Эпилог

Полгода спустя

Через пять дней придет зима. Холодный ветер приминает траву, люди устало кутаются в шарфы и недовольно смотрят в серое небо. Мои руки замерзли, но не от холода. Сегодня я прилетела опять в этот город, в свое прошлое.

Натан был против этой поездки, просил остаться дома, в стае, послать юриста.

— Зачем тебе его наследство? Разве я недостаточно вас обеспечиваю? Люда!

Он не понимал, что дело не в деньгах. Это наследство, каким бы оно ни было — ниточка от Алекса к Олегу. Это то, что позволит сыну почувствовать заботу отца, ощутить его любовь, пусть тот не дожил до его рождения, но он побеспокоился о сыне.

Сейчас я была уверена, что Алекс все знал. Иначе отчего он вносил бы меня в свое завещание?

— Мне подождать вас? — Таксист остановил авто у кладбища.

— Нет.

Мне не хотелось спешить. Я так давно не была на могиле родителей, а к Алексу и вовсе не приходила. Любое упоминание о нем оборачивалось ссорой с Натаном. Он все еще ревновал меня к прошлому, а я не могла понять почему. Ведь у нас все хорошо. Мы любим друг друга, наш сын растет. Уже первые свои слова говорит: «баба», «деда», «мама», «папа», «ать» и «ам».

Вчера мне опять приснился сон о будущем. Огненный тигр, снежный барс и малышка белая тигрица с магией воды. Трое маленьких бандитов, мафиозный клан Чибисов. Именно о них я сегодня и хочу рассказать родителям.

Букет алых роз лег на черную мраморную плиту, с фотографии на меня смотрели счастливые и молодые мама и папа.

— Когда-то я поклялась на вашей могиле, что обрету семью. Этот день настал. У меня есть все, что только может желать человек для счастья: любимый и любящий муж, здоровый и веселый сын, даже собака есть! Огромная, прожорливая и ужасно пушистая. Из ее шерсти свекровь связала всем нам носки. Мне безумно повезло с семьей мужа. Все они приняли меня тепло и радостно. А еще я нашла свои истоки: дедушку и Иру. Они тоже часть моей жизни. Подумать страшно, что мы с ними никогда бы не встретились, если бы не Рея. Спасибо тебе, мама, за нее.

Я погладила ее лицо на фото. Как жаль, что они сейчас не со мной, что я не могу разделить с ними свое счастье, что никогда больше не обниму их.

— До весны, — выдохнула я.

В апреле у мамы день рождения, и мы с дедушкой и Ирой решили прийти сюда вместе.

Возле могилы Алекса я внезапно поняла, что сказать ему что-то, кроме как «спасибо за сына», и нечего. Все стало бессмысленным. Нечего больше делить, не на кого больше обижаться и сыпать обвинения.

Здесь упокоен не только мой бывший босс, но и бывшая я, любившая его.

В кабинете нотариуса было немноголюдно: я и Марк. Марину Алекс не включил в завещание. Вся недвижимость переходила мне, акции банка он разделил на три части: одна принадлежала Марку, вторая — мне, а третья — Чибису Олегу Натановичу.

Откуда он знал имя моего сына? Он ведь родился после аварии.

— Марк, он жив? — Это все, что волновало меня.

— Тебе. — Мужчина передал конверт, а в нем всего несколько строк:

«Я мог бы бороться вечно, но ради чего? Ты счастлива с другим, посчитала его лучшей кандидатурой в отцы нашему ребенку. Мне было нелегко принять твой выбор, но так, наверно, будет лучше. Когда придет время, Марк передаст ему конверт с адресом.

Прощай, моя милая Мила».

— Когда ты должен отдать Олегу письмо?

— В день его совершеннолетия.

Я кивнула соглашаясь. Все правильно, так и должно быть. У меня словно гора свалилась с плеч.

— Тогда мы приглашаем вас с Леной на праздник, — улыбнулась я. — И я рада, что он жив. Рада, что когда-то Олег познакомится с отцом, и я так понимаю, братом или сестрой?

— Братом.

Я крепко обняла Марка на прощание и со спокойным сердцем поспешила на самолет, назад, домой, к моим мужчинам. Сегодня вечером я зацелую Натана и признаюсь, что у меня под сердцем бьется еще одно крошечное сердечко.

Думаю, после этого известия муж перестанет ревновать меня к прошлому, а все мои сны станут явью.

Алекс

После покушения на Марину и Матвея стало ясно — моему сыну опасно находиться в стае лис. Несмотря на все нежелание бывшей жены расставаться с новорожденным малышом, мы все понимали, что это единственный способ уберечь ребенка. Матвей едва выжил. Марина тоже была на волосок от смерти.

— Он еще такой маленький. Как он будет без меня, без мамы? — Кусая губы в кровь, оборотница пыталась сдержать слезы, но они все же срывались с ее ресниц и текли по бледным щекам.

— Я найму лучших нянь, сам буду всегда рядом.

Мне хотелось хоть как-то успокоить бывшую жену. Несмотря на все, что произошло между нами, мне действительно было жаль, что так складываются обстоятельства. Сейчас сын нуждался в материнской любви, которую я дать был не в силах. Я даже не знаю, как памперс менять. Конечно, это не проблема — можно нанять обученный персонал, но ведь дело не в памперсе.

— Алекс, я хочу видеть его, слышать. Я ведь все пропущу: первые слова, шаги.

У Марины уже была истерика, она заламывала руки и с такой надеждой смотрела то на меня, то на своего возлюбленного. Матвей с трудом сидел в кресле. Врачи рекомендовали ему полежать хотя бы пару дней, но оборотень не мог оставить свою женщину одной в такой момент.

— Связь раз в полгода первые два-три года. Затем по ситуации, — вместо меня ответил он.

— Я не хочу отпускать его от себя.

Марина погладила по спинке тихо спящего ребенка. Малыш сладко сопел, не подозревая, какие страсти бушуют вокруг него.

— Ты должна, Марина. Это ради его безопасности.

Я погладил ее по спине, и женщина уткнулась мне в грудь. Она плакала, крепко вцепившись пальцами в ворот пиджака.

— Верни Люду! Я буду спокойна, если она присмотрит за вами.

Марина подняла заплаканное лицо, в ее глазах было столько мольбы. Черт. Думаешь, я не хочу ее вернуть? Безумно, но единственный способ — это сила. Украсть, увести, выждать время, если нужно — опуститься до шантажа и манипуляции. Очень заманчиво, только я не могу так поступить с женщиной, которую люблю.

— Я ей не нужен, она нашла свое счастье с оборотнем.

Говорить правду было больно. Если Мила, нося под сердцем моего ребенка, не пожелала связать наши судьбы, когда я освободился от обязательств перед Мариной, то это значит лишь одно — она вычеркнула меня из своей жизни. Я столько боли причинил ей, что сейчас просто обязан уйти в сторону. Я задолжал ей это.

— Тогда возьми ту, которой я доверяю.

— Существует такая женщина? Удивила.

Я улыбнулся краешком губ. Где Марина и подруги?

— Алевтина, — прошептала она, словно боясь произнести это имя слишком громко. — Когда-то мы были с ней лучшими подругами, затем все изменилось. Не говори ей обо мне.

— Почему я не удивлен?

Мне даже интересоваться причиной ссоры не нужно. Скорее всего, причиной ее будет предательство.

— Это мое условие.

Я тяжело вздохнул. Навязанная незнакомка не радовала, но с другой стороны, мне все равно будет нужна няня. Так не все равно ли? К тому же если Марина ей доверяет, то женщина должна оказаться порядочной. В ком в ком, а в людях бывшая жена всегда хорошо разбиралась.

— Хорошо. У нас есть месяц, чтобы все организовать.

— Я могу две недели побыть с сыном в больнице.

— Милая, это опасно для малыша. — Матвей покачал головой.

— Но…

— Марина, ты сама это понимаешь, — остановил ее возражения оборотень.

— Сколько? — сдалась женщина.

— Завтра выписка.

Взгляды всех присутствующих устремились к малышу.

— Мы так и не решили, как его назовем, — опомнилась Марина.

— Ему от меня достанется фамилия и отчество. Думаю, будет честно, если имя дашь ты.

— Спасибо.

— Я провожу Матвея в его палату, а ты пока побудь с сыном.

Оборотень, скрипя зубами, принял мою руку и, оперившись на нее, поднялся.

— Я нашел вам домик в горах.

— Прости, но нет. Вы не должны знать, где мы будем, и думаю, в этом мире оставаться небезопасно.

— Хочешь навесить родственников?

— Мое происхождение — закрытая информация, к тому же не родственников, а лишь родной мир.

— Не боишься из великого превратиться в среднестатистического?

— Нет.

Мы дошли до нужной двери.

— Береги его, — сказал на прощание Матвей.

— А ты ее.

После этого разговора дни полетели со стремительной скоростью: завещание, права на группу, договор с Гордеем об открытии врат в межмирье, поиск этой Алевтины, долгие попытки убедить ее ехать с нами и сомнения насчет Милы. Мой палец сотни раз замирал рядом с ее контактом в моем телефоне. Мне безумно хотелось позвонить, чтобы хотя бы услышать ее голос, но я понимал, что этот разговор только все усложнит.

Ребята, следившие за ней, предоставляли мне много снимков, на которых она так счастливо улыбалась. Я уже почти забыл, когда видел Милу такой лучезарной. Были и снимки их вместе. Ревность выворачивала все внутри меня, но разум твердил, что она счастлива благодаря этому оборотню. Что Натан смог сделать то, чего не удалось мне, значит, он и должен быть с ними. Он заслужил это право, а я все просрал.

В день отъезда я назначил Игната следить за Милой. На всякий случай, пусть он будет рядом. Интуиция меня не подвела — Люда слишком остро отреагировала на известие о моей смерти, хорошо, что Игнат успел позаботиться о них.

Все, что я знал — это пол ребенка и что с Милой все будет хорошо. Больше информации я мог узнать только через полгода, когда буду передавать конверт для Марины. Такой же конверт, только о Миле и моем сыне, мне передаст Марк. Он стал нашим связным, как правая рука Гордея он часто ездил в соседние миры с дипломатической миссией. Его поездка на Флитс не вызовет ни у кого подозрений.

Сегодня я с самого утра сам не свой — жду встречи с другом и хожу из угла в угол. Никита уже ползает и говорит несколько слов, которые можно идентифицировать. Вчера у него начал лезть первый зуб, и мы с Алей всю ночь по очереди качали его на руках. Сейчас этот бандит спит, прижавшись к груди няни, а я вместо того, чтобы передохнуть, не могу перестать думать, какой он, мой второй сын? Брюнет, как и Никита? Уже умеет ползать или ленится? Похож ли он на Милу?

Похож — глазами. Такого же василькового цвета, такие же большие, на пол-лица, а вот все остальное мое — словно в зеркало смотрю. И назвала его красиво — Олег, жаль, что отчество мое не дала, но я и не надеялся.

— Я сказал ей о письме.

— Испугалась?

— Нет, обрадовалась, что ты жив, и сказала, что будет рада твоей встрече с сыном. Видимо, они не планировали скрывать от ребенка правду.

— Значит, простила.

— Думаю, да.

— Спасибо, друг, ты привез хорошие новости.

— А ты меня чем порадуешь?

— Никита растет, бизнес развивается, дел много, но я доволен.

— А как на личном фронте?

— Все отлично — нашел понятливую любовницу.

— Не думал, что Никите нужна мама?

— Зачем? У него есть Аля.

— Так, может, ты бы присмотрелся к ней.

Я рассмеялся. Тоже мне, Марк придумал. Я и Аля — это невозможно. Она не верит в любовь, а я верю, потому что мое сердце все еще бьется ради Милы. Портить наше партнерство сексом я не стану, слишком дорожу ей. Да и найти ту, которая согласна согреть мою постель без всяких обязательств, не проблема.

— Нет, друг, это ни к чему.

Марк криво улыбнулся, ставя под сомнение мои слова. Помнится, так же он кривил губы, когда я его убеждал в своем безразличии к Миле. Только в этот раз он ошибается.

Конец