20 глава

Так пьяная компания покинула дом и отправилась заниматься “банными делами”. Я надеялась, что старшее поколение (Сергей и Виктор Васильевич), остававшееся в достаточно ясном уме, проследит за ушедшими в отрыв “ребятками”. Но даже если кто-то из них схлопочет в нос или расшибет лоб о дверной косяк, я не сильно расстроюсь. Пить надо меньше!

Вера, от которой и раньше было мало пользы, сделала печальное лицо и, жалуясь на усталость и необходимость отдохнуть перед поздним застольем, увильнула от готовки.

Меня же домашние хлопоты странным образом успокаивали. Своего рода медитация: повторяешь механические движения и особенно не задумываешься. Всегда нравилось готовить, поэтому я не ощущала себя угнетенной и принужденной выполнять унизительные для некоторых “женские обязанности”.

Единственное, что нарушало спокойствие в доме, так это периодические дикие вопли с улицы, когда Максим с Сашкой вылетали из бани и натирались снегом. В такие моменты я выглядывала в окно, убеждалась, что все головы на месте, а руки и ноги целы и возвращалась к нарезанию салатов.

– Все будет в порядке с твоими мальчишками, – успокоила Людмила Петровна, когда я в очередной раз прильнула к окну. – Витя с Сергеем присматривают за ними.

– А вы не переживаете, что они развлекаются подобным образом? – поинтересовалась, почему она потакает откровенной попойке мужа и сына.

– Мужчине нужно выпускать пар, – поделилась она житейским опытом. – Пусть лучше так, чем по бабам ходить.

Невольно представила Максима в окружении ни Сашки и отца, а полуголых женщин. Воображение разыгрывалось все больше, и я уже видела его объятиях незнакомки, которую он, точно как меня несколько часов назад, повалил на постель. Пришлось одернуть себя, чтобы избавиться от этих образов и неожиданно возникшего ощущения, стягивающего все внутри в тугой узел. Но оно усилилось, когда я вспомнила об Элине. Именно ей принадлежали все ласки и поцелуи Максима.

– Знаю, нельзя так говорить и судить людей, – Людмила Петровна вырвала меня из размышлений, – но я рада, что женой Максимки стала ты, а не Элина.

Я немного смутилась от своего рода комплемента, и лишь неуверенно спросила:

– Она вам не нравится?

– Он бы не был с ней счастлив, – сказала прямо.

– А мне кажется, она больше ему подходит, – и думаю, так считал каждый, кто знаком с ней.

– Элина умеет только брать, но не давать, – объясняла по-простому. – Будь она на твоем месте, привезла бы гору чемоданов с бесполезными дорогими тряпками и готовой еды в контейнерах, как Вера, – не постеснялась привести в пример золовку, отчего у меня зародились некоторые сомнения. Возможно, моя простоватая на вид свекровь понимает и видит гораздо больше, чем показывает.

– Почему вы решили, что я другая? – с осторожностью задала я вопрос, начиная ее опасаться.

– Потому что ты взяла с собой кролика, – улыбнулась она по-доброму.

Снова раздались крики из бани и я, как собака Павлова с выработанным рефлексом, снова глянул в окно. Максим с Сашкой в одних лишь полотенцах носились по снегу, вдруг решив устроить снежное сражение.

Не могла больше выносить этого сумасшествия, и, распахнув окно, постаралась хоть как-то повлиять на безмозглых идиотов, которые завтра, вполне вероятно, свалятся с воспалением легких.

– Саш, прекращайте уже! – призывала друга, надеясь, что он прислушается. Я не имела ни малейей власти над Максимом, поэтому даже не пыталась диктовать ему правила.

– Не будь занудой! – прилетело в ответ вместе со снежным шаром, врезавшемся в стену рядом со мной.

– Тогда не проси эту зануду завтра лечить тебя! – сердито выкрикнула.

– Лилиана, я все контролирую, – заявил Максим, едва стоя на ногах.

Он свое тело плохо контролировал, не то, что ситуацию. Словно в подтверждение этого, Сашка подкрался сзади и сдернул полотенце с Максима, и тот остался в чём мать родила.

– О боже! – с горящим от смущения лицом, я отвернулась. Слышала Сашкин безумный хохот, и как матерится Максим, явно пустившись в погоню.

Я встретилась взглядом с Людмилой Петровной, которая с неким подозрением смотрела на меня: жена не должна смущаться вида своего обнаженного мужа. Собрав волю в кулак, я снова взглянула в окно. Слава богу, Максим вернул свое полотенце, я в последний момент успела “полюбоваться” лишь его голым задом.

– Прошу прощения! – раскланиваясь, словно придворный паж, он пятился и едва сдерживал смех. Похоже, его позабавил мой испуг и, несомненно, красное лицо.

Но не долго он так веселился, скоро Виктор Васильевич привел его и Сашку в дом, словно заблудших щенков. Судя по тому, как эти оба расстались по дивану, они дошли до кондиции: футболка на Сашке надета задом наперед, а на ногах лишь носки и никаких ботинок, Максим умудрился обуться, накинул куртку на голое тело

– Ну что, Лиля, забирай своих красавцем, – посмеиваясь, Виктор Васильевич встряхнул каждого за плечо. – Им бы проспаться.

Наконец я услышала первую здравую идею за весь вечер, но юные алкоголики запротестовали, не собираясь заканчивать пьянку.

– Спать? – поднялся Сашка, качаясь. – Мы только размялись, – пытаясь продемонстрировать свою трезвость, он запнулся ногой о ковер и растянулся на полу.

Я бросилась к нему, изучала его помятое лицо:

– Ты цел?

– Бодрячком, – заверил, а сам прижался щекой к мягкому ворсу ковра, укладывая голову словно на подушку, – только немного полежу тут.

Мне стало страшновато: до такого невменяемого состояния он еще никогда не напивался.

– А говорил, что хватит сил, – насмехался Максим, припоминая Сашкины слова. – Сдулся твой братец, – злорадствовал. Не твердо стоя на ногах, и он стал помогать собутыльнику подняться. – Эй, дружище, пойдем ты полежишь в другом месте.

– Я сделаю это, – буквально вскарабкавшись по Максиму, Сашка размахивал пальцем перед его лицом, – только если пообещаешь мне кое-что.

– Все, что угодно, – закивал тот, и оба двинулись вперед, к лестнице, – мы же друзья.

Они взбирались по ступенькам, то заваливаясь на перила, то чуть ли не сползая по стене.

– Следи за Лилей, – все менее разборчивой становилась Сашкина речь, – не позволяй Орлову обижать ее.

– Договорились, – бубнил Максим, – я сам этого Орлова терпеть не могу, мудак он редкостный.

Осталось только ударить себя ладонью по лбу от абсурдности картины. Забавно будет посмотреть на них завтра: вспомнят сегодняшней крепкой мужской дружбе или нет? Я вздохнула и отправилась следом, чтобы удостовериться, что они добрались до спальни, а не заснули в каком-нибудь темном углу.

Это путешествие для Максима с Сашкой стало словно странствие хоббитов из Шира в Мордор, но они стойко преодолели все препятствия в виде стульев, торшеров и комодов. Мне приходилось прибирать за ними, поднимая с пола поваленные вазы, фоторамки и статуэтки. Только когда Сашка оказался в кровати, я смогла чуть выдохнуть: расслабляться полностью нельзя, мне предстояло уложить спать и Максима. Он же отпирался и заверял, что он-то точно трезв.

– Ладно, – сдалась, оставив уговоры, – но тебе не мешало бы одеться, – решила задурить ему голову. Он оглядел себя, провел руками по груди, ища свою толстовку, и разочарованно хмыкнул. – Давай, мы сейчас пойдем в спальню, достанем тебе что-нибудь удобное, мягкое и теплое, – словно убаюкивала его. – Пока я буду разбирать твой чемодан, ты можешь прилечь на кроватку. Полежишь минуточек пять, не больше. Договорились?

– Я чувствую подвох, – Максим изо всех сил напрягал извилины, но безрезультатно, – но не пойму, в чем он.

– Потому что его нет, милый, – сладко пела, подхватывая его под руку и увлекая за собой в коридор.

Пока мы добирались до спальни, Максим забыл, зачем мы сюда шли и без возражений и пререканий практически упал на кровать. Думала оставить его так, но банальный гуманизм заставил стянуть с него тяжелые ботинки и зимнюю куртку. Я была уверена, что он давно в отключке, но застал меня врасплох:

– Почему ты такая добрая?

– Я не добрая, – зачем-то вела с ним бессмысленный разговор, который он даже не вспомнит, – самая обычная.

– Обычные нахер посылают начальников, которые вынуждают их выйти замуж, – он перевернулся на бок, и, казалось, вот-вот заснет, поэтому я не стала ничего отвечать. Перед тем как уйти, оглядела комнату, остановила взгляд на клетке Морковки, и решила покормить его – вдруг потом не будет времени.

Чувство тревоги подкралось уже, когда я заглянула в домик питомца: он, как и сама клетка, был пуст. Еще раз все обследовала, но трудно не заметить целого кролика в достаточно компактной переноске.

– Максим! – толкнула “спящую красавицу” в плечо. – Признавайся, ты спрятал Морковку!?

– Не хочу никакую морковку, – заворочался он, абсолютно не понимая, что я от него требую.

– Мой кролик! Морковка! Его нет! – продолжала тормошить его. – Куда ты его дел!?

– Не трогал я твою крысу, – недовольно заворчал.

– Это не крыса, а кролик! – взбешенно проревела на всю комнату. – И его нигде нет!

– Ну так поищи, – лениво предложил, совершенно безразличный к судьбе Морковки.

– Встань и помоги! – потребовала, заглядывая во все укромные места спальни, которые мог облюбовать грызун. – Куда он мог деться? – терялась я в догадках.

Судя по звукам, Максим сполз с кровати и все-таки присоединился к поискам.

– Он сделал подкоп и отправился в бега, – подшучивал Максим, выдвигая нелепые теории, – вырыл себе нору далеко в поле и живет счастливо с какой-нибудь крольчихой.

– Орлов, заткнись! – раздражалась от его легкомысленности.

Он откинул покрывало и заглянул под кровать, бормоча себе под нос:

– Беги, друг, из тесной тюрьмы, в которую тебя заточила эта жестокая женщина. Вперед. Вдохни воздух свободы, избавься от оков мелкой тиранши. Я задержу ее, бро.

– Ты нашел его?! – встрепенулась я, и в мгновение ока оказалась рядом. Но Морковки никогда не было.

– Болван, – толкнула Максима и он, смеясь, завалился на спину.

– Никогда бы не подумал, что на этот Новый год буду женат, – излагал с горькой усмешкой в голосе, – и стану ползать на четвереньках в поисках мерзкой крысы. – Едва сдержалась, чтобы не завопить, что это вовсе не крыса. Сколько можно называть так Морковку? Максим специально злит меня? – Как я до такого докатился? – продолжал свой страдальческий монолог. – Всё вышло из-под контроля. Абсолютно всё. Даже ты. Я привык руководить, и что все подчиняются. Я говорю, а они делают. Что с тобой не так? Почему ты не подчиняешься?

– Потому что я не твоя, – не задумываясь ответила, но фраза показалась мне двусмысленной, и я добавила, уточняя: – больше не твоя секретарша.

– Не моя, – задумчиво повторил и устремил на меня ясный взгляд, хотя я не сомневалась в том, что Максим абсолютно пьян. Тем удивительней была ловкость, с которой он сел и одним сильным рывком усадил меня сверху.

– Отпусти, – мне пришлось развести колени, чтобы занять устойчивое положение, и еще сильнее прижалась к его паху.

– Ты ведь этого не хочешь, – рука легла на мой затылок и большой палец медленно кружил по чувствительной коже.

– Откуда тебе знать, чего я хочу? – я уперлась ладонями в его обнаженную грудь, не решаясь поднять глаз. Попыталась оттолкнуть, но Максим крепче сжал меня в тисках.

– Лилиана, Лиля, Лилия – хрупкая и нежная как цветок, – его губы коснулись моих, дразня и не даря полноценного поцелуя. – Ты хочешь ласки.

– Точно не твоей, – сопроивлялась, но мелкая дрожь, точно озноб, пробежала по телу в предвкушении.

– Посмотри на меня, маленькая трусиха, – взял меня за подбородок, заставляя выполнить просьбу.

Следовало вскочить и бежать, не оглядываясь, но я заворожено ждала броска хищника.