Глава 18

В офисе нас и правда ждут обновленные договора, которые я сперва распечатываю, а затем мы с Владиславом Владленовичем вместе изучаем каждый пункт. Запрет на отношения и правда убран, вместо него добавлен целый новый блок с нововведениями для сотрудников с детьми.

— Корпоративный детский сад? Вы серьезно?

Смотрю на буквы в договоре, пытаясь осознать весь размах затеянного моим боссом.

— Так же, как и везде, — пожимает плечами мужчина. — Давно о таком думал, для повышения репутации компании, но все руки как-то не доходили до этого.

Какое там соблазнение? Да это во сто крат круче любой техники соблазнения! Да я за одно только это нововведение готова его бережно холить, любить и лелеять. Мне же теперь не обязательно в долгий декрет уходить. Разве что на полгода.

— Так и знал, что вам понравится эта идея, — улыбается Владислав Владленович при виде моей радости, которую я даже не думаю скрывать.

— Я вас обожаю, — говорю честно.

Мужчина выгибает брови.

— Знать бы раньше… — усмехается.

— Раньше я замужем была, мне по статусу не положено было любить вас, — парирую я деловым тоном.

— То есть теперь я все же могу надеяться на вашу любовь?

Все хорошее настроение резко падает до нуля.

Вот зачем задавать такие сложные вопросы?

Откуда мне знать, что будет дальше? Да, наши поцелуи влияют на меня, как валерьянка на кошку. Да, я испытываю к нему безмерное уважение, симпатию и сильно благодарна за все, что он для меня делает, но любовь…

— Время покажет, — не соглашаюсь, но и не отрицаю.

Значит ли это, что я сдаюсь? И да, и нет. Но и спорить с боссом по каждой мелочи мне надоедает. Он ведь все равно поступит по-своему. И признаться честно, я от этого каждый раз только выигрываю. Как и то, что я буду жить у него, не значит, что стану зависима во всем остальном. И, пожалуй, раз уж даю свое согласие, нам стоит, наконец, это все обсудить полнее.

— Я согласилась жить у вас… — начинаю с малого, принявшись проставлять подписи на листах нового договора.

— Опять условия, — вздыхает босс, откладывает ручку и откидывается в своем кресле. — Внимательно слушаю.

И я невольно улыбаюсь на такую реакцию. И отвечаю не сразу, сперва заканчиваю с договором. И только проставив последнюю подпись, возвращаю внимание своему начальнику.

— Никаких условий, — сообщаю с самым серьезным видом. — Я понимаю, что денег вы с меня не возьмете за проживание, и предлагать такое значит обидеть вас, поэтому я просто прошу дозволить мне вести быт.

Сперва говорю, потом мысленно кривлюсь. Как в какой-нибудь дешевой пьесе.

…дозволить вести быт…

Кто вообще так говорит, Алена?

То-то Владислав Владленович зависает, глядя на меня с некоторым удивлением.

— Идет, — выносит согласием, спустя продолжительную паузу. — Но теперь у меня появилось условие.

— Какое? — напрягаюсь тут же.

— Вы не будете перетруждаться. Не надо из чувства благодарности доводить себя до бессилия. Я вообще за то, что живущие вместе и за домом следят вместе.

Теперь уже я зависаю.

— Знаете, Владислав Владленович, — не выдерживаю, — мне очень нужен мастер-класс по воспитанию ребенка от ваших родителей.

Серьезно, как надо так воспитывать, чтобы из сына вырос такой вот идеал? Я тоже такого сына хочу!

— Вот завтра сами и поинтересуйтесь, — весело ухмыляется босс. — На семейном обеде.

Икаю.

Какой еще нафиг обед?

— Самый обыкновенный. Праздничный, — поясняет мужчина.

Праздничный? Какой еще праздник?

Как задумываюсь, так и вспоминаю. Восьмое марта. Международный женский день. О котором я благополучно не помню до данного момента. А ведь еще позавчера заказываю два букета цветов для матери и бабушки Владислава Владленовича.

Со стоном накрываю лицо обеими ладонями, выставив локти на стол. Меня опять накрывает острым чувством безысходности. Силы покидают тело в одночасье. Вроде вот только испытывала подъем и энтузиазм, а теперь хочется лечь на диван, накрыться с головой неубранным с него пледом, и потеряться в этой темноте.

Что за насмешка судьбы? Дать самое желанное и при этом отобрать все остальное…

А ведь мы с Борисом должны были идти в какой-то французский ресторан завтрашним вечером, где уже заказан столик. Теперь он, наверное, поведет туда свою любовницу. Я же буду сидеть в чужом доме в одиночестве глотать слезы, глядя на фото нашего с ним малыша…

— Алена, — слышится сочувственное рядом, а затем моих ладоней касаются чужие, отводя от лица, вынуждая смотреть на их обладателя.

Босс сидит передо мной на корточках и ласково улыбается.

— Я дура, я знаю, — вздыхаю. — Расстраиваюсь из-за человека, которому на меня наплевать.

— Нет, — качает он головой, после чего подносит одну руку к моей щеке, аккуратно стирая с нее след, оставленный одинокой слезой. — Вы не дура. И расстраиваться в вашей ситуации — это нормально. Нет ничего хуже предательства близкого человека. Вот будь вы безразличны к происходящему, я бы в вас точно разочаровался.

— Так вот что мне нужно делать, чтобы отвадить вас от себя… Учту, — фыркаю насмешливо.

Все-таки это талант — умение одной фразой поднимать другим настроение. По крайней мере, в моем случае действует безотказно. Как и его открытая и обезоруживающая улыбка. Безумно красивая. Как и он сам. Особенно, глаза. Никак не перестану восхищаться ими.

— Сомневаюсь, что у вас это получится, но вы всегда можете попробовать, — бросает мужчина на меня хитрый взгляд. — Например, завтра на семейном обеде.

И вот как такому отказать?

А никак.

— Ладно, — соглашаюсь. — Но только ради эксперимента, — добавляю важно.

— Договорились, — ухмыляется босс.

Подхватывает мою руку и медленно, не сводя с меня своих потрясающе синих глаз, подносит к своим губам, оставляя на ее внешней стороне продолжительный поцелуй. Так и замирает, глядя на меня снизу вверх, и я ловлю себя на мысли, что не хочу прерывать наш невинный контакт. От него веет таким теплом, отражается мириадами жгучих мурашек по всему телу, заставляя сердце стучать сильнее и чаще. И чем дольше длятся наши переглядывания, тем более быстро и гулко оно бьется, как бомба с отложенным таймером, вот-вот рванет. Идиотское сравнение, но лучше не придумывается. Вообще ни о чем не думается, если честно. Только о том, как же близко босс сейчас находится по отношению ко мне. Достаточно податься вперед, склониться еще чуть ниже, чтобы ощутить на губах чужое дыхание, а за ним и вкус. Едва сдерживаю желание сократить остатки расстояния и позволить себе эту слабость, вновь забыться, как уже бывало прежде за последние сутки.

Не знаю, как у мужчины получается так на меня воздействовать, да и не важно это, мне просто нужна еще одна анестезия в его лице. Именно поэтому подскакиваю со стула и фактически сбегаю из его кабинета. Ведь обещала себе, что не стану делать из Владислава Владленовича заплатку на сердце, а сама… не лучше Бориса поступаю. То есть не поступаю, но хорошего в моем поведении все равно мало. Сам факт того, что я мысленно позволяю себе такое, уже говорит не в мою пользу. А ведь мы теперь еще и жить вместе будем!

Лучше бы не соглашалась…

Мне везет. Весь оставшийся день Владислав Владленович больше меня не дергает, и я могу спокойно заниматься своими рабочими делами.

Что сказать, выходной не удался. Остается надеяться, что завтра будет лучше. И не только у босса. Я даже близко не представляю нас с ним рядом в стенах его родительского дома. Впрочем, еще вчера я вообще нас вместе не представляла.

Как же быстро иногда жизнь делает свой поворот…

Вот еще бы предупреждала об этом заранее.

Как и кое-кто другой — о своих звонках.

Борис.

Непонятно с чего решивший мне позвонить.

Мало ему что ли утренней встречи было?

Очень не хочется брать трубку, но с него станется опять заявиться в офис, а мне одного раза за глаза хватило.

— Чего тебе? — интересуюсь, опустив всяческие приветствия.

Да, грубо, но у меня только от факта его звонка внутри все кипеть начинает, подобно лаве в активном вулкане.

— Ты подала на развод, — тоже забивает он на вежливость.

— Подала, — подтверждаю. — Что-то не устраивает? Так ты всегда можешь оспорить. Хотя я не советую. Если знаешь о заявлении, то значит тебе также известна причина этого решения. Не думаю, что стоит в этом случае доводить до суда и выставлять себя на посмешище, пытаясь вернуть неверную жену, к тому же беременную от другого.

Очень стараюсь звучать безразлично, но злое ехидство все равно прорывается наружу.

— То есть сам факт того, что ты мне изменила — это по-твоему не унизительно? — выходит из себя собеседник на раз. — У меня из-за тебя сделка срывается, ты в курсе? Ты мне репутацию портишь, дрянь!

Вот мы и добрались до причины его звонка. Стоило догадаться, что так будет. Потенциальный партнер Бориса слишком принципиальный, для которого важны семейные ценности, поэтому на все встречи с ним мы всегда ходили вместе, чтобы смягчить сердце сурового магната. Все же фирма Бориса относительно молодая и не все соглашаются в нее инвестировать, особенно крупные компании. Так что заключить текущий союз для него — то же самое, что подняться на новый уровень и привлечь новых спонсоров к сотрудничеству. А я, дрянь такая, все порчу.

— Какая-то хреновая тогда у тебя репутация, Борюсик, если ее так легко испортить. Но, так и быть, можешь сказать всем, что я заболела, а потом выставишь в глазах всех себя жертвой неверной жены, которая, дрянь такая, бросила тебя ради более богатого любовника, — предлагаю ему.

Собираюсь уже сбросить вызов, но дальнейшее вынуждает притормозить.

— Придешь, поможешь подписать договор, и я дам тебе развод. Машину тоже можешь забрать себе.

Я даже трубку от уха убираю, чтобы посмотреть на телефон и убедиться, что мне не послышалось.

— Вот ты сейчас серьезно? — уточняю на всякий случай.

Ну, правда, не может же он мне по-настоящему предлагать такое и ждать, что я соглашусь и тут же побегу радостно ему помогать?

Вот же… козел, прости господи!

Как у него только мозг вывернул мысли в эту сторону?

— Значит так, Борис, ни о чем договариваться мы с тобой не будем. Как и помогать тебе я ни с чем не стану. И машину свою себе оставь. Мне она не нужна. И больше не звони мне. Вообще забудь о моем существовании вместе с этим номером телефона. А если продолжишь, я пожалуюсь в полицию на преследование и угрозы с твоей стороны. Ты сделал свой выбор. И да, ты прав, я дрянь. Но знаешь что? Я точно лучше тебя!

Я сбрасываю вызов, вношу абонента в черный список, после чего отшвыриваю мобильный в сторону и откидываюсь спиной в кресле, прикрывая глаза в попытке успокоить расшатанные нервы. Очень хочется пойти в кабинет Владислава Владленовича, чтобы он отвлек меня, но ничего такого, конечно же, не делаю. Сколько можно со мной нянчиться? Пора уже самой начинать о себе заботиться, не перекладывая эту ответственность на кого-то другого. Поэтому усилием воли все-таки изгоняю из головы образ неверного супруга, надеюсь скоро бывшего, и возвращаюсь к работе. У меня там, помнится, с бухгалтерией есть не решенное дело, за него я и принимаюсь.

Приходится потратить не один час, чтобы вместе с Тамарой Павловной распределить расходы на хозяйственные и производственные нужды, а некоторые и сократить. В итоге мы добиваемся нужных результатов, и я с радостью возвращаюсь к своим привычным делам.

Ни за что и никогда не буду работать в бухгалтерии!

И так постоянно решать их вопросы приходится. А ведь это вообще не в моей компетенции. Но кого когда волновали чужие обязанности?

Иногда мне кажется, что я не помощница генерального директора нашей компании, а его заместитель. Чуть что, все сразу почему-то бегут ко мне за помощью. Даже начальник технического отдела, в тонкостях работы которого я вообще ничего не смыслю. Максимум могу операционную систему переустановить, а вот вся их работа с интеграцией программных модулей в общую сеть — лес дремучий. Но идут и идут. А на вопрос, почему ко мне, задают встречный:

— А к кому еще?

Действительно!

В общем, конец рабочего дня я встречаю в состоянии “наконец-то домой” и тихой радостью, что завтра выходной. Безропотно хватаюсь за руку босса, следуя за ним послушной овечкой, лишь бы подальше отсюда и поскорее.

— Устали? — интересуется мужчина, будучи в лифте без свидетелей, притягивает ближе к себе, обнимая.

— Угу, — выдыхаю, даже не думая отстраняться.

Изматывающий день какой-то вышел. Вот и не сопротивляюсь, утыкаюсь в широкую грудь лицом, прикрываю глаза и замираю на те секунды, что мы спускаемся на подземную парковку.

— Потерпите. Приедем домой, сделаю вам ванну, — гладит он меня по спине.

— И покушать?

— И покушать, — улыбается мужчина.

— Тогда на мне посуда и завтрак.

— Договорились.

Да. Вроде даже неплохо так. Когда не одна все делаешь, а делишь обязанности. И не только ты заботишься о ближнем, но и о тебе.

Пожалуй, я и впрямь могу в такое влюбиться. В него…