Глава 18

Дедушка грустно улыбнулся. В его глазах затаилась тихая грусть.

— Знаешь, сколько раз я задавал себе этот вопрос? Думаю, из-за того, что посчитал ее слова несерьезными. Решил, что это блажь, а никакая не любовь. Знал, что настоять на своем совершенно не сложно. Алия всегда была мягкой, послушной.

Дедушка замолчал на миг, улыбнулся своим воспоминаниям, а потом добавил:

— Я так думал, не замечал ее внутреннего стержня, а когда мои глаза раскрылись, было уже слишком поздно — твои родители сбежали.

Признавать свои ошибки тяжело. Я пересела на диван к дедушке и положила голову ему на плечо.

— Ты преследовал ее много лет, — тихо промолвила я, подталкивая к разговору. Мне не хотелось, чтобы он уходил в себя, в прошлое.

— Хотел вернуть домой.

— Без папы она бы не стала…

— Я знаю. Когда понял, насколько он для нее важен, мое мнение изменилось. Мы бы приняли ее выбор.

— Она не знала. Чтобы родить меня, отказалась от своего тотема и оборвала с ним связь.

Мужчина побледнел, и в его глазах вспыхнула такая боль, что я взяла его за руку, желая поддержать.

— Как она умерла?

Ему нужно было услышать это, узнать. Мне было тяжело вспоминать. Теперь я сжимала его руку, ища поддержки.

— То лето я проводила на даче у других бабушки и дедушки, а родители заканчивали ремонт. Они очень спешили, ведь осенью мама должна была родить мне братика. Помню, они тогда все время спорили об имени. Не всерьез, так, шутя, смеясь. Хотели даже на бумажечках имена написать, чтобы я вытянула, но бабушка их отругала. Я тогда на нее обиделась, мне ужасно хотелось поиграть в такую лотерею.

Когда спала обеденная жара, мы засобирались домой, но в последний момент мне удалось уговорить родителей оставить меня на даче еще на недельку. Последнее, что я помню, как мама смеялась и держала в руках букет собранных мною цветов, а папа улыбался и просил не шалить.

На этом счастливые воспоминания заканчивались. Я замолчала, перевела дыхание и задавила в себе эмоции. Мои слезы не помогут, только усугубят и без того непростую ситуацию.

— Позже мы узнали, что водитель фуры заснул за рулем и выехал на встречную, папа пытался избежать столкновения, но… Они умерли мгновенно. Все вместе. Без меня.

— Это я виноват. Если бы Алия не избавилась от тотема, то выжила бы. Оборотни очень сильные и почти неуязвимые.

Я мягко покачала головой.

— Ты не знаешь этого наверняка, никто не знает. Отец ведь был очень сильным магом, но отчего-то не применил свою силу. Наверно, просто не успел. Все произошло слишком быстро, за считанные секунды.

— Прости, что заставил все это опять пережить.

В его глазах стояли непролитые слезы, а мне не хотелось заканчивать разговор на такой грустной ноте.

— Расскажи мне, какой она была? Кто был ее зверем?

Дедушка улыбнулся. Черты его лица смягчились, и теперь он уплыл в радостные воспоминания, пряча свою боль в самую глубину души, чтобы достать ее из заветного тайника, оставшись наедине с собой.

— Они с Реей были не особо дружны. Тотем оказался сильнее, требовал от хозяйки больше смелости, решительности, даже авантюризма. Аля же, словно в противоположность ей, любила тишину, предпочитала читать книги, а не активный отдых, мечтала о семейной жизни, а не о месте во главе стаи. Еще будучи юной девочкой, тотем дочери мог подчинить себе других девушек прайда, даже некоторых парней. В эти моменты Аля злилась на Рею и обвиняла мою жену в несправедливости.

Слушая рассказ, я чувствовала странное волнение, мой тотем тоже всполошился. Я попыталась его успокоить и вдруг поняла:

— Рея? Ты сказала Рея, но так зовут мой тотем.

— Белая тигрица с синими глазами? — нахмурился собеседник.

— Да.

— Видно, Аля как-то передала ее тебе, не знаю, как это возможно…

— Когда менталист разрывал их связь, мама была беременна мной.

Я знала как, поняла это сразу. Интересно только, мама знала о подобном варианте или нет?

— Тотем не хотел умирать, думаю, ты стала для него единственной возможностью на спасение.

Мы замолчали, каждый думал о своем, а стрелки на часах бежали. Нужно было возвращаться ко всем, нас ждал семейный ужин и Новый год с новым счастьем.

— Люда, я поклялся, что никогда больше не надавлю на своих детей. Если Натан тебя обижает, если это вынужденный брак…

— Нет-нет. Натан чудесный человек, очень внимательный, заботливый и так добр к нам.

— Но?

— Никаких «но», я буду счастлива с ним. Мы построим крепкую, дружную семью.

— Ты уверена, что хочешь именно этого? Именно с этим человеком?

— Да. — Мой голос звучал резко. Мне не нравились эти намеки. Я выбрала Натана — и точка.

— Обычно жены признаются, что любят мужей, а потом рассказывают об их достоинствах, но влезать я не стану. Просто знай: ты не одна, у тебя есть семья и дом, в котором ты всегда желанный гость.

— Спасибо, деда.

Моя благодарность была искренней, как и радость дедушки от обретения утерянной внучки. Маленькой части его дочки, перед которой он так и не успел покаяться.

А в гостиной стояла огромная елка, под самый потолок. Она была украшена разноцветными стеклянными игрушками самых разных форм и размеров: крошечными снежинками, большими пряничными домиками, нежными хрустальными цветами, волшебными феями и гномами, а еще — шарами, расписанными тонкой вязью узоров. У меня такой елки никогда не было, я застыла, рассматривая ее, и не слышала, как Натан подошел ко мне.

Его парфюм окутал меня, и я улыбнулась.

— Привет, — шепнула я мужу, принимая из его рук бокал с соком.

— Привет, волшебница. Как ты?

Он переживал, как пройдет наш разговор с главой тигров. Даже был готов присутствовать при нем, но мы еще дома договорились, что я пойду одна.

— Хорошо. Я так счастлива. Почти все, кто мне дорог, сейчас собрались здесь, в этом доме.

Я посмотрела в сторону подруги, которая оказалась моей тетей. Она стояла рядом с Арсеном и дедушкой. Мужчины о чем-то переговаривались, поглядывая в сторону Иры. Несложно догадаться, что речь шла о свадьбе. Подруга демонстративно поджимала губы и бросала яростные взгляды в сторону мужчин, но я знала, что это лишь игра. Ира отчаянно хотела быть вместе с Арсеном, но ее гордость не позволяла признаться в этом. Хорошо, что есть обстоятельства, «вынуждающие» ее.

— Скоро будем садиться за стол. — Рядом с нами появилась улыбающаяся свекровь. Она буквально излучала свет в своем платье из бисера. — Я посадила тебя рядом с Михаилом, ты ведь не против, милая?

— Нет, спасибо вам. — Против компании дедушки я не имела ничего против. — Вы так много сделали для нас.

Я была очень благодарна женщине, именно она уговорила дедушку не лететь ко мне, а собраться всем здесь. Натан не говорил, но я и так понимала, что историю с моим оборотом деда узнал. Меньше всего мне хотелось, чтобы он разговаривал сейчас с бабушкой. Вряд ли мужчина смог бы сдержаться от обвинений.

— Пустяки. Мы ведь одна семья, и я так счастлива, что скоро стану бабушкой.

Я покраснела, испытывая неловкость перед ней. Она ведь думает, что ребенок от ее сына. Как же сказать правду? Я взглянула на мужа, ища его поддержки, но Натан лишь сжал мою ладонь и заверил маму, что из нее выйдет чудесная бабушка.

— Натан, так нельзя. Она должна знать, — прошептала я, когда свекровь, словно бабочка, упорхнула к своему младшему сыну и его невесте, в которой я признала Ляну. Ту самую девушку, которая еще совсем недавно была влюблена в моего мужа. Очень странно, вряд ли ее чувства так быстро исчезли. Рея проявила солидарность со мной, и мы обе волновались за Макса. Слишком влюбленно он смотрел на эту плутовку. Если она разобьет сердце парню, мы ей спуску не дадим.

— Нет. — В голосе мужа слышался металл. Я даже вздрогнула, переводя взгляд с Ляны на лицо Натана. — Это только наше с тобой дело. Я — его отец, он — мой сын. Ты обещала.

Я помню, как он просил меня позволить ему стать для ребенка папой, но скрывать правду его рождения… Двуликий, какая же я ханжа! Сама ведь так и не сказала Алексу, да и не планирую. Возможно, когда страсти улягутся, когда Марина родит малыша, когда мой тоже появится на свет… Возможно, тогда я найду в себе силы простить Алекса и впустить его в жизнь ребенка.

Когда Натан залечит мои раны, исцелит мою душу и я снова обрету крылья, влюбившись в него.

Алекс

Город горел сотнями огней. В воздухе кружились крупные снежинки, наполняя атмосферу волшебством и уютом, а лица прохожих светились улыбками. Только мужчина был непрошеным гостем на этом празднике веселья. Он не ждал ни Нового года, ни нового счастья. Ему бы вернуть старое, то, что не ценил и не берег.

Размешивая лед в стакане с виски, он стоял на балконе и курил. Давно брошенная привычка стала для него спасеньем или, наоборот, способом погибели. Интересно, сколько нужно выкурить пачек, чтобы заболеть хоть чем-то из того, что пишут? Рак легких ему подошел бы…

Или быстрее сдастся печень под натиском виски? От этих мыслей Алексу стала тошно. Он ломался, и ничто не давало ему толчка под зад, чтобы выбраться из этого душащего состояния безысходности.

Оказалось, что он весьма заменим. В банке дела идут и без него хорошо — Марк и другие заместители отлично справляются со всем объемом работ. Муж он тоже оказался не очень. Вчера Алекс встречался с бывшей и видел своими глазами, какая она счастливая. Матвей порхает над ней коршуном и взглядом был готов разорвать Алекса на части, но Маринка изменилась: стала мягче, веселее, открытее. Сейчас она была очень близка к той девчонке под дождем, что повстречалась Алексу. Значит, где-то там в ней жила та девочка, только не для него.

Ребенок. Страшно сказать, но после вчерашней Марины он уже не думал, что так ему необходим. Раньше Марина жила местью, мечтала об обретении власти, сейчас она, словно мать-земля, сфокусировалась на созидании и сохранении гармонии. Черт, он ей даже завидовал. Она смогла найти свой святой Грааль в лице Матвея, а его сокровище почти утеряно.

Как же Алексу хотелось просто взять Милу в охапку и унести за тридевять земель! И возможность ведь есть. Пара звонков — и выкрасть Люду из-под носа мужа не проблема, как и спрятаться хоть в этом мире, хоть в четырех других. Пусть ненавидит, пусть кричит на него, ругается, бьет своими маленькими хрупкими кулачками. Он все выдержит, все переживет столько, сколько надо, если бы точно знать, что ее любовь вернется.

Единственное, что его все еще не оставляло — это страх. Что, если она будет равнодушной к нему? Алекс готов сражаться с любыми исходными чувствами к нему, кроме этого.

Нет, он обещал ждать, значит, будет ждать. Мила должна прийти сама.

Небо озарилось вспышками салюта. Со всех сторон доносились поздравления: «С Новым годом!» Счастье захлестнуло улицы, но не добралось до него, стоящего на балконе и выпускающего сигаретный дым. Алекс усмехнулся, глядя на веселую толпу, размахивающую бенгальскими огнями и напевающую «Happy New Year», и протрезвел.

Хватит саморазрушения, достаточно этого дерьма. Он, Алекс Самсонов, Великий Александр, как зовут его за глаза в бизнес-кругах. И это прозвище он получил не просто так. Стратегия, тактика, успех — вот его девиз.

Он обещал ждать, значит будет, только забыть о себе не позволит.

Мужчина достал телефон, набрал всего три слова: «Жду тебя, любимая», — и отправил Миле. Пусть в эту новогоднюю ночь они не вместе, но он хотел, чтобы она помнила о нем, думала о них.

Люда

«Жду тебя, любимая».

Сердце застучало так гулко. Зачем он мучит всех и посылает мне эти сообщения? Я не вернусь. Буду грызть землю, разрываться на куски, но не вернусь. Я ненавижу ту себя, что любила его. Она слабая, безвольная, позволяющая уничтожать себя, ломать, перекраивать.

Я не такая. Больше нет!

Решение пришло мгновенно.

«Не жди» — мой ответ, и в телефоне больше нет этой сим-карты.

Нужно было сделать это раньше. Новый год, новое счастье, новая жизнь и новая сим-карта.

— Люблю тебя, — прошептал мне Натан, и его рука легла на живот, — вас.

— А мы тебя. — Эти слова вырвались так легко, что я и сама поняла их, лишь произнеся.

Муж застыл на миг, он так же не рассчитывал услышать такое признание, как и я сказать его.

— Чудеса случаются. — Натан перевел все в шутку и потянул меня танцевать.

Как же я ему благодарна за все это! Он чувствует все мои страхи и оберегает меня даже от них. С Натаном я собираю себя по кусочкам, учусь заново доверять людям, прирастать к ним и не бояться жить.

Он мое чудо, мой подарок судьбы. Спасибо тебе за него, Двуликий.