Глава 9

На следующий день Марк устроил пресс-конференцию.

Я узнала об этом за час до начала. Он вошёл в гостиную с чашкой кофе — для меня, с корицей — и сказал будничным тоном:

— Сегодня в полдень я встречаюсь с журналистами. Ты можешь пойти со мной, если хочешь. Но не обязана.

Я чуть не поперхнулась кофе.

— Что?!

— Я хочу сделать заявление. О нас. О статье. О том, что я думаю о людях, которые травят мою женщину.

— Марк, это безумие!

— Безумие — это молчать, пока тебя поливают грязью. — Он был спокоен, но в глазах горел тот самый стальной огонь, который я видела в нём в первую нашу встречу. — Я больше не буду прятаться. И тебе не позволю.

— А твоя мама?

— Я разговаривал с ней утром. — Его лицо чуть дрогнуло. — Это был тяжёлый разговор. Но я сказал, что если она хочет остаться в моей жизни, ей придётся принять мой выбор. Полностью. Без условий.

— И что она?

— Сказала, что подумает. — Он усмехнулся. — Для неё это почти капитуляция.

Я поставила чашку на стол.

— Я пойду с тобой.

— Уверена? Там будут камеры, вопросы...

— Я уверена. — Я взяла его за руку. — Если ты готов сражаться за нас — я тоже готова.

Он улыбнулся и поцеловал меня в висок.

— Тогда надень что-нибудь красивое. Покажем им, что такое настоящая женщина.

Пресс-конференция проходила в конференц-зале агентства. Я настояла на этом — никаких нейтральных площадок, только наша территория. Зал был полон: журналисты, блогеры, даже пара телекамер. Я стояла за кулисами и чувствовала, как колотится сердце.

— Готова? — спросил Марк, сжимая мою ладонь.

— Никогда не буду готова. Но идём.

Мы вышли вместе. Вспышки камер ослепили меня на секунду. Я инстинктивно прищурилась, но Марк держал меня за руку и вёл к трибуне.

— Добрый день, — начал он, и его голос звучал спокойно, уверенно. — Я собрал вас, чтобы прояснить ситуацию, которая возникла после публикации в сетевом издании. Во-первых, я подтверждаю: да, мы с Варварой Снегирёвой вместе. Она моя девушка, и я счастлив.

Шёпот в зале. Вспышки.

— Во-вторых, — продолжил он, — я хочу официально заявить, что подал в суд на издание, опубликовавшее клевету и личные фотографии без согласия. Это не журналистика — это травля. И я намерен довести дело до конца.

Один из журналистов поднял руку.

— Марк Александрович, правда ли, что ваша мать не одобряет ваш выбор?

— Моя мать — взрослый человек, и у неё может быть своё мнение. Но моя личная жизнь — это моя личная жизнь. И я не позволю никому, даже самым близким, вмешиваться в неё.

— А что скажет Варвара? — выкрикнул кто-то.

Все взгляды обратились на меня. Я почувствовала, как пересохло во рту. Марк чуть сжал мою руку — поддерживая.

Я шагнула к микрофону.

— Я скажу, — произнесла я, и голос звучал громче, чем я ожидала, — что я устала. Устала от того, что мою фигуру обсуждают так, будто я — не человек, а экспонат. Я дизайнер. Я профессионал. И я женщина, которая любит мужчину. Всё остальное — не ваше дело.

В зале на секунду повисла тишина. А потом — аплодисменты. Не бурные, но отчётливые. Несколько журналисток — женщин — хлопали, глядя на меня с уважением.

Марк наклонился к моему уху:

— Ты только что стала героиней всех plus-size сообществ.

— Я просто сказала правду.

— Именно поэтому тебя и будут любить.

После пресс-конференции нас ждал сюрприз. В приёмной стояла Елизавета Андреевна — бледная, с поджатыми губами, но с каким-то странным выражением в глазах.

— Мама? — Марк напрягся.

— Я смотрела трансляцию, — сказала она. — Варвара... — она запнулась. — Вы хорошо держались.

— Спасибо, — осторожно ответила я.

— Я... — она замялась, что было ей явно несвойственно. — Я была несправедлива к вам. Вы не охотница за деньгами. Вы — боец. И мой сын вас любит. — Она перевела взгляд на Марка. — Я всё ещё считаю, что ты мог бы найти кого-то... более подходящего по статусу. Но я уважаю твой выбор. И я постараюсь... постараюсь принять его.

Марк молчал. Потом шагнул к матери и обнял её — впервые, наверное, за много лет.

— Спасибо, мама. Это всё, что мне нужно.

Елизавета Андреевна погладила его по спине — неуклюже, но искренне. Потом повернулась ко мне:

— Варвара, надеюсь, вы дадите мне шанс.

— Я дам, — сказала я. — Если вы дадите шанс мне.

Она кивнула. Коротко, с достоинством. И вышла.

Мы с Марком остались вдвоём. Я выдохнула так, будто не дышала весь день.

— Это было... неожиданно.

— У неё редко бывают моменты просветления, — сказал он. — Но когда бывают — это дорогого стоит.

Он взял меня за руку и поднёс к губам.

— Кстати, — он вдруг улыбнулся, — я ещё кое-что решил.

— Что именно?

— Агентство. Я отхожу от оперативного управления. Хочу заняться живописью. А на моё место встанешь ты.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Ты серьёзно? Арт-директор? Я?

— Ты давно переросла должность дизайнера, Варя. И после сегодняшнего... — он кивнул в сторону опустевшего конференц-зала, — никто не скажет, что ты не справишься. Если хочешь, конечно.

— Я... я хочу, — выдохнула я. — Но мне страшно.

— Значит, точно справишься. Я тебя знаю.

— Пойдём домой. У нас, кажется, ещё остались ананасы на Бали.

— Мы же решили не лететь.

— Тогда просто домой. К Толстому Лорду.

— Это лучший план.