдерживаю и добавляю:

— А дуракам просто везет.

Пару мгновений тишины, а затем рядом со мной слышится недоверчивое:

— Это вы сейчас так завуалированно назвали меня не особо умным человеком? — щурится босс деланно недовольно, но я замечаю в уголке губ спрятанную улыбку.

— Я сказала то, что сказала. Но вы вольны додумывать, как вам угодно, Владислав Владленович, — отвечаю деловито, стараясь не рассмеяться.

— Ох, договоритесь вы, Алена Игоревна…

Не договаривает, я все-таки не выдерживаю и смеюсь. Впервые за последние сутки открыто и весело. Все-таки умеет этот мужчина поднять мне настроение. Он, кстати, снова зависает, неотрывно глядя на меня, и я привычно смущаюсь в его присутствии. Отвожу взгляд, после и вовсе отворачиваюсь, делая вид, что заинтересована бегущей по краю тротуара болонкой коричневого окраса. И вздрагиваю, когда мы резко останавливаемся. Оборачиваюсь обратно к боссу, вновь попадая под прицел гипнотической синевы его взгляда.

— Что…

На этот раз я не договариваю. Щеки касаются теплые пальцы, и все слова застревают где-то в горле. Смотрю на своего спутника в полном смятении, не зная, как реагировать на такое внезапное действие.

— Смейтесь чаще, у вас очень красивый смех, — приводит в себя очередной его комплимент.

— А у вас — глаза, — признаюсь. — Ни у кого больше не встречала такого глубокого синего цвета. Как море. Надеюсь, ваши дети унаследуют их. Особенно, дочка.

И, боже мой, что я несу? Какое к чертям море? А дети, дочка? Это вообще я сказала?! Я точно не в себе! Со вчерашнего дня лью ему в уши какую-то околесицу. Удивительно, что мужчина еще дурку мне не вызвал и в больничку не упек. Более того…

— В таком случае я буду очень стараться, чтобы так и было, — говорит с улыбкой. — Хотя уверен, с вашими небесными глазами наши с вами дети будут выглядеть не хуже.

Теперь я еще больше ощущаю себя сумасшедшей. И задумываюсь над тем, что это заразно. А то Владислав Владленович тоже всякую чушь нести начинает.

— Н-наши? С вами? Дети? — повторяю за ним с паузами, пребывая в откровенном ступоре.

— Что? Мне кажется, у нас с вами получатся очень красивые дети, — хитро улыбается Владислав Владленович.

А мне все больше кажется, что я схожу с ума. Это ведь все такая нелепица. Его предложение. Прогулка. На которую я зря, наверное, согласилась.

— Я замерзла, давайте найдем какое-нибудь кафе и перекусим, — ухожу от ответа, сворачивая к ближайшему виднеющемуся торговому центру.

Расплодились… почти на каждой остановке есть хотя бы один. А то и не один. Хотя центр города, что с него взять? Зато в этом, если не ошибаюсь, есть маленькая кофейня, похожая на ту, где мы с боссом “завтракали” вчерашним утром.

И о чем только не подумаешь, чтобы отвлечься от самобичеваний.

Жаль, Владислав Владленович в этот раз не позволяет мне спрятать голову в песок. Останавливает, ухватив за локоть свободной рукой, и тянет к себе ближе, по итогу обнимая за талию.

— Не делайте так, Алена, — просит едва слышно. — Не закрывайтесь от меня. Я ведь обещал не принуждать вас ни к чему и не собираюсь, но вы не можете запретить мне мечтать о вас и нашем с вами возможном будущем, — улыбается печально, отчего мое сердце против воли сжимается, таким уязвимым он сейчас выглядит.

И эти синие глаза… будто в душу заглядывают, насквозь видят и знают, чего я так отчаянно боюсь и почему спешу избавиться от любого намека на наши с их обладателем отношения. Впрочем, так оно и есть, я ведь не скрываю своего отношения к происходящему. Хотя видит бог, с каждым нашим близким общением мне все больше хочется поддаться его речам. Вот только, как и говорила ранее, я не хочу делать из Владислава Владленовича заплатку для своего разбитого сердца.

— Вы такой хороший, — говорю честно. — Просто невероятный. Мечта, а не мужчина.

— Но? — усмехается он, кривя губы в заметном недовольстве.

— Но я так не могу, — делаю очередное признание, и прежде чем он возражает продолжаю: — Поймите меня правильно, вы — мой босс, я — ваша подчиненная, а в компании запрещены неуставные отношения. И я, до недавнего времени, вообще не думала о вас, как о мужчине. К тому же, я беременна от другого. И все еще замужем. И я просто не готова к новым отношениям прямо сейчас. Если честно, все, чего я сейчас хочу, — уехать куда-нибудь далеко и надолго, остаться одной и забыть обо всем, как страшный сон.

Босс отвечает не сразу. Некоторое время смотрит, после чего и вовсе… берет за руку, разворачивается и ведет обратно в сторону офиса. Даже не смотрит больше в мою сторону, только вперед, со сосредоточенным лицом и хмурым взглядом. И я невольно напрягаюсь. Что задумал? А то, что задумал, неоспоримый факт. Мне вдруг становится страшно. Вдруг решил, что ему не нужна такая проблемная я? Устал. Уволит, и… останусь я тогда совсем одна, без его поддержки, наедине со своим горем. Хотя минуту назад сама же выразила вслух обратное желание.

Воистину, женская логика — вещь недоступная для понимания даже самим женщинам. Точнее ее отсутствие. Ибо приписать логику ко всем моим словам, действиям и мыслям можно лишь с натяжкой. Сгусток чистейшего хаоса — вот что я такое.

Хорошо, в нашей партии веду не я.

А приводит Владислав Владленович меня на подземную парковку, к слову. Прямиком к своему автомобилю. Куда усаживает все так же молча. И я даже не сопротивляюсь. Во-первых, все равно ведь по его будет. А во-вторых… мне интересно, что дальше. Именно поэтому весь дальнейший путь пристально слежу за дорогой, пытаясь понять, куда же мы все-таки едем. Так и не догадываюсь, пока автомобиль не останавливается возле дворца бракосочетания.

Сижу, смотрю через стекло на вход в старинное здание с колоннами и пытаюсь переварить ситуацию.

— А-а…

— Идемте, Алена Игоревна, будем исправлять по пунктам наши с вами камни преткновения, — говорит водитель и первым же выбирается наружу.

Я же покидать теплый салон не спешу. По-прежнему смотрю на госучреждение, где когда-то со счастливой улыбкой оставляла роспись в книге регистрации, заключая брак с тем, кто по итогу воткнул нож в спину. На фоне воспоминаний о самом счастливом дне в моей жизни рана ощущается особенно болезненной. И я бы, наверное, так и не вышла, но Владислав Владленович не оставляет выбора. Открывает дверцу и протягивает руку в приглашении. Приходится отстегивать ремень и тоже выбираться наружу.

Чужая ладонь крепко обхватывает мою, одномоментно притягивая вплотную к своему обладателю.

— Не думайте о плохом. Лучше представьте лицо вашего мужа, когда он получит извещение о начале бракоразводного процесса по причине того, что вы ему изменили и беременны от другого.

Не знаю, каким он представляет лицо Бориса, но мое точно вытягивается в шоке. Я аж икаю.

— Я изменила? — переспрашиваю, глядя в смеющиеся синие глаза напротив.

Вдруг послышалось на фоне гормональной перестройки. Говорят, у беременных и не такое возможно, вплоть до проблем с памятью.

— Подумал, что при ином раскладе вашему мужу ничего не стоит затянуть судебные разборки, если решит не давать добровольного согласия, а это ни вам, ни мне не выгодно. Поэтому будет лучше, если вы пропишите причиной развода свою измену, тогда его самолюбие не позволит оспорить ваше заявление.

И я тут же глотаю все свои возражения. Потому что объективно босс прав. И судебные тяжбы — последнее, что мне сейчас нужно. Поэтому просто согласно киваю.

— Хорошо, — озвучиваю свое решение.

— Не волнуйтесь, я буду рядом, — нежно улыбается мужчина. — Так что если кто-то и решит вас осудить, то быстро передумает, — подмигивает, отстраняется, перехватывает мою руку иначе и тянет в сторону входа в двухэтажное здание.