Глава 38

— Вам удобно? — поправила медсестра подушку и с улыбкой посмотрела на Демида.

— Нормально.

— Капельница не мешает? — проверила она еще раз катетер в вене на локтевом сгибе. — Голова не закидывается назад?..

— Да все нормально! — зыркнул на нее Демид, но тут же сбавил обороты. — Извините…

— Не страшно, — понимающе улыбнулась она. — Скоро обход, сможете поговорить с доктором. И желаю вам скорейшего выздоровления.

Сегодня Демида перевели из реанимации в обычную палату. Сделали это по его же настоянию, когда он очнулся в этой пищащей аппаратурой комнате, среди неподвижных мумий. В первый момент даже испугался — он-то там что забыл? Потом ему объяснили, что таковы правила, и ночь прошла под наблюдением.

Голова до сих пор еще была как в тумане. Должно быть, после лошадиной дозы снотворного, которое вкололи ему накануне вечером. Зачем, спрашивается? И что за дурацкие правила в этой больнице! Вот и с лечащим врачом не получилось переговорить — велели ждать обхода. А спросить того Демид планировал о многом. Медсестра же ни на один его вопрос толком не смогла ответить. Ну это и понятно…

Демид помнил все до того момента, как отключился. До сих пор не верил, что все это произошло именно с ним. Ну и самое страшное, что он не мог пошевелить ногами. Это открытия ввергло его в такой шок с утра пораньше, от которого до сих пор не отошел. Неужели он теперь инвалид?! Колясочник, обреченный продолжать жить в сидячем положении и передвигаться с чьей-то помощью? Прикованный к кровати овощ под опекой сиделки. Эта мысль казалась ему настолько невероятной, что даже додумать до конца ее не получалось. Каждый раз, как та вспыхивала в мозгу, Демид гнал ее из головы что есть силы.

Полчаса, пока не начался обход, показались Демиду вечностью. Вопросы разрывали голову, и ему необходимо было получить на них ответы. Едва получилось сдержать крик радости, когда дверь в палату распахнулась, впуская седовласого мужчину в белом халате. Сопровождала его все та же медсестра, которую Демид уже сегодня видел, и которая не смогла ответить ни на один из его вопросов.

— Вижу, что живой, — громогласно пробасил мужчина, с улыбкой разглядывая Демида.

Чувствовать себя слабым и ущербным тоже было неприятно. Ну да ладно, все же это врач. А кто как не он сможет сейчас помочь.

— Я ваш лечащий врач. Виктор Александрович. Прошу любить и жаловать, Демид Павлович, — представился врач и даже крепко пожал руку Демиду. — Как вы себя чувствуете? — присел он на край кровати, приступая к осмотру.

Виктор Александрович проверил пульс, посмотрел глаза, потрогал шишку на голове (ее Демид уже тоже обнаружил, потому что она противно покалывала, не давала положить голову удобно). После всего врач встал с кровати и откинул с Демида одеяло. Отчего-то стало стыдно, что молоденькая медсестра видит его в нижнем белье. Ну и свои неподвижные ноги, по которым врач стучал молоточком, Демид ненавидел сейчас. Он даже прикосновения к ним металла не чувствовал.

— Ну что ж, все понятно, — вернул врач одеяло на место.

Все время, что длился осмотр, Демид сохранял напряженное молчание. Сейчас же поинтересовался:

— Что понятно?

— Что ничего не понятно, — рассмеялся врач, и такой подход показался Демиду непрофессиональным. Злость не заставила себя ждать, но ее Демид тщательно скрыл.

— Какие прогнозы? Что с моими ногами? — сухо спросил он.

— Так, — снова опустился врач на кровать. — Катюш, беги, предупреди коллег, что я немного задержусь, — обратился он к медсестре. — Нам тут потолковать нужно с Демидом Павловичем.

Медсестра ушла, а Демид превратился в слух, стараясь не пропустить ни единого слова.

— Ваши конечности парализованы вследствие травмы позвоночника. Травма незначительная, — поспешил добавить врач, видя, как побледнел Демид. — Уверяю вас, что паралич не продлится долго. Ну а мы со своей стороны будем делать все возможное для вашего быстрого восстановления…

Виктор Александрович еще много чего говорил. В основном о том, какие процедуры и препараты собирается прописать Демиду. Но слушал он его уже в пол уха. А мысли в голове лихорадочно работали. И все они были безрадостно-обреченными.

Все это отговорки и способ успокоить, притупить бдительность. Травма позвоночника — эта фраза говорит сама за себя. Никто не может знать, какие последствия она за собой повлечет. И велика вероятность, что обездвиженным Демид останется на всю жизнь. Умереть он не сможет, да и не хочется пока, а значит, со всем этим ему предстоит как-то жить дальше. Финансовая сторона вопроса его мало волновала. Денег заработано уже достаточно — на безбедную жизнь точно хватит, сколько бы ему не было отмеряно. Руководить бизнесом можно и сидя в инвалидном кресле. А вот с планами на личную жизнь ему придется распрощаться. И как бы не болело в груди сердце, Лену он не имеет права обрекать на жизнь сиделки возле кровати инвалида. Он не сомневается ни грамма в ее готовности принести такую жертву. Допускает даже мысль, что по-своему она будет продолжать его любить. Но с годами любовь перерастет в жалость, а жалости он хотел меньше всего!

Все следующие поступки Демида были продиктованы напряженной работой мыслей и выводами, которые он сделал. Когда в палату вошла медсестра и сообщила, что к нему пришла девушка, Демид попросил не пускать ее. Зная характер Лены, и что она так просто не отступит, Демид попросил медсестру придумать убедительную причину, почему его нельзя видеть именно сегодня.

Еще через какое-то время его навестил брат. Демид не видел Илью после возвращения. Не успел из-за всех этих трагических событий. И конечно же, был безумно рад брату. Какое-то время они разговаривали об общих делах, делились новостями. Илья выглядел свежим и отдохнувшим, чему Демид очень радовался. Пусть хоть у Ильи все будет хорошо. Ну и улучив момент, Демид перешел к самому главному для себя в настоящий момент.

— Илюх, ты должен поговорить с Леной, — обратился Демид к брату.

— А почему бы тебе не сделать это самому? — удивился Илья. — Она еще не приходила?..

— Была, но я ее не пустил, — тихо, но твердо отозвался Демид.

— Это еще почему? — нахмурился брат. — Девочка так переживает за тебя. Вчера на ней лица не было…

— Потому и не пустил, — перебил его Демид. — Я не хочу, чтобы она переживала. Не хочу ломать ей жизнь. Она должна забыть меня, выкинуть из головы, как ненужный хлам.

Повисла пауза, в течение которой Илья внимательно рассматривал брата, а тот старательно отводил взгляд в сторону, боясь встречаться с ним глазами.

— Ты считаешь, что с ней можно так поступать? — наконец заговорил Илья.

— Я не вижу другого выхода. Не хочу превращать ее в сиделку.

— А может, для начала стоит спросить ее саму? Чего она хочет? — прищурился брат. — Лена — даже не человек, а человечище, понимаешь ты это? Такой широкой души я больше ни в ком не встречал. А то, что собираешься сделать ты, подло!

— Илья! Хватит! — повысил Демид голос. — Я все обдумал и решил. И видеть Лену рядом с собой больше не хочу. А сообщишь об этом ей ты.

— Не думал, что ты такой трус.

— Это не трусость, — отвернулся Демид к окну. — Я ее слишком сильно люблю, чтобы обрекать на такую жизнь.

Фраза самому ему показалась настолько пафосной, что невольно скривился. Но смысл она несла верный.

— Хорошо, я поговорю с ней, — после очередной паузы со вздохом произнес Илья. — Но ты ведешь себя неправильно! С Леной так нельзя. Она может не простить тебя потом за это. А ведь ты первый побежишь к ней, как только снова сможешь встать на ноги.

— Пусть, — тряхнул головой Демид. На этот раз даже на боль, прострелившую затылок, не обратил внимание. Куда как сильнее болело его сердце. — Со временем она забудет меня.

— Ох и дурак же ты! Даром, что стареющий…