Глава 17

Наверное, я должна сопротивляться, разорвать прикосновение, но на деле послушно следую за боссом, все еще не веря в то, что собираюсь сделать. Одно дело думать о таком, обещать со злости мужу подобное, и другое — исполнить. Нет, я не сомневаюсь, но все равно внутри что-то сжимается и неприятно царапает. Когда выходила замуж за Бориса, обещала себе, что это в первый и последний раз, когда я здесь, а если и вернусь, то только за свидетельством о рождении ребенка. На деле же я не только возвращаюсь сюда за разводом, но и в компании другого мужчины.

Владислав Владленович толкает дверь, придерживая ее свободной рукой, пропускает меня вперед, и мы оказываемся внутри просторного холла с широкой лестницей из светлого мрамора, устланной зеленым ковром. На стенах позолоченные бра, над головой огромная люстра, за счет чего фойе ярко освещено. На втором этаже находится зал для росписи и комнаты для подготовки к этому важному процессу, а потому нам не туда. Остаемся на первом, пробираемся сквозь толпу празднующих за лестницу и сворачиваем в нужную ветку коридора, где почти никого нет, только одна пара — парень и девушка двадцати лет с виду.

Мы с боссом останавливаемся неподалеку в ожидании своей очереди. Я нервно цепляюсь за его ладонь и дышу через раз, не сводя взгляда с закрытой двери.

— Черт, совсем забыл! — вдруг выдает расстроенно Владислав Владленович, отвлекая от созерцания деревянного полотна.

— Что? — оборачиваюсь к нему, вмиг забывая о своем волнении.

Мозг тут же принимается лихорадочно перебирать варианты того, что босс действительно мог забыть, и чем нам это грозит. Надеюсь только, ничего серьезного.

— Ваши вещи. Я забыл распорядиться об их доставке.

Как моргаю, так и замираю, глядя на босса во все глаза.

— Мои вещи? — переспрашиваю. — Причем здесь мои вещи? И куда их должны доставить? — хмурюсь.

Я ведь не говорила вчера, в каком отеле остановилась. Или говорила? И сама уже не помню, если честно. Я и о чемоданах-то до этого момента не вспоминала.

— Ко мне домой, конечно.

Вот когда я напрочь забываю вообще обо всем.

— К вам? Как это к вам? С чего это к вам? — не скрываю удивления.

— Ну, как же, мы ведь договорились с вами, что вы будете жить у меня, — выдает этот ненормальный с самым непринужденным видом.

Не будь во мне столь сильно удивление, я бы, честное слово, восхитилась такой выдержкой. Это же надо: так легко обернуть нашу беседу в свою пользу. И ничего, что никакого своего согласия на подобное я не давала.

— Давали. В моем кабинете. Вы спросили, что будет дальше, и я вам сказал, что вы будете жить у меня, и я буду о вас заботиться. Вы не сказали нет.

Да, нечто такое припоминаю. Но я же не думала, что он это серьезно. Хотя стоило догадаться.

— Но я и не сказала да, — возмущаюсь.

— Разве?

— Да!

— Вот и договорились, — тут же ловит меня на слове мужчина.

И, пока я открываю и закрываю рот в поиске подходящего ответа на такое коварство, притягивает к себе и целует. Нагло и дерзко впивается в мой рот, не оставляя ни малейшей возможности на отказ или хоть какое-то сопротивление. И стыдно признаться, но я о том и не думаю. Да и не успеваю. Все, как начинается, так же резко и прекращается.

— Вы…

Так и не подбираю адекватных слов, чтобы выразить все свои возражения по поводу произошедшего. Просто стою и молча смотрю в синие глаза, в которых пульсирует зрачок в такт моему сердцебиению. То есть не пульсирует конечно, это у меня в голове нервные клетки взрываются одна за другой, отражаясь покалыванием во всем теле и болезненно-тянущим ощущением внизу живота.

Мрак!

Полнейший!

Меня так с Борисом никогда не накрывало. Чтобы раз и ты заложник своих низменных желаний и потребностей. И это всего лишь с одного поцелуя. Недопоцелуя даже. С боссом! В общественном месте!

Кошмар!

Гормоны — зло!

А я — и того хуже.

Потому что мне чертовски сильно хочется продолжения. До дрожи в пальцах, которыми я цепляюсь за полы мужского пиджака, пытаясь привести мысли и эмоции в норму.

Владислав Владленович тоже тяжело дышит, глядя на меня своим потемневшим взором, пока его руки, непонятно когда и как оказавшиеся на моей талии, сжимаются и разжимаются, с головой выдавая истинное состояние своего обладателя. Хотя на лице отражено лишь знакомое полнейшее равнодушие ко всему происходящему.

— Наша очередь, — хрипит босс, отстраняясь.

— А? — хлопаю ресницами и оборачиваюсь.

И правда, стоящей впереди нас парочки больше нет, лишь их удаляющиеся спины.

А я-то думала, поцелуй вышел коротким и незаметным…

Фантастика какая-то!

Хорошо, что мы не дома или в офисе, а то страшно представить, чем бы это все закончилось. То есть понятно чем, и это вот вообще не нужное сейчас дело. Мне с текущими проблемами разобраться. Для начала хотя бы с разводом.

С последним, кстати, особых проблем и не возникает. Написание заявления не занимает много времени. Как и оплата госпошлины. В графе причины своего решения я вписываю ту, которую обозначает Владислав Владленович. Он, кстати, все это время находится рядом, полный спокойствия и уверенности, которыми я нагло пользуюсь, черпая их для себя. Особенно когда передаю бумагу работнице, а та одаривает меня пристальным взглядом. Краснею и улыбаюсь с самым невинным видом, цепляясь за чужую ладонь под столом.

Босс на немую просьбу о помощи тут же спешит меня обнять и поцеловать в висок, тоже улыбаясь женщине, а та буквально тает под воздействием мужского обаяния. Ставит печать и подпись, не глядя.

— Если муж не станет оспаривать ваше решение, то постараемся решить все в кратчайшие сроки, без примирительного месяца.

А так можно?..

Очень хочется спросить, но я прикусываю себе язык. Не хватает еще спугнуть удачу. И из ЗАГСа ухожу, чувствуя духовный подъем. Мне даже дышится иначе. Глубже и легче. Полной грудью, что говорится.

— Ну вот, с одной проблемой разобрались, — хмыкает Владислав Владленович, так и не выпустивший моей руки. — Едем дальше, — тянет прочь от здания, в сторону оставленного в стороне автомобиля.

И я снова не сопротивляюсь. Послушно иду за ним и ловлю себя на том, что улыбаюсь. Мне хорошо, и я этого не скрываю. Даже дождь заканчивается, и ему на смену приходит солнце. Будто само небо благословляет мой развод. А то, что где-то на задворках души все еще туманно и сыро, — проходящее. Не хочу о том думать. Потом, когда останусь наедине. Хотя одной оставаться совсем больше не хочется. Не хочу страдать по утерянному и реветь, как дурочка, не в силах ничего изменить. Борис того не стоит. Я даже готова закрыть глаза на чертову машину. К слову, о ней…

— Владислав Владленович, как думаете, можно отсудить машину, за которую я самостоятельно выплачиваю кредит, но оформлена она на другое имя? — интересуюсь, уже будучи в салоне.

Мужчина только собирается завести двигатель, но так и не делает этого.

— В каком смысле? — хмурится, оборачиваясь ко мне. — Вы для покупки брали обычный кредит, что ли?

— Нет. Машина куплена в салоне в кредит на имя мужа. Но именно я ездила на ней и выплачивала кредит.

Владислав Владленович откровенно морщится.

— Оно вам надо? — спрашивает, хотя то больше ворчание напоминает, и все-таки заводит двигатель.

— Я половину суммы уже за нее отдала. Да и в принципе с машиной легче.

— Если так хочется отдельную машину, будет вам машина, — вздыхает босс. — А ту оставьте мужу. Вместе с остатком выплат по кредиту, — усмехается неприятно.

— Ага, я за нее полмиллиона уже отдала, а теперь на ней будет ездить он или его любовница? Ну уж нет!

И только высказав свое возмущение, до меня доходит вторая часть сказанного сидящим рядом.

— В каком смысле будет мне машина? — смотрю на него с подозрением.

С него станется…

— У меня есть еще одна, для загородных поездок, и просто на всякий случай, если эта вдруг сломается. Хотя с учетом, что мы будем жить вместе, вам отдельная машина не особо и нужна. Но в особо крайние случаи вы всегда можете воспользоваться той, если хотите.

…предложить мне свою.

Сумасшедший человек!

— Вы точно настоящий? — уточняю недоверчиво.

Все больше начинает казаться, что я в параллельную вселенную угодила. Не может быть в нашей такого идеала. Не верю. Вот и смех Владислава Владленовича это подтверждает. Настолько заразительный, что я и сама невольно улыбаюсь.

— Можете потрогать, убедиться сами, — протягивает он руку в мою сторону.

И я без раздумий исполняю озвученное. Перехватываю его ладонь, переплетаю наши пальцы и опускаю, кладя наши сцепленные ладони себе на колено.

— Спасибо, — благодарю от души, стараясь не думать, насколько двояко мужчина может интерпретировать мои действия, хотя я в них точно не вкладываю ничего такого. — Знаю, что уже говорила вам это, но все равно. Мне очень повезло встретить вас.

Хотя скорее заинтересовать как женщина. Едва ли в ином случае он был бы таким же обходительным, понимающим и помогающим.

— Даже спорить не буду, — усмехается босс, за что получает от меня по руке.

— Но иногда вы и впрямь невыносимы, — признаюсь.

А ответом мне становится все тот же веселый смех.

— Ну-у… Должен же у меня быть хоть один недостаток? — подмигивает собеседник.

— И то правда. Хотя, уверена, вы любой свой недостаток вывернете в нужную вам сторону так, что он станет достоинством в глазах окружающих.

— Что это, Алена Игоревна, неужели комплимент?

— А похоже? — улыбаюсь, глядя на него.

— Даже не знаю. По-моему, вам стоит еще немного над этим поработать.

— А вам — убавить самодовольство, — качаю головой.

— Что поделать, любите таким, какой есть.

— Ой, все, — сдаюсь, возвращая его ладонь на руль. — Поехали уже дальше, куда вы там задумали.

Зря задеваю эту тему. Я-то шучу, а вот Владислав Владленович…

— Дальше едем переподписывать наш с вами договор. Юристы должны были уже внести в него поправки.

— Договор? Какой договор? Зачем?

Что еще задумал этот невозможный мужчина?

— Будем с вами избавляться от лишних запретов между нами, — поясняет он между тем не особо понятно.

— Вы же понимаете, что это не значит, что я тут же соглашусь на все ваши условия? — предупреждаю на всякий случай.

— Убедили, — кивает он. — Прям тут же на все не надо, — добавляет со смешком. — Давайте хотя бы сперва до офиса доедем.

И я снова краснею из-за него, стоит только понять скрытый смысл его фразы.

— Владислав! Владленович… — выдыхаю смущенно и недовольно, никак не в силах подобрать слова, которыми можно было бы охарактеризовать этого наглеца.

Бесстыжий…

Не зря созвучно его фамилии.

И ведь с виду такой интеллигент.

— Я, между прочим, пока еще замужем, а вы у нас, помнится, чужих жен не соблазняете, — укоряю.

— А кто говорил о соблазнении? — с виду искренне удивляется мужчина.

Ну да, ну да, а я просто непорочно зачавшая девственница.

— То есть соблазнения не будет? Вот и славно, — ловлю я его на слове, как он меня раньше.

И в очередной раз зависаю на мужском смехе. И, черт, мне это нравится. Слышать, как ему весело. Из-за меня.

— Ничего, — говорит он, успокоившись. — Я два года терпел, месяц уж точно как-нибудь выдержу. По крайней мере, мне больше не придется мучиться мыслями о том, где вы, с кем и чем занимаетесь.

И я в очередной раз вынужденно оставляю при себе все возражения. Уж слишком ярко мое собственное воображение рисует то, где, с кем и чем сейчас занимается Борис. И пусть я обещала себе не думать о таком, но мысли не сотрешь. А они множатся в разуме со скоростью света, собираются в разнообразные картины, от которых опять тошнить начинает. Злюсь на себя за эту слабость, а исправить ничего не могу. Это так бесит! И перед сидящим рядом стыдно. Он столько делает для меня, а я все равно продолжаю вспоминать мужа раз за разом. Вот и отворачиваюсь в сторону окна, чтобы босс не понял моего состояния. Но то ли он хорошо меня изучил, то ли заметил что-то раньше, то ли просто так решил сделать, но в тот же момент я чувствую прикосновение к своей руке.

Мужские пальцы аккуратно обхватывают мою ладонь, практически скрывая ее под собой, слегка сжимают. Перевожу взгляд на лицо Владислава Владленовича, но он совсем не смотрит на меня, зато подносит мою руку к своим губам, оставляя на ней легкий поцелуй, после чего укладывает себе на колено, да так и оставляет там лежать, пока все так же молча выруливает со стоянки, вклиниваясь в общий поток автомобилей на главной автостраде.

Проходит несколько минут, а я продолжаю сидеть, как есть, с рукой на мужском колене. Кусаю губы в неуверенности, но не спешу прерывать прикосновение.

Я в жизни не прикасалась подобным образом ни к кому, кроме Бори, и это так… волнующе. Мне будто снова восемнадцать, и я тайком от бабушки бегу по пожарной лестнице через балкон на свидание. Такое давно позабытое чувство. Оно пьянит и манит, толкает на всяческие глупости. Но я как могу сдерживаю себя, напоминая, что мне давно не восемнадцать, да и рядом со мной не парень с соседнего двора, а мой босс. От присутствия которого я, кажется, становлюсь все более зависима.