Глава 41

Я слышала, как подъехала к дому машина. Точно знала, что Илья Павлович привез Демида домой. С шефом у нас была договоренность, к которой я готовилась всю неделю. Но я понятия не имела, как встречусь с Демидом и что ему скажу. А еще ужасно боялась его реакции, ведь он непрозрачно намекнул, что не хочет меня видеть.

Когда и дальше уже нельзя было отсиживаться в спальне Демида, которую я тщательно приготовила к его приему, пришлось покинуть убежище на совершенно ватных ногах. А как спустилась по лестнице, и вовсе не запомнила. Волнение зашкаливало. И больше всего я опасалась, что Демид захочет меня немедленно выставить за дверь, а мне придется как-то этому сопротивляться. Илья Павлович ясно дал понять, что отступать от намеченной линии поведения и нашего с ним плана я не должна ни в коем случае. Ну и взгляд Демида, в котором тут же заплескалась умильная растерянность, я встретила ледяным и деловым (мне очень хотелось в это верить) взглядом.

— Лена? — потрясенно произнес он, рассматривая меня так, словно я вдруг превратилась в фантома. — А ты как… тут?

Ну и сейчас мне предстояло заставить выговорить себя сакральную фразу.

— Понимаю, как ты удивлен, — поразительно ровным голосом получилось проговорить. — Но я тут, чтобы ухаживать за тобой.

— А где же сиделка? — очень быстро на мой взгляд приходил в себя Демид. На лбу его уже залегла характерная складка, которая появлялась, когда он чего-то не понимал, но моментально начинал прозревать.

— Я и есть твоя сиделка. Меня нанял Илья Павлович.

— Что? — потер он лоб, и мне вдруг стало очень жалко его. Захотелось подойти и обнять, прижать к груди его голову, поцеловать этот умный высокий лоб… Но ничего подобного я, конечно же, делать не стала. — А как же твоя работа? — вновь встретилась я теперь уже с насмешливым взглядом Демида.

Ну хоть не прогнал сразу — и то хлеб.

— На работе я взяла отпуск.

— Ну а твой… парень?

Ага, Илья Павлович и эту часть плана выполнил — сообщил Демиду о моем мифическом бойфренде.

— Это к делу не относится, Демид, — спокойно отозвалась я, не переставая себе же удивляться. Откуда только взялись столь ярко выраженные артистические способности? Вру и глазом не моргну! — Я приготовила тебе спальню и рабочий кабинет. Сама устроилась в соседней с тобой комнате. В любой момент, когда понадоблюсь тебе, можешь позвонить в колокольчик, что я оставила на тумбочке. Готовить для тебя тоже буду я, как и наводить порядок в доме. Домработницу Илья Павлович рассчитал… Что еще? Ах, да. Вечером, с семи до десяти, у меня свободное время. Воскресенье выходной, заменять меня будет твоя невестка. Ночевать я тоже буду у тебя, так я договорилась с твоим братом и моим начальником… Кажется все, — нахмурилась я, устав от такой длинной речи. Аж дыханье сперло, и ладони вспотели от напряжения.

— Все продумали, да? Все решили за меня с братишкой? — насмешка во взгляде Демида превращалась в саркастическую. — А если я всего этого не хочу? — обвел он глазами комнату.

— У тебя нет выбора, — кивнула я.

— Лен, я не хочу, чтобы ты была моей сиделкой, — устало откинулся Демид на спинку дивана и прикрыл глаза.

— Демид, давай не будем обсуждать этот вопрос, — поборола я новую волну жалости. — Очень быстро ты поправишься, и я уйду. Кормить тебя с ложки и купать я тоже не стану. Просто, окажу посильную помощь в восстановлении. А то, что между нами было, забудь.

Как бы я сейчас хотела прочитать его мысли! Почему он не прогоняет меня? Не потому ли, что уже жалеет о таком своем поведении тогда в больнице? Сама я до сих пор испытывала обиду и верила сейчас в каждое свое слово, сказанное Демиду. Я, действительно, хочу помочь ему, ничего не требуя взамен. И меньше всего пытаюсь возродить его чувства к себе. И да — я не хочу, чтобы рядом с ним в эти минуты находилась посторонняя женщина, будь она хоть мега супер пупер профессионалом. Я все еще люблю этого мужчину! И мне больно видеть его таким. Я даже комплекс упражнений для его ног изучила и планирую посвящать гимнастике некоторое время каждый день. Хочет он того или нет, я не уйду! На этой мысли я и остановила размышления, а Демиду предложила:

— Пойдем, провожу тебя в спальню. Можешь опереться на меня, — приблизилась я к дивану и протянула ему руку.

— Ты ведь не уйдешь? Даже если я попрошу об этом? — серьезно и проникновенно посмотрел он на меня снизу-вверх.

— Не уйду.

— Упрямая? — усмехнулся Демид, и на этот раз сделал это беззлобно.

— Еще какая! — тряхнула я головой.

— Тогда, помоги мне добраться до ванной, — взял он мою руку и сжал в своей родной, теплой и сильной ладони. — А потом я бы перекусил, — даже нашел в себе силы улыбнуться.

Очень, даже несказанно порадовало меня, что ходит Демид уже почти самостоятельно. Не очень уверенно и медленно, но и на меня опирался разве что для подстраховки.

От помощи в раздевании он категорически отказался. Так и пришлось оставить его в ванной одного, а самой дожидаться под дверью. Пока ждала, снова разволновалась не на шутку. Пол в душевой кабине плиточный и довольно скользкий. А ну, как он поскользнется и упадет. Уж лучше бы мне быть рядом в этот момент. Да и голым я его видела не раз… Но в этом вопросе Демид был категоричен, и мне пришлось сдерживать свои порывы проникнуть в ванную.

Когда он вышел, из груди моей вырвался выдох облегчения. Выглядел Демид распаренным, разомлевшим и очень домашним в длинном махровом халате. Уже без предложения он обхватил меня за плечи, и вместе мы побрели в кухню. Только вот, отчего-то у меня было ощущение, что Демид не опирается на меня, а обнимает и прижимает к себе. Но подобные мысли я сразу же отбросила.

Я очень старалась, когда готовила для Демида обед. Ведь ни разу до этого он не пробовал моей стряпни. У него всегда была приходящая домработница, которая умудрялась выполнять работу так, что я ее ни разу не встречала. Правда, и домой к Демиду я приезжала всегда вечером. И сегодня вот впервые хозяйничала у него днем.

Мои старания не пропали даром. Сидя напротив Демида, я с тайным умилением наблюдала, как он ест куриный бульон — прозрачный как слеза, желтоватый от овощей, которые я щедро добавила к мясу, в попытке сдобрить ими навар. Закусывал Демид хрустящими румяными тостами с сыром и вареным вкрутую яйцом. Все здоровое и полезное, пища, созданная для восстановления ослабленного болезнью организма.

— Не хочешь составить мне компанию? — поинтересовался Демид.

— Нет, спасибо! Я не голодна, — заверила его я.

— Точно?

— Точно!

Вообще-то, я была голодна разве что самую малость. Но есть при нем не могла. Между мной и Демидом сейчас простиралась пропасть. Очень глубокая, но совсем неширокая, когда, стоя по разные стороны, на краю обрыва, при желании можно было дотянуться друг до друга. Но это, все равно, была пропасть, которую нам только предстояло преодолеть, если все пойдет так, как я на то рассчитывала.

После обеда Демид согласился немного отдохнуть. Я отвела его в спальню, а сама занялась нехитрой уборкой. Все ждала, что раздастся звук медного и очень симпатичного колокольчика, который прикупила на этот случай, но не раздался. А когда не выдержала и тихонько заглянула в спальню Демида, убедилась, что он крепко спит. Ну что ж, сон тоже лечит.

Проспал Демид до самого вечера, когда наступало то самое мое личное время. На самом деле, и эту часть плана мы тщательно продумали с Ильей Павловичем. Это время мы отводили Демиду на размышления обо мне, но без меня. Оставалось надеяться, что именно так он и будет делать, а не отдыхать от меня в мое же отсутствие. Мне же полагалось с таинственным видом отбывать из его дома, не касаясь этих часов потом в разговорах с ним. Только вот, и разговоров у нас пока не получалось. И вообще, мне казалось, что Демид меня избегает. Вот и о своем пробуждении никак не сообщил. Так и вынуждена была ровно в семь подняться к нему в спальню.

Демид не находился в постели, что меня даже удивило. Он сидел в кресле, полностью одетый и листал какую-то книгу.

— Я ухожу, — проговорила я.

— Хорошо, — посмотрел он на меня поверх книги.

— До вечера, — не нашлась, что еще можно сказать, ступая за дверь.

— Пока, — только и ответил Демид, возвращаясь к чтению книги.

Мне же ничего не оставалось, как тихо прикрыть за собой дверь и спустится вниз. На улице, за углом дома, в той части, которая не просматривалась с окон, меня уже ждало такси, чтобы отвезти домой. Это и было тем делом, которому я посвящала «личное время».