Глава 19 · Сложный выбор

Дима был озадачен.

— Я не понял, — наконец, выдал он. — Мне надо, чтобы дети сказали, что я достойный человек? И тогда по рукам ударим, так?

Я пожала плечами. Все, чего мне хотелось, — это чтобы он исчез. Просто испарился из нашей жизни. Как я вообще могла такого выбрать⁈ Чем я думала⁈

На самом деле, Дима не всегда был таким. Когда мы начали встречаться, он был веселым, любящим приключения выдумщиком. Мог в 5 утра разбудить меня смской: «Выходи. Не прощу себе, если ты не увидишь этот прекрасный рассвет». Собирал полевые цветы и привозил мне. Из любой поездки возвращался с маленьким сентиментальным подарком, которые мы называли «напоминашки», потому что каждый раз он говорил: «Это напомнило мне о тебе».

Но потом все вокруг стали взрослеть. Многие друзья занялись бизнесом, некоторые существенно разбогатели. Дима всегда был амбициозным, но, глядя на других, неожиданно развернулся не в сторону труда и вдохновения, а в сторону зависти. Он многое пробовал, но ни в чем не преуспел. Сначала был цветочный бизнес, который прогорел из-за неправильного хранения цветов. Потом китайские безделушки, которые сначала продавались хорошо, а потом мода прошла и целый склад разноцветного барахла пришлось отдать за копейки. Дима хватался за все, что, казалось, принесет мгновенную прибыль, но не пытался разобраться, как все работает, и не создавал долгосрочных стратегий. Ему хотелось денег здесь и сейчас. Я, как могла, пыталась его поддерживать, но все чаще он закрывался и злился в ответ на любые мои вопросы и предложения. Постепенно я из любимой превратилась в вечно виноватую.

Когда родился Петя, я была молодой матерью и плохо понимала, как это все работает. У нас не очень-то принято поддерживать в таких ситуациях, считается, что, если смогла родить, сможешь и разобраться, что к чему. Сейчас даже сложно сказать, почему я оказалась во всем этом одна: то ли я не умела просить, то ли мне никто не хотел помогать. Я не высыпалась, постоянно нервничала, боясь сделать что-то не так и навредить ребенку. На Диму не хватало ни времени, ни сил. Он еще больше злился и стал отдаляться.

Первый раз — а может и не первый — он изменил мне, когда Пете было всего полгода. По крайней мере, я тогда об этом узнала. У меня случился срыв. Я кричала и плакала. Дима извинялся, но в итоге виноватой снова сделал меня.

— Какой муж выдержит такое пренебрежение? Ты меня к себе не подпускаешь — то ты устала, то ребенок заплакал. Мне-то что делать? Бесконечно ждать? Это невозможно! Конечно, я вынужден был посмотреть на другую женщину!

— Ты не просто смотрел! — рыдала я.

— Ну и что? Люблю-то я тебя. И живу с тобой. А ведь мог бы уйти.

Эта угроза зародила во мне страх, который был со мной много лет. Мне казалось, что одна я не справлюсь и я всеми силами цеплялась за давно развалившийся брак. И когда Дима первый раз поднял руку на меня. И когда влез в долги. И когда повесил на меня ипотеку.

Я надеялась, что все волшебным образом наладится. Что если у него, наконец, начнет что-то получаться в бизнесе, то он перестанет смотреть на других женщин. Что если я буду во всем его слушать и не раздражать лишний раз, то он снова станет тем парнем, в которого я влюбилась. В какой-то момент очередная его идея ненадолго взлетела, и все и правда стало лучше. Мы обставили квартиру симпатичной мебелью, стали меньше ссориться. В итоге у нас появилась Алиса. Но через пару лет бизнес снова прогорел — на подъеме Дима вытащил деньги из оборота, купил себе новую BMW и влетел в кассовый разрыв. Он снова стал раздражительным, начал орать на меня и детей, опять поднял руку.

Когда я нашла в его телефоне переписку с очередной двадцатилетней моделью, я даже не расстроилась. Я просто собрала его вещи, выставила перед дверью и поменяла замки.

Скандал был невероятный. Дима грозил мне всем, чем можно, обещал отсудить детей и квартиру. В итоге в дело вмешалась моя семья. Мама откупилась от бывшего зятя в обмен на отсутствие претензий. Дима забрал деньги, подписал бумаги, но продолжал всем рассказывать, как стерва-жена выкинула его из дома и отняла квартиру. Я потеряла почти всех друзей, но была так рада, что мы больше не вместе, что мне было все равно. На детей он почти не претендовал, изредка присылал дешевые игрушки в подарок. И только с появлением Альбины почему-то вдруг попытался продемонстрировать, какой он прекрасный отец. Я надеялась, что это быстро пройдет.

— Петя, Алиса, подойдите, — велел Дима.

Дети нехотя спустились.

— Расскажите дяде, как вы любите папу и какой папа хороший человек, — он широко улыбнулся. — Ну, не молчите! Петя! Ты забыл, как я тебе экскаватор подарил на Новый год?

— Я помню, — не поднимая глаз, ответил Петя.

Дешевый пластмассовый экскаватор был для детей в возрасте 3 лет, и сын только вздохнул, когда его увидел.

— Алиса, а ты что? Ты же хочешь поехать с папочкой? Будем есть чипсы и пить колу!

— Я не хочу чипсы. Я хочу бабаглашин пирог! И к единорогу!

— Мало ли чего ты хочешь! Что ты несешь вообще⁈ Какие единороги? Собирайтесь быстро! — рявкнул Дима.

Дети втянули головы в плечи.

— Если Алиса хочет пирог, — неожиданно веско прозвучал голос тети Глаши, — она будет есть пирог. А потом поедет к единорогу. Это ясно?

— Да я…

— Да помолчи ты уже! — брезгливо отмахнулась тетя Глаша, взяла детей за руки и вывела с участка.

За ней вышла и моя мама. Дима остался стоять, открыв рот.