Глава 23

Настя

Родной поселок встречает меня пасмурным небом, а потом проливным дождем. Так себе начало, но что поделать. И все равно какая-то радость в душе, что в родные края вернулась… Хоть и тревога гложет, и сомнения.

Но заботы о насущном не дают погрузиться в депрессию. Прежде всего о крыше над головой подумать надо. Дом тетка продала, идти особо не некуда, но у меня есть план. На окраине поселка живет троюродная тетка по маминой линии. Характер у нее еще хуже, чем у тетки, что продала меня в рабство Людвигу. Но может мне так казалось, или тетка внушила. Агафья, так звали мамину двоюродную сестру, всегда жила достаточно неплохо. Коров держала, свиней. Естественно ей была нужна помощь. Я надеялась, что получится с ней договориться.

Каково же мое удивление, когда на крыльце вижу тетю Наташу! Вот уж не думала, что новоявленная москвичка вернется сюда. Еще и деньги имея, полученные от Людвига… Но может потратила уже все? Или любовник обманул, с нее станется, попадала в такие истории не раз.

Забавная, на самом деле, встреча. Особенно лицо тети Наташи, буквально вытянувшееся при виде меня. Немая сцена, когда пялимся друг на друга, не в состоянии понять, как смогли так встретиться, продолжается минут пять. Потом тётка набрасывается на меня.

— Приперлась? Попользовал и выкинул? — начинает, естественно, с гадостей. Я другого и не ждала от нее.

— Ах ты шваль подзаборная, вернулась значит! А где женишок твой, ворюга проклятый?

— Не понимаю, о чем ты. Что ты здесь делаешь, почему уехала из Москвы?

Я правда не могу понять, почему она Людвига обзывает вором. Мало мы с ней ему вреда причинили? Да что ж за баба невыносимая! Закипаю. Теперь у этой женщины нет надо мной власти, и я полна решимости поставить ее на место!

— Потому что жить там было уже не на что! Ты же свалила, с любовником! А он меня обманул, ни копейки не дал, сволочь иностранная. Жулик! Врун! Этож как таких аферистов земля носит…

— Ну знаешь, на самом деле ничего он не должен был тебе! — возражаю возмущенно. — Это мы ему ущерб причинили, и как у тебя только совести хватило начать еще и вымогать у него деньги!

— Ой, да подумаешь, какие там деньги! А то, что я тебя кормила-растила? А он на тебя, какие слюни-то пускал! За них не грех плату выспросить. Только не дал ничего, не смогла чек его обналичить… Аферюга! — горько качает головой тетка, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Радует, что Лед оказался в этом вопросе таким прозорливым. Вздохнув, думаю о нем с любовью.

Тетке не стала уже высказывать эти мысли, жаль ее даже — что взять с такой убогой женщины. Но в душе очень рада, что Людвиг не дал этой женщине ни копейки.

Агафья приняла меня без вопросов, оказалась неплохой женщиной… вот только с теткой ладить не могла. Оказалось, что Наташа у нее уже два месяца живет, и жалобам Агафьи не было конца. Я устала их мирить и разнимать, через неделю мне это смертельно надоело. Тем более подвернулся другой вариант. Я нашла работу на местной ферме, бухгалтером. Дело в том, что работая у Людвига, я учила не только языки, но и по собственной инициативе освоила бухучет. Такие специалисты в нашем поселке были редкостью. Меня сразу взяли. После испытательного срока в неделю, дали жилье — симпатичный маленький домик с тремя спальнями. Тетка, разумеется, навострила лыжи со мной. И я не смогла ей отказать — все ж таки единственная родственница.

За свою удачу с работой не уставала мысленно благодарить любимого! Ведь иначе пришлось бы дояркой идти, а в моем положении это было бы тяжко. Да, спустя месяц после того, как я жила на ферме, случайно узнала, что жду ребёнка. Произошла задержка, я сделала тест, все банально и обычно.

От тетки я это скрыть не смогла — вездесущая баба нашла в корзине с мусором тест на беременность, и теперь изводила меня своими причитаниями.

— Напиши ему, позвони, дуреха! Узнает, что ребенка ждешь, прилетит, даже если остыл к тебе. Денег даст, вытянем сколько сможем.

Я резко и грубо пресекала подобные разговоры.

Возможно, многие женщины не поймут меня, и не согласятся с такой позицией. Ведь как ни крути — Людвиг отец ребенка… Но я не хотела от этого мужчины ничего. Ничего, кроме любви, которую, по всей видимости, он уже не мог мне дать. Потому что не искал встречи. Ни весточки от него не было, а ведь я сохранила телефон, сим-карту… В поселке уже новый приобрела, совсем простой. Звонить то по сути мне было некому, но работодатель хотел, чтобы на связи была. А тот, подаренный Людвигом, бережно хранила, заряжала, пополняла счет…

Я пробовала, на самом деле, несколько раз звонить на номер Людвига, позабыв о собственной гордости. Но номер не отвечал… И по электронной почте, рабочей, личную я так и не успела узнать, тоже пробовала написать — но ответа не приходило… Что оставалось думать? Один вывод — Лед вычеркнул меня из своей жизни. Из-за Катерины, или нет, уже другой вопрос. Но если бы он хотел, наверное, позвонил бы мне… или хотя бы ответил на звонок.

Сейчас, спустя пять месяцев, понимаю, какой дурой была, убежав тогда. Сколько раз корила себя за это, прокручивая сцену с Катериной, снова и снова. Ничего толком не выяснила, в свои комплексы ударилась… Теперь я была почти уверена, что, Катя обманула меня, разыграла сцену, чтобы разлучить меня с Людвигом.

Мало мне собственных мыслей и самобичевания, так ещё и тетка неустанно подливает масла в огонь, постоянно укоряя.

— Ну ты и дура, упустила такой шанс, мужика просрала на ровном месте.

Понимаю, что не следовало рассказывать тётке о той сцене, с Катькой, но больше поделиться мне было не с кем. Не хотела, но потихоньку тетка все из меня вытянула. Ну и пусть, больше ее ворчание и грубости не имели никакого влияния. Я с легкостью ставила эту женщину на место. Могла пригрозить тем, что выгоню обратно к Агафье. Тетка сразу становилась шелковой. Мне даже нравилось заниматься ее «воспитанием». Кто знает, может другим человеком станет… Хотя вряд ли.

Про Москву тетя Наташа тоже уже и не вспоминала. Про любовника, которым была так одержима, что меня выжить готова была, тоже говорить не желала. Разве что бранные слова… Ясно было одно — досталось ей по полной. Вообще мне нравилось, что я научилась с ней разговаривать жёстко и затыкать, если та снова рулить пробовала. Да и то, что не одна живу в доме, мне нравилось. Я полюбила свой новый чистый домик, всячески его украшала, делала максимально уютным, все по своему вкусу. Второй этаж требовал ремонта — минимального — побелить, обои поклеить. Мы собирались заняться этим в ближайшее время. Потом тетка туда бы переехала, а нам с малышом удобнее на первом быть. Так безопаснее для маленького непоседы. Да, похоже с каждым днем во мне проявлялся материнский инстинкт. Малыш еще не родился даже, а я за его безопасность, когда ползать начнет, переживала…

Тетка обещала помогать мне с ребенком и во время конфликтов все время давила на это. Я понимала, что помощь понадобится. Но привычно делила ее обещания на несколько.

Радовало, что с работой все складывалось отлично. Ферма разрасталась стремительно, хозяин, Данила Григорьевич, вдовец с тремя сыновьями, оказывал мне всяческие знаки внимания. Ему было сорок пять, выглядел прекрасно. Фигура подтянутая, лицо очень симпатичное. Он постоянно делал мне комплименты, часто приглашал в ресторан и всячески давал понять, что не против познакомиться поближе… Я категорически всегда отказывалась. Но Данила был упорным, и видимо ему нравились трудности. Женщин на ферме было немало, все мечтали о внимании со стороны босса. А вот он — никак не желал переключать свой взгляд с меня. Поначалу я переживала. Но Данила убедил меня, что неважно, каков будет мой ответ — на работу это никак не повлияет. Все равно в процессе работы мы узнавали больше друг друга, и я не могла не признать, что человек босс неплохой. Постепенно стала откликаться хотя бы на минимальное общение.

Но все равно все мои мысли были о Людвиге…

Сколько бы ни говорила себе забыть… Что нельзя похоронить себя затворницей, раз такое произошло со мной. Мало ли в жизни бывает неудачных отношений… Любовь не может всегда быть взаимной.

Все равно каждый ночь во сне я видела Людвига. И наяву постоянно о нем думала, и о нашем малыше. Так больно было понимать, что Лед никогда о нем не узнает, не увидит, не возьмёт на руки. Наверное, поэтому я стала откладывать деньги. Мечтая накопить на билет на самолёт. Чтобы слетать в Голландию, когда малыш немного подрастёт, пусть даже у Людвига там будет к тому времени своя семья. Но какой отец откажется познакомиться с сыном?

Баланс сведен, и вот, взяв неделю отпуска, решаю потратить его на ремонт: кое-где зашпаклевать стены, под поклейку обоев. Пора заняться обустройством детской. Как раз пришли заказанные по каталогу, месяц ждала, когда в нашу глухомань доберутся. Очаровательные голубые единороги так и манили меня. Желание увидеть стены уже готовыми, было нестерпимым.

Через час интенсивного труда я вся перепачкана белой шпаклевкой, которую приходится разводить водой. Приходит мысль, что беременной не слишком полезно заниматься подобным. А ведь предлагал мне Данила Григорьевич прислать мастеров! Так нет ведь, смутилась, застеснялась и отказалась. Сейчас жалею… Но что поделать, раз уже начала…

Тетка в своем репертуаре — обещала помочь и исчезла, не предупредив куда пошла. Поднимаюсь на второй этаж на минутку, и, услышав шум на первом, кричу:

— Так, никаких больше отговорок, мне нужна помощь! Ты ведь говорила, что спец по ремонтам! Неделю себе цену набивала… И что теперь?

Но тетка молчит, и я, нахмурившись, тороплюсь вниз. Мало ли что, сразу о плохом думаешь… Вдруг ей нездоровится? Женщина она крепкая, но возраст все же берет свое, тем более, последнее время часто на давление жалуется.

Так тороплюсь, что спотыкаюсь на лестнице. Пальцами цепляюсь за перилла, прихожу в ужас при мысли, что сейчас не удержу равновесие… Сжимаюсь внутренне, концентрируюсь. Я должна защитить малыша!

Но понимаю, что падение неминуемо…

И тут сильные руки подхватывают меня. Явно не теткины — тут бы уже шуму было… А все происходит в полной тишине.

Это какое-то волшебство.

Смотрю в любимое лицо и поверить не могу…

Людвиг! Как? Что…

Почему сейчас?

И в самый необходимый момент…

Я бы расшиблась…

Тишина между нами звенит, в ушах стоит гул.

— Ты хоть понимаешь, сколько я тебя искал? — не сводит с меня напряженного взгляда Людвиг. — Я всю Россию перерыл, мать твою. Пять месяцев… или шесть…

И снова пауза, после которой Лед снова произносит:

— Пять месяцев?

Он все еще держит меня в объятиях.

— Ты… ждешь ребенка?

Живот у меня уже заметен. Чем я всегда гордилась, любовалась. А сейчас почему-то краснею, мне хочется убежать. Словно я в чем-то виновата…

— Ты не собиралась мне говорить? — с горечью спрашивает Лед.

— Говорить? Как?! Ты не отвечал ни на один звонок! — кричу возмущенно.

— Ты меня обвиняешь? Ты сбежала!

— Да, сбежала…

— Почему?!

— Может поставишь меня на ноги?

— Ты понимаешь, что рисковала жизнью нашего малыша?

Мне приятны его слова, от них по телу разливается тепло. Он даже мысли не допускает, что может не его ребенок… Другой мужчина мог бы о таком подумать… Боже, как же я сильно люблю своего голландца!

Лед ставит меня в вертикальное положение.

— Ты в порядке?

— Да. Спасибо тебе. Я дура, знаю… Не стоило мне самой заниматься ремонтом.

— Ну, я рад с другой стороны этому.

— Почему?

— Потому что это означает, что нет мужика в этом доме. А кому ты там сверху кричала?

— Тетке… — вздыхаю.

— Эта кикимора живет с тобой? Пустила тебя в свой дом? Я удивлен.

— Нет, это я ее пустила…

— Ты слишком добра.

— Знаешь, давай на кухню пойдем. Чай приготовлю.

— А борщ есть? Я только с самолета и там кормили ужасно.

— Есть конечно! — восклицаю радостно.

Приятно, что борщ мой помнит. Но соскучился[RbD1] ли он по мне?

* * *

Понимаю, что разговор нам предстоит непростой. Не знаю куда деть себя, ерзаю на стуле, пока любимый кушает. Наконец, довольный Лед (во всяком случае всей душой надеюсь, что довольный), отставляет тарелку.

— Очень вкусно. Я скучал по твоим кулинарным шедеврам.

— Ты мне льстишь.

— Нет. Но на самом деле, признаюсь, вкуса почти не чувствовал. Слишком важно мне другое. Ответы на вопросы. Почему так случилось, Настя? Почему сбежала? Что произошло?5ebdbc

— Глупость… наверное. Я прибежала домой, а там… в твоей постели… Катя.

— И ты так сразу поверила, любимая? — голос Людвига полон грусти.

— Ты прав, я ужасный человек. Я должна была, наверное, поговорить с тобой. Потом много раз анализировала эту ситуацию… Снова и снова прокручивала в голове. Но ты не отвечал на звонки. Я убежала к своей подруге, к Анне Петровне… Не знала, что думать…

— Понимаю. Я не смог убедить тебя в своей любви. Возможно. Но ты правда думаешь, что будучи по уши в тебя влюбленным, как мальчишка, я бы притащил в свою постель ту, которую давно бросил, выгнал? Зачем?

— Иногда люди совершают необъяснимые поступки.

— Это точно…

— Почему ты пропал? Я ждала звонка. Сама тебе звонила…

— Случился пожар. Снова в ресторане. Я получил ожоги.

Лед бросает взгляд на свои руки, я тоже смотрю на них и у меня сжимается сердце.

— Боже мой!!! Нет… Я… Прости меня…

Из глаз брызжут слезы. Смогу ли хоть когда-нибудь простить саму себя? За то, что предала любимого. Убежала ничего не проверив, а он в этот момент рисковал жизнью, страдал от боли…

— Мобильный сгорел в огне, — глухо продолжает Лед. — Меня отвезли в больницу…

— А когда ты вернулся — не нашел меня…

Из груди вырывается рыдание, бросаюсь в объятия Людвига, покрываю его лицо поцелуями. Беру его руки, прижимаю к груди. Встаю на колени.

— Настя… Не надо, — хрипло говорит Лед.

Но я не слушаю его. НАДО. Мне это необходимо. Покрываю его руки поцелуями.

— Тебя оказалось легко убедить… Я думал, понадобятся годы, — Лед усмехается, но сквозь кривую улыбку пробивается болезненная гримаса. И глаза его тоже блестят от слез.

— Жаль только найти тебя оказалось так непросто. Что за проклятый адрес прописки, Настя? Я перерыл столько поселков! Столько похожих названий…

Прихожу в ужас. Точно, я же родилась-то совсем в другом регионе! Там жила моя бабушка… Она давно умерла. Там родители провели первые годы моей жизни… А потом переехали. Но так и не прописали меня в родном поселке. Надеясь, наверное, что наследство от бабушки мне достанется. Не вышло… сами погибли, потом всем рулила тетка. Скорее всего, она продала тот бабушкин дом, когда та умерла. Я никогда не вникала в эти дела. Но ведь теперь я стала другой. Более серьезно отношусь к деньгам, имуществу. Ведь недавно как раз пытала тетку про тот дом. Явно эта хитрожопая что-то скрывала, и я была полна решимости ее расколоть…

Только мне и в голову не могло прийти, что Лед ищет меня! Он же не отвечал на звонки…

— Теперь все неважно, любимая. Ведь я тебя нашел!

Лед поднимает меня с колен, сгребает в объятия. Его губы находят мои… И я растворяюсь в долгом чувственном поцелуе…

— У тебя будет малыш… наш малыш… Ну и мастерица ты делать сюрпризы, Настя. Думал, что Горану досталась самая мозговыносящая женщина. Но кажется, я его в этом переплюнул.

Вспоминаю свадьбу, на которой поймала букет невесты. Прекрасную Одетту, ее красавца мужа… Неужели и у меня будет свадьба?