Глава 20

— Добрый вечер, дети, — здоровается с нами Ольга Владимировна.

Ее тонкую фигурку облегает красное платье до колен, вызывая зависть к тому, как же хорошо она выглядит в свои пятьдесят. Да и старший семейства Бестужевых ей под стать в черных брюках и белой рубашке. Он приветственно кивает мне, а я — ему, крепче цепляясь за мужскую руку. Нервы, нервишки, нервишечки…

— Привет, — целует в щеку свою маму Владислав Владленович, протягивая руку отцу.

Тот пожимает, но смотрит исключительно на меня.

— Здравствуйте, — лепечу, не в силах перестать нервничать.

Вот уж никогда бы не подумала, что буду обедать с этими людьми.

— А мы уж думали, вы передумали, — открыто улыбается нам женщина.

— А ты уже и обрадовалась, да? — хитро прищуривается мой спутник.

В ответ Ольга Владимировна смеется.

— Надеялась, — подтверждает кивком свои слова женщина. — А то ты ж у нас как саранча. Приходишь, съедаешь все, нам с отцом и крох не достается.

— Ты зачем меня перед девушкой позоришь, жестокая женщина? — укоряет её босс.

— А пусть знает, с кем связалась! — гордо задирает она подбородок и вдруг шагает ко мне, берет меня под руку и тянет меня прочь от своего сына. — Идем, Аленушка, покормим тебя.

Приходится отпустить чужую руку, хотя смотреть на ее обладателя не перестаю, делая большие глаза. Но тот лишь довольно улыбается, игнорируя мою немую просьбу об освобождении. Предатель!

Ничего не остается, как следовать за Ольгой Владимировной в комнату, из которой она с мужем вышла нас встречать.

Переступаю порог и попадаю в просторную кухню-столовую. Благодаря трем широким окнам здесь достаточно светло. На другой стороне помещения виднеется островок для готовки с каменной столешницей стилизованной под мрамор, а перед ним установлен стол персон на десять, не меньше. И уже сервированный на семь персон. На белой скатерти расставлены различные блюда, вазы с фруктами и бутылки с минеральной водой и соком.

Моя провожатая подводит меня к третьему стулу справа от места во главе.

— Присаживайся, дорогая, — велит. — Можешь накладывать себе все, что хочется.

— Спасибо, — благодарю негромко.

Берусь за спинку стула, собираясь отодвинуть его и сесть, но не успеваю. В зал входит босс и быстрым шагом направляется ко мне. И я почему-то застываю, пристально следя за его приближением. Высокий, широкоплечий и чертовски красивый. Темные волосы небрежно уложены, как если бы их обладатель то и дело ерошил их рукой, на губах играет лукавая усмешка. Вопреки ей глаза цвета морской волны смотрят мягко и тепло.

— Я помогу, — заявляет негромко, остановившись рядом.

Его ладони скользят по моим, и я вместо того чтобы отойти смотрю на то, как мужские пальцы проводят по моим, задерживаясь на мгновение дольше положенного, прежде чем сжимают деревянную планку.

— Прошу, — раздается над головой тише чем до этого.

И я вздрагиваю от неожиданности, тут же согласно киваю и шагаю в сторону, отводя взор в сторону. Чувствую себя неловко, подобно застуканной за наблюдением объекта своего интереса школьнице. Им же и застуканной, к слову. Вот и сажусь на свое место, делая вид, что занята изучением выставленных блюд. Три вида салата: стандартное оливье, цезарь с кальмарами и еще один мне незнакомый. Помимо них есть еще мясная, овощная и фруктовая нарезки. Все красиво оформлено, сразу видно руку мастера. Ко всему прочему Ольга Владимировна приносит на белом блюде запеченную индейку в окружении круглого картофеля. Выглядит настолько аппетитно, что я едва сдерживаю порыв протянуть руку и отломить кусочек мяса прямо пальцами, а следом и овощ начать есть прямо так, игнорируя столовые приборы.

— Вижу, угодила, — слышится довольное от той, кто все это приготовила.

И я планомерно смущаюсь. Определенно, беременность на меня очень плохо влияет. И это только ее самое начало! Что дальше-то будет? Причем, чем дольше смотрю на сочную птицу, тем сильнее хочется ее попробовать. Просто ужас!

— Влад, поухаживай за своей гостьей, а то еще немного, и она точно на еду наброситься, — замечает мой голодный взгляд Владлен Леонидович. — Ты не кормишь ее что ли? — откровенно потешается.

За что получает полотенцем по спине от своей жены.

— Не слушай его, Ален. Старческий маразм подкрался незаметно, — говорит она. — Давай я тебе сама наложу, — берет нож и начинает шустро разрезать индейку на аккуратные части.

И вот я сижу в столовой родителей моего босса, его мать накладывает мне еду, отец с улыбкой за этим всем наблюдает, а сам Владислав Владленович держит под столом мою руку и тоже улыбается. И в этот момент его отчество даже в мыслях звучит по-идиотски. Но я вновь и вновь повторяю его про себя. Потому что так правильно. Потому что… слишком быстро все развивается. Я еще даже не развелась, а уже живу с другим мужчиной и обедаю с его родственниками. Это в принципе звучит ненормально, что уж говорить о том, что я делаю это наяву. Я точно не в себе. Хотя бы потому, что мне нравится. В семье Бестужевых царит такая теплая и доверительная атмосфера, что в нее хочется погружаться все глубже. С каждой новой шуткой, веселым смехом, довольным взглядом… Сразу видно, что они счастливы. И мне до сих пор не верится, что я оказалась в ее составе. И никто ни единого слова против не сказал! Наоборот, сидят и с интересом слушают нашу историю знакомства в исполнении моего босса.

— Я ее тогда как увидел, решил, что школьница какая-то. А потом поднимаю бумажку, а там резюме. И в нем возраст двадцать пять. Представляете? Вы на нее посмотрите, какие там двадцать пять? Больше пятнадцати не дашь. Даже сейчас.

Извращенец!

Вслух, конечно, не говорю ничего такого, но про себя именно так и обзываю мужчину. Ну а как еще? Если он во мне школьницу видит?

Псих ненормальный!

Но это я так, не серьезно. На самом деле мне приятно, с какой теплотой мужчина отзывается обо мне перед своими родителями. Боря так не делал. Познакомились и познакомились, какая разница как? Вместе и все. Помню, мне было обидно такое отношение, но бывший сам по себе не особо говорливый и не любитель сплетничать. Если только о работе. Вот о ней он мог часами рассуждать. Его фирма — его ребенок. Странно, что он настоящего захотел. И кажется, я опять не о том думаю.

— Я в тот момент ею себя и ощущала, если честно, — признаюсь зачем-то. — Мне в очередной раз отказали в рабочем месте, и как раз потому, что слишком молодо выгляжу, да еще без опыта, отчего не внушаю доверия. Так что предложение пройти новое собеседование я встретила без особого энтузиазма. Даже не знаю, почему согласилась. Наверное, решила добить остатки надежды.

А еще, если вспомнить, то мне понравился босс. Его глаза. Они излучали столько тепла, что я потянулась за ним. Вот и пошла. Тогда я этого не понимала, но в действительности я всегда шла на работы с мыслями о том, что вот сейчас приду и увижу его. Он мне улыбнется, что будет значить, что день прожит не зря.

С последней мыслью я замираю, глядя на мясо в тарелке. Я оглушена, растеряна и в ужасе от самой себя. Хотела бы сказать, что это мозг притянул за уши ситуацию и овеял ее искусственным романтизмом, но… я ведь правда всегда радовалась рабочим будням из-за встречи с Владиславом Владленовичем. Хотя тогда оправдывала это благодарностью за то, что он дал мне шанс показать себя. А теперь получается, я им давно и сама заинтересована, что ли?

Да нет! Быть не может! Я ведь правда даже мысли такой не допускала до этого момента! Гасила в себе любой намек на подобное…

Саму себя убедила…

Что-то мне опять плохо.

— Алена? — тут же реагирует на изменение в моем настроении Бестужев, и я резко подскакиваю со стула.

— Простите, но мне несколько плохо. Где у вас… ммм…

— Ох, сейчас, — встает следом за мной Ольга Владимировна. — Я тебя провожу, — предлагает.

Я не спорю. Хоть кто пусть провожает, лишь бы поскорее остаться одной и переварить все эти нелепые мысли, рожденные обиженным на мужа подсознанием.

Да, именно так, а не то, что я внезапно осознаю. Полнейшая чушь! Невозможно, что тебе кто-то нравится, а ты даже не замечаешь этого. Ведь да?

Да точно!

Это все просто гормоны. Они шалят и вынуждают видеть то, чего нет. Да и Владислав Владленович так и напрашивается своим хорошим отношением. Но такими темпами ему и вправду не составит труда влюбить меня в себя. И что мне тогда делать?

“Расслабиться и получать удовольствие”, — ехидно отзывается голос в моей голове на придуманную чушь.

Дурной…

Вот, допустим, поддамся я сейчас происходящему, а что потом? Если вдруг ничего не получится? Опять идти, думать куда приткнуться, разочаровываться в себе, еще и работу новую искать. И все это с маленьким ребенком на руках. Оно мне надо? Нет, конечно. Пусть и очень хочется поддаться, нужно помнить о последствиях, которые коснутся не меня одну. И к черту тех, кто считает, что риск оправдан. Может и так, но лично я не готова идти на него. По крайней мере не тогда, когда это влияет не только на одну меня. Ребенок — вот что приоритетно, все остальное — труха.

— Вот эта дверь, проходи, — выводит меня из размышлений голос Ольги Владимировны.

Мы и правда успеваем дойти до нужного помещения, оказывается.

— Спасибо, — благодарю.

Если честно, меня хоть и подташнивает, но не настолько, чтоб бежать в туалет, скорее просто хочется немного уединенности. А еще обнять добрую женщину. Мне до сих пор странно знать и видеть, что есть семьи, в которых царит такая благодушная атмосфера. Я не помню своих родителей, бабушка всегда относилась ко мне с прохладцей, родители Бориса хоть и приняли меня, но все равно выдерживали дистанцию, а наша с Борисом семья… Еще недавно мне казалось, что она идеальна, теперь же, когда есть с чем сравнивать, я понимаю, что у нас и семьи-то не было. Только совместные вечера, когда я слушала о проблемах его фирмы, и… все. Все! Днем мы оба на работе, в выходные… Боря тоже работал. Фирма требовала внимания своего начальства всегда. Впрочем, не удивлюсь, если это была отговорка для встреч с его любовницей. Когда мы проводили время вместе просто так, для себя? И не вспомню уже. Светские рауты не в счет.

В этой же семье сразу видно, что они на первом месте друг у друга, уже потом какие-то деньги и работа. За прошедшее время о том еще и слова не произнесли. Полная гармония. Аж завидно. И обидно. Что я до этого момента не замечала того, насколько пуста и однообразна моя жизнь с Лебедевым. И плакать опять хочется из-за собственной никчемности.

— Ох, ты чего, девочка, плакать надумала что ли? — доносится взволнованное от моей сопровождающей. — Ты мне это брось. Что вообще случилось?

— Ничего, — качаю головой, утирая выступившую влагу на глазах. — Просто… — замолкаю, но уже через паузу добавляю едва слышно: — Вы все такие хорошие.

А потом делаю то, чего никогда бы в иной ситуации не сделала, — обнимаю стоящую рядом.

Ольга Владимировна закономерно теряется от моих действий. Застывает. И лишь по прошествии нескольких секунд обнимает меня в ответ. Крепко-крепко. И мне так хорошо… Наверное, так себя чувствуют дети, когда их обнимает мама. Я этого не помню. Не знаю. Возможно, что ошибаюсь, как на протяжении долгих лет отношений с мужем. Но так хочется верить. Хоть немного. Кому-нибудь. Но на деле я почти сразу отстраняюсь.

— Извините, — каюсь.

На женщину больше не смотрю и спешу поскорее скрыться от ее внимательного взгляда, так похожего на взгляд ее сына. С которым сталкиваюсь по выходу обратно в коридор. Замираю на пороге, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Все хорошо? — интересуется он, и я согласно киваю.

— Да. Просто накрыло что-то… гормоны, наверное, — заставляю себя улыбнуться ему.

— Наверное, — соглашается Владислав Владленович.

И мне опять хочется сократить его имя до простого Владислав. Хотя бы в мыслях. Отчество все больше становится лишним в моем подсознании. Ощущается чужеродным.

Мужчина шагает ко мне ближе и неспешно проводит пальцами по моему подбородку, пристально следя за своими действиями.

— Вода осталась, — произносит негромко хриплым голосом.

И я снова согласно киваю, не менее пристально следя за ним.

В глазах цвета морской волны бушует шторм, отражаясь мурашками по всей моей коже. И мне бы отстраниться, но я стою. И жду. Что же будет дальше…