Глава 21

3 месяца спустя…

Утро началось с суматохи. Нет, мы не проспали и даже не случилось никакого армагеддона в масштабах нашей квартиры, хотя обычно именно он и был причиной раннего подъема.

Рик за эти три месяца подрос и стал понимать хоть какие-то запреты. К примеру, что если хочется что-то пожевать, то лучше использовать для этого специальные игрушки, а не обувь и мебель. Есть землю из цветка не так вкусно и забавно, как корм, и что если он испачкается на улице, катаясь в луже или грязи, то по возвращении домой его будут купать и сушить феном. Последнее особо не нравилось щенку, в отличие от вычесывания его белоснежной шерстки.

Сегодняшнее утро стало приятным исключением и подарило надежду, что мы все-таки неплохо справляемся с воспитанием собаки.

— Люд, ты не видела черную папку?

Натан очень переживал из-за сегодняшнего дня и сегодня он вместо Рика носился по дому.

— У тебя на столе, — спокойно ответила я, продолжая неспешно есть свою овсянку с орехами. Рик лежал в моих ногах и с интересом наблюдал за хозяином.

— Как ты думаешь, какой галстук лучше?

Натан подлетел ко мне с двумя вариантами: темно-синий и светло-серый.

— Серый. Помочь завязать?

— Да, пожалуйста.

Последний месяц беременности давался нелегко — живот вырос до огромных размеров, а я стала неповоротливой. Однако спешила как могла.

— Не волнуйся, все пройдет хорошо, — заверила мужа, завязывая галстук.

— Я не могу не волноваться, Люд. Что, если проект признают провальным? Ты ведь понимаешь, какая на нас ответственность.

— Натан, вы все отличная команда, и все это время каждый из вас справлялся на все сто. Комиссия обязательно признает проект перспективным и увеличит его масштабы.

Я мягко улыбнулась, справившись с поставленной задачей, и поцеловала мужа.

— Ты так в меня веришь. Спасибо. Не знаю, что бы я делал без твоей поддержки, любимая.

Натан сжал меня в объятьях так крепко, насколько позволял мой живот, и убежал на работу. Я же осталась одна в четырех стенах, но улыбка не сходила с губ.

Моя жизнь стала невероятно размеренной и спокойной. Вот уже два месяца, как меня заботливые родственники отправили в декретный отпуск. Если еще одного Натана я могла уговорить, то заговор всей родни побороть не удалось. Бабушка, тетя Ира (да, после этого предательства я называю ее только так) и семейство Чибисов в лице Арсена и Натана подключили тяжелую артиллерию — дедушку.

Глава клана тигров приехал в первых числах марта. Я так ждала этой встречи, а эти коварные люди сговорились за моей спиной! Дедушка долго рассказывал мне, как важен покой для будущей мамы, как ценен мой сын для всего клана тигров. Ведь именно он и станет наследником деда. На меня давили со всех сторон, призывая к благоразумию и откровенно манипулируя. Последним аргументом стал визит к врачу и УЗИ.

— Крупный плод, матка в тонусе, существует риск преждевременных родов. Никаких стрессов, побольше отдыхайте, умеренные прогулки на свежем воздухе перед сном и несколько препаратов.

Не думаю, что врач был с ними в сговоре. Так я и оказалась домохозяйкой. Натан рано уходил на работу, но иногда в обед заезжал домой покушать, а иногда сам привозил еду из столовой, вечерами мы гуляли по парку с Риком и заходили на ужин в уютный ресторанчик, но уже без собаки. Были дни, когда мы оставались дома и смотрели мультики. Теперь Натан знал всех диснеевских принцесс, а мне пришлось посмотреть все фильмы, снятые по комиксам «Марвел». Сейчас я с легкостью могла ответить на вопрос о любом супергерое, а раньше не отличала Халка от Существа. Один — зеленый верзила из команды «Защитников», другой — каменный человек из «Великолепной Четвертки».

Эта информация мне часто помогала в общении с ребятами из проекта «Одаренные дети». Юра, Паша и Кирилл — сыновья Амелии и Антона часто гостили у нас. В прошлом месяце эта парочка сыграла свадьбу и официально усыновила парней. Теперь все четверо мужчин уговаривали подругу родить им принцессу, о которой они готовы заботиться. Уверена, это Антон подговорил ребят, им-то Амелии отказать сложнее, особенно когда парни так искренни в своем желании.

— Люд, ну зачем спешить-то? У мальчиков сейчас переходный возраст, впереди выбор профессии, поиск себя в новом мире, первая влюбленность! Я не хочу упустить все это из-за памперсов или бессонных ночей. Вот подрастут мальчики, окончат школу — и можно будет подумать о дочке.

В чем-то я ее понимала и даже поддерживала, но стоит смотреть правде в глаза. Антон — тот еще жук и, как показывает практика, весьма целеустремленный. Все равно ведь своего добьется. Не сейчас — так через год, хотя нет, думаю, еще раньше, он же ребят в союзники взял.

Натан тоже мечтал о дочке, но не торопил. Лишь обмолвился о девчачьем варианте детской, когда я искала интерьер для комнаты сына.

Скинув тапки, я босыми ногами зашла в детскую, которая уже ждала своего нового жильца. Светлый цвет стен, легкие шторы салатного оттенка, детская кроватка с мобилем. Игрушки на нем были из мультика «Вини Пух», такое же постельное с защитой и балдахином.

Совсем скоро я буду менять памперсы на этом пеленальном столике, включать увлажнитель воздуха и сидеть на кресле-качалке с ребенком на руках. Я мечтательно провела по поверхности, поправляя заготовленную косметику для малыша: молочко, присыпка, масло для кожи, крем. Все готово.

Присев в плетеное кресло, я закрыла глаза и оттолкнулась ногами от пола. Послышались шорохи и звук лап по паркету, отчего на губах расползалась улыбка. Рик. Куда уж без него? Мокрый нос собаки уткнулся мне в руку.

— Нет-нет, даже не думай. Ты уже слишком большой для ручек.

Я погладила его по голове, но запрыгнуть на колени не дала. Покрутившись несколько минут, собака улеглась рядом с креслом и печально уронила морду на лапы.

Раскачиваясь в кресле, я задремала и проснулась вся в слезах. Мне снова снилась наша последняя встреча с Алексом и его ребенок. Я даже никогда не видела малыша, не знала, какого он пола, но сын Марины снится мне постоянно. Как я ни стараюсь забыть ту историю, выбросить все из головы не могу. А еще я ужасно боюсь рожать — мне кажется, что с моим малышом произойдет что-то ужасное.

В День всех влюбленных весь магический мир следил за свадьбой Марины и Матвея. Это была настоящая феерия, ожившая сказка: дворец, украшенный ледяными скульптурами, изысканные угощения, огромное количество талантливых артистов и развлекающих публику знатных гостей. Все было настолько помпезно, с таким огромным размахом, наверно, чтобы ее брак с Алексом навсегда стерся из воспоминаний людей.

Желание вычеркнуть прошлое понятно, но как можно что-то праздновать, если ты недавно похоронила ребенка? Общественность не знала о факте ее беременности и, собственно, о нападении и смерти малыша, но Марина все это пережила. Пусть никто не знает и приличия соблюдены, но сердце — оно ведь должно чувствовать? Или просто у таких, как Марина, его нет?

Алекс так и не позвонил. Первую неделю я ждала его звонка, подбирала слова для разговора, а затем разозлилась на себя за то, что мне не все равно, на то, что ему как раз плевать. Моя обида длилась до тех пор, пока я не увидела свадьбу Марины. Нигде не упоминалось ни о родах, ни о ребенке, будто всего этого никогда и не было. Наступив на горло своим принципам и гордости, я позвонила Марку. Двухминутный разговор расставил все на свои места: ребенок мертв, Алекс завалил себя работой и не поднимает головы.

— Самое время, чтобы одуматься и вернуться к нему.

Слова Марка резанули мое сердце, и я еще долго думала над ними.

Вернуться… По законам жанра ребенок должен расти с родным отцом, и со временем я, наверно, смогу простить Алексу всю ту боль, что он мне причинил. Если бы судьба меня не свела с Натаном, я бы воспользовалась советом Марка.

Однако встреча с Натаном все меняла. Он показал мне, что такое любовь. Не обладание, не потакание своим порывам, а настоящее чувство, основанное на слепой вере в другого, на стремлении сделать этот мир лучше, чтобы твоей половинке стало радостнее, легче на душе.

Разве я могу предать его? Как мне вернуться к Алексу, когда сердце уже отдано мужу?

Нет. Каждый из нас уже сделал свой выбор, и не моя вина, что Алекс с ним ошибся.

Злость, боль, обида — все исчезло.

Я отпустила их из своего сердца, чтобы заполнить пустоту другим: нежностью, благодарностью, заботой.

Будильник на телефоне заиграл, напоминая о репортаже, который я хотела посмотреть. Сегодня по магтелевидению будет выпуск о проекте «Одаренные дети» в прямом эфире. Натан зря волновался: все дети демонстрировали хорошие результаты в обращении с магией, оборотни из проекта ничем не отличались от своих сородичей, которые уже родились без блока. Весь педагогический состав показал себя профессионалами своего дела, а Натан держался уверенно и даже шутил, отвечая на вопросы журналистки.

После репортажа о школе ведущая начала объявлять другие новости, я уже хотела выключить телефон, но липкий страх начал ползти по спине, едва я услышала:

— Сегодня утром по пути на работу взорвалась машина успешного бизнесмена, владельца банка «Магбанк» Самсонова Александра Георгиевича. В машине он был один. Семья погибшего опознала обгоревшие останки по часам и другим украшениям. Дело расследуется, официальные версии пока не объявлены. Идет следствие. Наш канал выражает соболезнование родственникам господина Самсонова.

Я все слушала ведущую и слушала, рассматривала ее строгий неприметный костюм какого-то мышиного цвета, бледные губы, лицо, которое на самом деле ничего не выражало. Девушка была похожа на робота. Казалось, она даже не понимает, какую боль приносит, оповещая о смерти Алекса.

Взорвалась машина…

Опознали обгоревшее тело…

Мне не хотелось принимать такую правду. Он не может умереть. Это ошибка!

Я ведь так и не успела сказать ему о сыне.

— Мне нужно срочно увидеть Алекса!

Куда именно ехать, я пока не понимала, но схватила сумочку и ключи от машины.

Лифт еле полз. Мысли метались от одной крайности в другую: полиция или банк, морг или его квартира? И что за родственники опознали Алекса? Марина или Марк? Бывший босс никогда не говорил о родителях, я не посылала им открытки и подарки по праздникам. За все время, что я работала личным секретарем, они не звонили. Значит, они оба мертвы. Братьев, сестер у Алекса точно никогда не было. Он сам мне говорил, что единственный ребенок в семье.

Двери лифта наконец-то открылись, а вместе с этим пришло понимание — нужно позвонить Марку.

Выходя из подъезда, я все еще рылась в сумочке.

— Ну, где же ты? — шипела я сквозь зубы, мысленно проклиная телефон.

Я оступилась. Миг — и живот свело от сильной боли, перед глазами все поплыло от выступивших слез. Как же больно и страшно!

— Мой малыш, — прошептала я, накрыв живот рукой.

— Люда! — Ко мне спешил высокий парень, глава охраны банка.

— Игнат? — Я не поверила своим глазам.

— Что ты тут делаешь? — спросила, когда он наклонился надо мной.

— Мимо проходил. — Парень подхватил меня на руки и понес к своей машине.

— Потерпи немножко, сейчас доставлю тебя в больницу.

— Не верю, что мимо проходил, — прямо заявила я своему спасителю, когда он сажал меня на сидение.

— Ну и правильно делаешь. Ты ведь уже большая девочка, все понимаешь.

Ремень безопасности был быстро пристегнут. Игнат обежал машину и сел на водительское сидение.

— Кто приставил ко мне: Марина или Алекс? — сквозь зубы от нового приступа боли прохрипела я.

Оборотень хмуро посмотрел в мою сторону и завел машину.

— Люда…

— Игнат, пожалуйста, это важно.

— Босс. Опережая твои вопросы с первого дня, как тебя уволил.

Мы плавно выехали со двора, но новый приступ боли не заставил себя ждать. На это раз он был сильнее.

— Ай… — застонала я, прижимая руку к животу. У меня болело везде — и под ребрами, и низ живота.

— Сейчас, Люда, потерпи.

Игнат нажал что-то, и в салоне стали слышны гудки.

— Кому ты звонишь?

— Твоему доктору, — не отвлекаясь от дороги, ответил мужчина.

— Откуда у тебя его номер?

Оборотень хмыкнул.

— Люд, я, по-твоему, сопливый новичок, что ли? Первое правило профи — знать все об охраняемом объекте.

Пока Игнат разговаривал с врачом, я анализировала услышанное, хотя из-за боли думать рассудительно было сложно. Значит, Алекс никогда не отпускал меня. Всегда был рядом, охранял, оберегал, следил. Знал о каждом моем шаге!

Если он видел медкарту, то понять, чьего ребенка я ношу под сердцем, не составит труда. Видел ли? При воспоминании разговора с ним напрашивался вывод, что нет. Не смотрел или не придал значения.

— Игнат, ты слышал новости? — постанывая от боли, спросила я, когда мы остановились на светофоре.

— Об аварии? Да.

Мужчина склонился над моим креслом и передвинул его в лежачее положение.

— Он ведь не мог умереть, правда?

Сейчас мне нужна была надежда, что я не опоздала, что все еще можно сделать работу над ошибками.

— Я не знаю. Он сильный, но не всемогущественный.

Зажегся зеленый свет, и мы поехали дальше в молчании.

— Позвони моему мужу, пожалуйста, — опомнилась я, когда Игнат уже передал меня врачу.

— Извини, но пусть лучше это сделают медсестры.

Я понимающе кивнула. Действительно. Натану ни к чему знать об охране от Алекса.

— Спасибо тебе.

— Это моя работа. Береги себя, Люда.

— Прощай, Игнат.

Я помахала ему рукой, понимая, что больше мы с ним не увидимся. Заказчик мертв, охрана с объекта снята. Лучше бы Алекс о себе побеспокоился так, как обо мне.

Натан

Рывком я ослабил узел галстука на шее. Как же жарко! Только начало мая, а уже дышать нечем, и Ал сегодня целый день на взводе. Не хотел уезжать на работу. Чем ближе дата родов, тем труднее нам оставлять Люду одну.

Как же уже хочется взять жену и уехать домой, в стаю. Там безопасно, спокойно. Там я смогу работать, сидя дома. Джаним приходил бы к нам три раза в день и проверял бы состояние Люды и малыша. Мама коршуном следила бы за каждым чихом жены, а я был бы спокоен.

Мама за последние месяцы стала моим секретным агентом. Всеми правдами-неправдами она по телефону выспрашивала у Люды ее предпочтения и заканчивала отделку нашего дома. Я почти не вмешивался, полностью положился на мамино чувство вкуса и ее женскую мудрость. Исключение составила лишь кроватка. Я купил ту самую, что так понравилась Люде, когда мы покупали кровать в спальню. Она еще не знает, но обставляла Люда не ВИП-гостевую, а нашу с ней супружескую комнату. Думаю, за это открытие она на меня не обидится и за помощь мамы тоже.

Меня очень радовало, что две мои самые дорогие женщины нашли общий язык и часто созванивались, чтобы поболтать о своем, женском. Пару раз я слышал, как Люда расспрашивала о своей семье у мамы. Ира не таилась и рассказывала жене о сестре, показывала фото, но некоторые вещи виднее со стороны. Видно, Люда спрашивала у мамы то, что не решалась узнать у подруги.

Тема семьи была очень важна для жены, а еще она сильно хотела сходить на могилу к родителям. Мне еле удалось ее уговорить повременить с этим до родов. Все-таки сейчас сильные волнения ей ни к чему.

— Натан Олегович, к вам репортер, — оповестил меня по коммуникатору новый секретарь. Бабушка жены справлялась очень хорошо со своими обязанностями. Видимо, перфекционизм у них семейная черта. Амелии будет легко с ней работать, когда мы уедем.

Я не стал Люде пока говорить, что как только проект «Одаренные дети» закончит первую часть — адаптацию фокус-группы, то я планирую передать его в другие руки и уехать. Здесь нас больше ничто не держит, а тени прошлого лучшего оставить подальше от нашего счастья.

— Уже иду, спасибо.

Поправив галстук на место и нацепив вежливую улыбку, я спешил расквитаться с делами и вернуться домой. Во время интервью я нервничал, но вовсе не от неуверенности или проблем с проектом. Напротив, в нем я был уверен на все сто! Благодаря психологу и вниманию приемных родителей, а также новых одноклассников, ребята из проекта показали высокие результаты и приняли новых к себе с воодушевлением. Для них это все казалось ожившей сказкой или комиксом о супергероях, только главными героями стали они сами.

Меня тяготило иное — иррациональный страх за Люду. Чувствовала она себя хорошо, до родов было еще три недели, врачи делали положительные прогнозы, но отчего-то именно сегодня все внутри меня кричало: «Бросай все и лети домой!»

Когда мой телефон зазвонил, я уже знал, что-то произошло.

— Ваша жена на операции.

— Кесарево?

— И оно тоже. Приезжайте.

Оказалось, Люда упала на ступеньках, и у нее случился разрыв селезенки, а меня не было рядом. Это моя вина. Я должен был о них заботиться, оберегать.

К черту эту школу, проект. Весь мир сузился до двух людей: Люды и ребенка. Сына.

— Как они? — бросился я наперерез вышедшей из операционной медсестры.

— А вы кто? Папаша? — Она внимательно окинула меня взглядом, будто мой внешний вид играл какую-то роль.

— Да.

— Тогда отчего здесь стоите? — нахмурилась она и громко закричала на весь коридор: — Зоя! Подготовь!

Я не совсем понял, к чему меня готовить, но девушка тут же подхватила меня и потащила по коридору. Откуда только столько силы у хрупкой на вид девчушки! Комната, в которую меня привели, была небольшая, но светлая и по-своему даже уютная. Это что, для взволнованных пап палата? Мне сейчас вкалывать успокоительное будут?

— Я не …

— Ой, не волнуйтесь! Все будет хорошо! Ничего не бойтесь. Как только я положу вам сына на грудь, вы обо всем забудете, а я буду рядом. Если что — помогу. Раздевайтесь! — защебетала она, и все встало на свои места. Может, все-таки попросить укол? Что-то руки у меня дрожат.

Когда вам на голую грудь положат маленького человечка, вы поймете, ради чего жить. Я в тот момент понял. Не знаю, как появляется отцовский инстинкт, но осознание того, насколько от меня зависит счастье и благополучие малыша, пришло мгновенно.

Больше не было какого-то абстрактного ребенка. Теперь я стал отцом и у меня родился сын! Богатырь! Моя радость и гордость.

— Добро пожаловать в этот мир, Олег Натанович Чибис. Впереди тебя ждет столько всего неизведанного, но не волнуйся, мама и папа всегда будут рядом. Мы будем любить тебя, поддерживать все начинания и гордиться каждой победой, — тихонько объяснял я сыну, неспешно проговаривая каждое слово. Как будто от этого он сможет понять меня лучше. Наверно, для него все сейчас абракадабра. Вообще, у малыша оказались свои важные дела. Приоритетной задачей на данный момент стал кулак. Олежка изо всех сил старался засунуть его в свой крохотный ротик, а я не мог отвести взгляда от этого чуда.

— Давайте мне его. — Медсестра забрала сына. — Ему пора кушать.

С Людой я смог увидеться только через сутки, когда она отошла от наркоза и немного набралась сил. Жена выглядела слишком худой и бледной, но ее уже перевели из реанимации в отдельную палату.

— Как ты? — Я бережно провел рукой по бледной щеке и откинул золотую прядь на подушку.

— Словно меня переехал поезд. — Люда, кусая губу, медленно приподнималась. Я бросился ей помогать: придержал, поднял подушку повыше и чуть подтянул жену.

— Все наладится. Как только тебя выпишут, вернемся домой, в стаю. Джаним тебя подлечит своими травками и ритуалами.

— Натан, Алекс попал в аварию.

В ее глазах стоял немой вопрос. Правда или нет?

— Я знаю. Похороны состоялись сегодня утром.

Она прикрыла глаза, а я сжал кулаки. Только не это! Я не смогу тягаться с призраком.

— Прости меня, но я не могу так, не хочу. — По щекам любимой женщины текли слезы.

— Как? — мой голос охрип.

— Ты понимаешь, это неправильно, так нельзя. Мы обманываем всех! Да я твоей матери в глаза смотреть не могу. Давай расскажем правду? Он ведь больше не угроза.

Злость обрушилась на меня стеной.

— Ты хочешь дать моему сыну его имя? — Не знаю, как сдержался и спросил спокойно, без крика.

— Отчество, — поправила она меня. Да чтоб его!

Самообладание покинуло меня, я ведь не железный и не святой. Я живой!

— Все еще любишь его, да?! Люда, да очнись же ты наконец-то!

Мне хотелось встряхнуть ее, хотелось впиться губами в ее и поцеловать, чтобы стереть имя чужого мужчины с них.

— Натан, я…

— Ты просто режешь меня на куски. Это мой сын, понимаешь? Мой! А ты моя жена, не его. Мы семья, и здесь нет места призракам прошлого.

Я не мог уступить ей в этом. Во всем остальном — пожалуйста, но только не в этом!21b4bc

— Однажды Олег узнает правду, и что тогда? Кем мы для него будем? Предателями?

Она взяла меня за руку, и это успокоило. Я смог дышать и, кажется, думать не только эмоциями.

— Не прикрывайся заботой о сыне. А ты не подумала, чего ты его лишаешь? Как ты думаешь, сколько ему будет лет, когда его друзья заметят, что его отчество не Натанович? Кем его будут дразнить? Ты подумала, каково будет мне?

— Натан, правда все равно откроется.

— Да, мы сами ему все расскажем, когда придет время, а не бросим маленького мальчика разгребать дерьмо за взрослыми!

— Дерьмо? — Она убрала свою руку с моей. В глазах жены я видел обиду.

Мне не стыдно за это грубое слово. Именно так все и есть.

— Я все сказал. Решать тебе. А сейчас прости, у меня много других важных дел.

Подойти и поцеловать ее на прощание я не мог. Во мне все клокотало от злости. Дать Олегу отчество Александра. Сделать другого отцом номер один, а меня задвинуть на задние позиции, указать мое место. Отчим! Чем я это заслужил? Разве я не заботился о них, разве я не люблю их? Я не собираюсь быть ему родным отцом, я и есть его родной отец!

Я ушел тихо, почти беззвучно закрыв двери.

Люда

Мое маленькое солнышко уже два дня как было рядом со мной в одной палате. Кажется, я могу часами наблюдать за ним, вдыхать его аромат и целовать то пяточки, то носик. Когда мое сокровище жадно сосет грудь, я еле сдерживаю слезы от прилива нежности и любви.

Алекс подарил мне целый мир, и за это я всегда буду благодарна ему. Вся та боль, что я испытала по его вине, померкла в сравнении с тем светом, что дал мне наш сын.

Сейчас Олежка спит, сладко посапывая, а я терзаюсь сомнениями. Завтра нас выписывают. Мне нужно принять решение — вносить ли изменения в данные ребенка или оставить все как есть.

Олег Натанович или Олег Александрович?

Это непросто.

А еще нечестно по отношению к обоим мужчинам и моему ребенку. По праву рождения Олег имеет право носить отчество Александрович. Оно словно дань памяти, последние «прощай» и «спасибо». Почему Натан не понимает меня? Я не ставлю на пьедестал прошлое, я отпускаю его. Мне больше не больно, не страшно…

Так я думала целый день, убеждаясь в собственной правоте. Когда нас навещал муж, он вел себя отстраненно. Интересовался нашими делами, заботился, чтобы у нас было все необходимое, уверенно брал на руки сына, но многое умалчивал и почти не смотрел в мою сторону. После его ухода мне хотелось плакать. Тогда я поняла, что не только Натан не понимает меня, но и я его.

Он хотел быть отцом Олегу, он был им всю мою беременность. Своей просьбой я отбирала у него этот статус.

Если я заменю отчество у сына, я оттолкну мужа и построю между ним и ребенком стену. Дам обоим повод сомневаться друг в друге. Олег в тяжелые времена будет считать, что его родной отец так бы не поступил. Может, даже бросать обвинения в лицо мужу. Разве этого я хочу?

Натан же всегда будет соперничать с призраком за сердце и авторитет. Я причиню боль.

Правда когда-нибудь вскроется, но мы вместе ее переживем, потому что к тому времени наши узы станут крепче стальных тросов.

Когда-нибудь я поведу сына на могилу Алекса и расскажу, каким замечательным был его отец: гений финансов, решительный, целеустремленный, состоявшийся в профессии, человек слова и действия.

Когда-нибудь, но не сейчас.

Я взяла телефон и написала мужу:

«Прости меня. Я была не права».

Поразмышляв несколько секунд, отправила еще одну эсэмэску вслед: «Люблю тебя».