19 глава

В традициях старой Англии мужчины расположились в отельной комнате, выпивая и рассуждая о судьбах мира и человечества в целом, а женщины же отправились на кухню. Феминистка во мне умирал в муках от такой дискриминации. Не то чтобы я мечтала закладывать за воротник в двенадцать дня, но отсутствие выбора огорчало. Но, видимо, пока я жена Орлова, его никогда не будет.

А еще это нагловатая Вера, которая вежливо “попросила” меня занести в дом свои покупки.

– Я придерживаюсь особой диеты, – пояснила она, наблюдая со стула, пока я разбирала пакеты, – поэтому пришлось заехать в ресторан и взять блюда, приготовленные специально для меня.

Одним за другим я доставала пластиковые контейнеры и каждый раз отмечала, что все эти “специальные блюда” лишь набор дорогой ресторанной еды. Я всегда любила домашнюю кухню, бабушка вкладывала душу даже в банальные блины: она всегда что-то тихо напевала, занимаясь готовкой.

– Так ты не ничего не будешь!? А я собиралась наготовить салатов, – расстроилась Людмила Петровна. – А как же оливье, это же традиция?

– Люда, там один майонез, – брезгливо поморщилась Вера, – это ужасно вредно. На твоем месте я бы отказалась от традиции поедать ведрами майонез на праздники.

Людмила Петровна никак не отреагировала на явный упрек, видимо, вовсе его не заметив, а вот мне стало обидно за нее.

– А я люблю оливье, – намеренно небрежно бросила на стол последнюю упаковку с изысканным блюдом, отчего Вера снова скривилась, но на этот раз от неприятного хруста пластика. – Давайте, я сама его приготовлю, – повернулась к свекрови, которая тут же довольно засияла.

– Конечно, дочка, – и потрепала меня за щуку, точно, так же как делала моя бабушка, и тем самым навсегда расположила к себе.

Из гостиной послышался неразборчивая гулкая речь, перезвон рюмок и раскатистый смех.

– Надо им хоть что-то на стол поставить, – захлопотала Людмила Петровна, шаря по холодильнику, – а то, как бы они не наклюкались до Нового года.

Она по-быстрому приготовила закуску и отправила меня с тарелками, словно с подношениями богам, к мужчинам. Виктор Васильевич с Сергеем шумно что-то обсуждали, а последний то и дело самозабвенно хлопал себя по коленке, то возмущаясь, то удивляясь услышанному. Не хотела оказаться втянутой в какое-либо обсуждение, поэтому молча поставила тарелки перед Сашко и Максимом, которые будто нарочно расположились напротив друг друга, чтобы ни на секунду не выпускать из поля зрения.

Я взглянула на Сашку, надеясь, что он хоть чем-то даст понять, зачем собрался споить Орлова, но выражение его лица осталось непроницаемым. Он лишь вежливо улыбнулся, благодаря за заботу. Максим же пошел дальше, и даже “раскошелился” на добрые слова в мой адрес:

– Спасибо, милая.

Из его уст любящее обращение звучало угрожающе, как предупреждение перед нападением. И этот раз не стал исключением: Максим поймал меня за руку и, притянув к себе, невинно чмокнул в губы. Эта демонстрация чувств предназначалась для Сашки, поскольку мой муженек не сводил с того глаз. Но мой “братец” лишь закинул в рот корнишон и по-хозяйски развалился в кресле.

Я же незамедлительно отреагировала и, улыбнувшись, наступила Орлову на ногу:

– Не за что, дорогой.

Он стиснул зубы, но не подал виду, что ему больно:

– Люблю тебя, – лишь процедил.

– Я тебя сильней, – основательней прошлась по его пальцам и гордо вернулась на кухню.

Там я застала Веру, продолжавшей тоскливо жаловаться на жизнь, пока Людмила Петровна в одиночку готовила праздничный ужин.

– Пришлось взять кредит, – печально заключила Вера. – Ты же понимаешь, что это было необходимо?

– Конечно, Верочка, – Людмила Петровна сострадательно кивала, нарезая овощи. – Вы все верно сделали.

– Но дела пошли чуть хуже, чем мы ожидали, – все больше сгущала краски.

– Ох, Верочка, – оставила свое занятие и накрыла мокрой ладонью руку Веры, отчего у той неприязненно дрогнул уголок рта. – Большая у вас задолженность?

– Для вас, думаю, не большая, – высвободила она руку, нервно перебирая пальцами, – а для нас это ощутимый удар по финансам.

– Мы поможем, – не задумываясь предложила помощь Людмила Петровна.

– Это так любезно с твоей стороны, лучше платить проценты вам, чем банку, – наигранность Веры резала глаза. – Но ты же знаешь, Максим не любит смешивать бизнес и личное.

– Ну что ты такое говоришь, какие проценты? – отмахнулась Людмила Петровна, – Поможем и всё, Максимушка не откажет, – ни капли не сомневалась в доброте сына.

– Спасибо, Люда.

Я будто побывала на дешевой постановке. Если актрисой Вера была бездарной, то манипулятором виртуозным. Ситуация пренеприятнейшая, я промолчала, не желая вмешиваться в семейные дела. В конце концов, Орловы мои родственники лишь номинально, и мне до них нет никакого дела. Поэтому я старалась как можно меньше участвовать в разговоре и часто ускользала в гостиную, чтобы проверить насколько сильно успели напиться мои лже-брат и – муж.

Они непринужденно общались, даже посмеивались над шутками Сергея, но все так же воинственно смотрели на друг на друга.

Я как раз застала момент, когда они опустошили бутылку, разливая очередные “пятьдесят грамм”. Оба резким движением запрокинули рюмки и со грохотом поставили их на стол. Ни один не поморщился, лишь шумно выдохнул и потянулся к закуске.

– И правда, мягкая, – Максим подпер голову рукой, и я заметила, как его повело. Не сомневалась, что он уже пьян, но, как всегда, держал марку.

Сашку же выдавал заплетающийся язык:

– Как сказал Сергей, пошла как сметанка.

Максим внимательно слушал, явно стараясь не потерять нить разговора, а потом сделался задумчивым, будто осмысливал всю глубину этой фразы.

– А ведь, верно, – выдал, уже мало отдавая отчет происходящему.

Сашка нелепо хрюкнул и захохотал, следом его поддержал Максим. Не знаю, что смешного в слове “сметанка”, но они никак не могли остановиться. Я подумала,что пусть лучше веселятся, чем дерутся, и оставила их со спокойной душой.

Женская компания вновь встретила меня все теми же стенаниями и жалобами. Вдруг захотелось присоединиться к выпивохам, лишь бы не наблюдать Верин концерт.

– Мы хотели бы расширить бизнес, но это, как ты понимаешь, снова непосильный кредит. Замкнутый круг просто.

– Уверена, если вы затяните пояса, – не выдержала я, – и, например, перестанете заказывать блюда из ресторана для своей особенной диеты, то вполне справитесь с выплатами по кредиту.

Вере не понравилось, что я сую нос в ее дела, и рушу идеально отработанную схему по выкачиванию денег:

– Девочка моя, это неприлично – считать чужие деньги.

Бабушка часто повторяла: если сказала “А”, то говори и “Б”. Не стала отмалчиваться и последовала ее совету:

– А клянчить их у родственников прилично?

Вера была не из тех, кто убегает, поджав хвост, и выпустила острые коготки:

– Переживешь, что я урву твой кусок пирога? – казалось бы шутливо поинтересовалась. – Только ради денег вышла за Максима? – не стесняясь, спросила прямо в лоб.

– Конечно, нет, – отвергла унизительные подозрения.

– Неужели любишь его? – с издевкой продолжила Вера.

Я оказалась в неловкой ситуации: что не скажи, все будет ложью. Далеко не по любви я вышла замуж.

– Считаете, его не за что любить? – увильнула от ответа, чтобы окончательно не завраться. – Он хороший человек.

Со мной иногда Максим вел себя по-свински, но ни один истинный подлец не стал бы тратить время на празднование Нового года в кругу семьи, когда можно взять любовницу и отправиться кутить на острова, например. И не оплачивал бы долги родни, прекрасно понимая, что они корыстная свора.

– Мы все знаем, какой Максим, – Вера намеревалась вывести меня на чистую воду, явно что-то подозревая. Это именно она не собиралась делиться своим куском пирога, в который давно вгрызлась и не отпускала годами.

– Кстати, пойду узнаю, не нужно ли ему чего-нибудь, – не давала ей ни одной возможности допрашивать себя с пристрастием.

На этот раз в гостиной этот раз я застала картину маслом: Максим с Сашкой живо что-то обсуждали и по-дружески наливал друг другу, декламируя бредовые тосты. Теперь меня напрягала их неожиданно зародившаяся дружба. Хотя чего удивляться, если уже опустошены четыре бутылки из-под “беленькой”? И, кажется, ни один не собирался останавливаться на достигнутом. Надеюсь, сегодня никто не умрет. Хотя в данных обстоятельствах участь стать вдовой меня даже прельщала. Особенно после того как Максим, заметив меня, стал зазывать к себе:

– Лилиана! Моя прелестная жена! Подойди сюда!

Я, скрывая злость от того, что меня подзывают словно ручную собачонку, встала перед ним:

– Что тебе, милый? – дожидалась нового распоряжения. – Еще выпить? Закусить? – Чуть тише произнесла, чтобы сидящие рядом Виктор Васильевич с Сергеем ничего не расслышали: – А может, вы будет уже закругляться?

Максим не стал отвечать, а вместо этого словно пьянчужка-ковбой шлепнул меня по заднице. От изумления я открыла рот и, округлив глаза, безмолвно таращиться на него. – Характер у нее еще тот, – полностью игнорируя меня, обратился к хохочущему Сашке. – Как ты с ней справляешься?

– Честно? – понизил голос, чтобы никто не узнал его страшной тайны. – Иногда ее побаиваюсь, – разоткровенничался.

Максим подался вперед и тоже зашептал:

– И я, – и оба закатились безудержным смехом.

Похоже, эти два пьяных идиота совсем не соображали, что несут.

– Я, между прочим, здесь и все слышу, – обратила на себя внимание. – Может, уже хватит обсуждать меня? – но вопрос прозвучал в пустоту, и нелепая беседа превратилась в болтовню двух подружек.

– А знаешь, что ей нужно? – секретничал Сашка. – Что поможет исправить ее характер?

– Что? – притих Максим, полный внимания, дабы не упустить ни одного слова.

– Ей нужен мужик, – с деловым видом постановил мой безмозглый “брат”, – чтобы хорошенько ее…

– Саш, прекрати! – не желала слушать подробностей, какими образом, по его мнению, меня нужно усмирять. В конце концов, я не спесивая кобыла.

Но этот пьянчужка уже успел заручиться поддержкой Максима, который незамедлительно встал на защиту собутыльника:

– Не затыкай рот моему шурину, он дельные вещи говорит.

Я им прислуживаю, точно официант в ресторане, а они нагло сплетничают и высмеивают меня. Алкаши несчастные! А Сашка еще и предатель!

– Идите вы оба в баню! – сдалась я. Пока они не протрезвеют, даже не собиралась с ними разговаривать. Трезвый пьяного не поймет, говорила бабушка.

– Точно! В баню! – раздалось на весь дом. Бодренький Виктор Васильевич поднялся с места, воодушевленный моим предложением.

– Сейчас растопим, – подхватил Сергей, потирая ладоши, – попаримся как следует.

– Ребятки, давайте-ка с нами, – свекр решил и парней приобщать к своей традиции.

Я боялась, если они встанут, тот тут же рухнут, не в состоянии стоять на ногах. Но два теперь уже друга в обнимку зашагали змейкой к выходу. Оставалось надеяться, что в бане они хоть немного протрезвеют.