Глава 37

— Девушка, к нему нельзя! Он в реанимации, — преградила мне путь медсестра.

— Мне очень надо…

— Завтра. Все «надо» будут завтра! А на сегодня время посещений закончилось, — отчеканила медсестра, развернулась на каблуках и бодро зашагала по коридору.

Я смотрела ей вслед и плохо понимала, что вообще происходит, и почему меня не пускают к Демиду.

— Так! Пошли-ка, — подтолкнула меня Оксана в спину.

За стойкой нас встретила сонным взглядом еще одна медсестра. Всем своим видом она показывала, что ни о чем просить ее не нужно. Время посещений закончилось, а выглядела она так, словно закончилась и ее смена.

— Девушка, нам срочно нужно поговорить с врачом, — легла Оксана грудью на стойку.

Я ожидала моментального отказа и мотива типа «все врачи уже разъехались по домам, приходите завтра», но девушка неожиданно удивила.

— Одну минуточку! — встрепенулась она и принялась куда-то звонить. — Вы же к Долматову? — уточнила у Оксаны.

— К нему.

— Минутку… Наташ, а где сейчас Игорь Дмитриевич? Ага, поняла, спасибо! — улыбнулась невидимому собеседнику и вновь посмотрела на нас. — Вам нужно спуститься на второй этаж. Дежурного врача найдете в ординаторской. Именно он и принимал сегодня пострадавшего.

«Пострадавшего» — это слово не укладывалось у меня в голове с того момента, как мы с Оксаной услышали самую нелепую историю несчастного случая. Как такое вообще возможно? Из-за какого-то ненормального, размахивающего ножом, оступиться и скатиться с лестницы. И самое страшное, что никто пока не мог нам сказать, в каком состоянии находится Демид. Одно мы знали точно, что он жив. И на том спасибо, конечно. Но я не могла уйти из больницы, не повидавшись с ним! Ну и мне было очень плохо. Не отпускала мысль, что окажись я там с ним рядом, ничего бы не случилось.

— Дамы, вы ко мне? — расплылся в счастливой улыбке молодой мужчина, что сидел в одиночестве за компьютером в ординаторской второго этажа. — Чем могу помочь? — встал он из-за стола и пошел нам навстречу.

— Вы Игорь Дмитриевич? — уточнила Оксана.

— Он самый и к вашим услугам, — еще шире улыбнулся врач. Мне же его улыбки казались ну совсем неуместными здесь и сейчас.

— Нас интересует пациент, который поступил не так давно. Долматов Демид Павлович, — продолжала вести диалог Оксана, в то время как я все пыталась вернуть себе дар речи.

— Долматов… Долматов… — нахмурился врач. — А! Это тот, что с травмой позвоночника, что ли?

Я почувствовала, как ноги мгновенно стали ватными. Благо, рядом оказался стул, на который и опустилась. Иначе рухнула бы на пол.

— Это мы у вас хотели узнать, — заметно побледнела Оксана. — В каком он состоянии?

— Вы присаживайтесь, — указал врач Оксане на свободный стул. — Пациент находится в реанимации, в состоянии искусственного сна. Точный диагноз вам озвучит только его лечащий врач. Я же пока оказал ему первую помощь и сделал рентген позвоночника. Увы, но у меня другая специализация.

— Так он, что, без сознания? Все время? — продолжала расспрашивать врача Оксана.

— Нет. Доставили его к нам в сознании. А снотворное ввели для его же блага. Пока снимки не посмотрит нейрохирург, лучше ему оставаться без движения.

— А его травма… она серьезная? — смогла, наконец-то, заговорить и я.

— Не могу ничего ответить, — сочувственно взглянул на меня врач. — Одно знаю, что с позвоночником не шутят, но лучше об этом вам поговорить с его врачом и завтра.

Большего мы не добились от дежурного врача. С неизменно вежливой улыбкой он выпроводил нас с Оксаной из ординаторской.

— И что же нам делать? — посмотрела я на подругу.

— Ехать домой, что же еще, — с досадой отозвалась Оксана.

Настроение ее было созвучно с моим, по всей видимости. Она тоже понимала, что ничего толком выяснить у нас не получилось.

— Я не могу уехать…

— Можешь и нужешь! — перебила меня Оксана. — Толк здесь оставаться? А выспаться тебе не помешает точно.

— Я же не усну!

Неужели она не понимает, насколько все серьезно. В ушах у меня до сих пор звучали слова доктора про позвоночник.

— Значит, сделаешь вид, что спишь. Все же отдохнешь и расслабишься.

Подруга повела меня на выход как малого ребенка. Когда спускались с лестницы, навстречу нам попались Илья Павлович и Слава. Ну и тут я не выдержала — расплакалась прямо на глазах у своих босса и зама. Что тут началось! Илья Павлович схватился за сердце и принялся сползать по стеночке. Я не могла никак остановиться — рыдала уже в голос. У меня началась самая настоящая истерика, как реакция на пережитый стресс. Слава не знал, кого успокаивать — меня или отца. Оксана же, как самая адекватная из нас, понеслась снова за доктором.

Уже гораздо позже, когда все мы пережили новый стресс и когда выходили теперь уже все вместе от врача, мне тайком влетело от Оксаны. Подруга умудрилась так отругать меня шепотом и незаметно для других, что мне было ужасно стыдно. Слава богу, Илья Павлович чувствовал себя хорошо. Правда, и у них со Славой не получилось добиться большей ясности от врача. Все мы были вынуждены переживать и теряться в догадках до завтра. А еще и дома меня ждал не самый ласковый прием.

— Что? Выгнал тебя твой Демид? — поинтересовалась с порога мама.

Я тут же пожалела, что не уехала ночевать в дом Демида. Не рискнула находиться там одна и наталкиваться на предметы, которые напоминали бы мне его. Да там и сам запах царил его, говорящий мне о так многом.

— Не выгнал. Он в больнице, — скинула я кроссовки и поплелась на кухню.

Оксана мне строго-настрого велела поужинать. Так и сказала: «Не хватает нам только твоих голодных обмороков!» Илья Павлович разрешил мне завтра не выходить на работу. А Слава заверил, что со всем справится сам. Впрочем, о работе сейчас я думала меньше всего.

— И что он там делает? Сердце что ли? — пошла за мной следом мама.

Папа уже спал — вернулась я поздно.

— Почему сердце? — устало поинтересовалась я.

Как же мне сейчас не хотелось ни с кем и ничего обсуждать. Больше всего мечтала запереться в своей комнате, уткнуться в подушку и дать волю слезам. Может хоть так станет чуточку легче? И если уж на то пошло, то сердце сейчас болело у меня. И даже не болело, а кровоточило.

— Ну как же… возраст…

— Мам, хватит! Ты ничего не видишь?! — повысила я голос.

— А что я должна видеть? — нахмурилась она, всматриваясь в мое лицо. — Ты плакала что ли? Все так плохо? — сбавила немного тон. И на лице ее проступило долгожданное сочувствие.

Да, я ждала его. Только вот, получив, снова едва сдержала слезы. Но плакать сейчас и при маме мне не хотелось. Меня ждет подушка!

— Не знаю, — рухнула я на табурет, а мама принялась хлопотать у плиты. — Он упал с лестницы. Получил травму… — я не рискнула озвучить, травму чего именно получил Демид. Самой мне от этой мысли становилось и вовсе дурно. Потому и гнала ее от себя. — Сейчас в реанимации. Остальное узнаю завтра.

— Завтра, так завтра, — отозвалась после непродолжительной паузы мама. — Раз ничего толком не знаешь, то и сердце рвать не за чем. Оно у тебя одно! А теперь, ешь давай!.. — поставила она передо мной тарелку с пюре и котлетой.

— Мам… — позвала я, когда она уже направилась из кухни. — Спасибо! — с чувством поблагодарила.

— За что? — удивилась она.

— За все!

За то, что не стала и дальше говорить гадости про Демида. (3303c)

За ее сочувствие и понимание.

За слова утешения, сказанные так вовремя и спокойно, что мне стало немного легче.

За все, чего в этот момент я не ждала и чему была очень рада!