Глава 8

Неприятности начались во вторник.

Я сидела в дизайнерской, правила макет для нового клиента — сети кофеен с претенциозным названием «Бин и Браун». Макет был почти готов: тёплые тона, уютный шрифт, фотография идеальной пенки. Я как раз думала, что неплохо бы выпить кофе, когда дверь распахнулась и в комнату влетела Ленка.

— Варька, ты видела?!

— Что видела? — я оторвалась от монитора.

Ленка вместо ответа сунула мне под нос телефон. На экране был какой-то новостной сайт. Заголовок гласил: «Холостяк года больше не холост: кто та загадочная пышка, которая охмурила Марка Аверина?»

Кровь отлила от моего лица.

— Что это? — прошептала я.

— Читай дальше!

Я читала. Статья была полна «доброжелательных» формулировок. «Неожиданный выбор известного бизнесмена». «Девушка plus-size, которая, по слухам, работает в его же компании». «Источник, близкий к семье Авериных, сообщает, что Елизавета Андреевна крайне разочарована выбором сына». И фотография — моя фотография! — с Лизиной свадьбы. Я в изумрудном платье, Марк рядом, обнимает меня за талию. Снимок явно сделан украдкой.

— Откуда... — я не могла говорить. — Откуда они это взяли?

— Листай дальше!

Я листала. Дальше было хуже. Комментарий «подруги детства» — Карины, больше некому — о том, что «Марк всегда был склонен к эпатажу, но это уже перебор». Рассуждения о том, что «простолюдинка из офиса» явно охотится за деньгами. И скриншот моего профиля в соцсетях — моего личного, закрытого профиля, где были фотографии с отдыха трёхлетней давности.

— Кто-то слил мои фото, — прошептала я. — Кто-то из своих.

— Это Карина, — уверенно сказала Ленка. — Больше некому. Она же дочь маминой подруги, у неё доступ ко всем сплетням семьи.

Я вскочила, чуть не опрокинув стул. Телефон в моих руках завибрировал — сообщение от мамы: «Варя, что это?! Ты в новостях?!» Потом от Лизы: «Сестра, ты звезда, но что за бред они пишут?» Потом от какой-то незнакомой журналистки, которая хотела «эксклюзивное интервью».

— Мне нужно к Марку, — сказала я.

— Он уже знает, — Ленка помрачнела. — Я заходила — он по телефону орёт на кого-то. Кажется, на свою мать.

Я побежала по коридору. Сердце колотилось где-то в горле. Я не была готова к такому. Быть «просто девушкой» — да. Быть секретом — пожалуйста. Но быть публично обсуждаемой пышкой, «охотницей за деньгами», «простолюдинкой» — это было слишком.

Дверь кабинета Марка была приоткрыта. Я услышала его голос:

— Мама, я не знаю, как эта информация попала в прессу. Но если я узнаю, что это ты, — он замолчал, слушая ответ. — Нет, я не успокоюсь. Ты понимаешь, что они сделали с Варей? Её фотографии, её имя — всё вывалено в сеть. Это травля.

Я толкнула дверь и вошла. Марк стоял у окна, вцепившись в телефон. Увидев меня, он оборвал разговор:

— Всё, мама. Потом.

Он бросил трубку на стол и посмотрел на меня.

— Варя. Ты видела.

— Видела.

— Прости меня. — Он шагнул ко мне. — Я не должен был тащить тебя на тот ужин. Если бы я знал, что они...

— Это не ты, — перебила я. — Это твоя бывшая и твоя мать. Они меня ненавидят. И теперь об этом знает весь интернет.

— Я всё исправлю. Я позвоню юристам, мы уберём статью...

— Дело не в статье! — я почти кричала. — Дело в том, что я снова стала посмешищем! «Загадочная пышка». «Неожиданный выбор». Я для них — экспонат в кунсткамере. Смотрите, кого подобрал Аверин!

— Не смей так говорить. — Он взял меня за плечи. — Ты — лучшее, что со мной случилось.

— Но для всего мира я — просто пышка, которая удачно пристроилась.

— Мне плевать на весь мир. Мне важна только ты.

Я вырвалась из его рук.

— А мне не плевать! Марк, я всю жизнь пыталась доказать, что я — больше, чем моё тело. А теперь меня выставили на всеобщее обозрение и обсуждают, достойна ли я тебя. Как будто я — вещь.

— Варя...

— Дай мне уйти. Мне нужно подумать.

Я выскочила из кабинета, не дожидаясь ответа. В коридоре меня поймала Ленка, но я отмахнулась. В лифте я наконец дала волю слезам.

Почему? Почему счастье не может быть простым? Почему, когда кажется, что всё наладилось, обязательно находится кто-то, кто плюнет в душу?

Я не пошла домой — к Марку. Вместо этого я поехала в свою старую квартиру, где ещё стоял запах Толстого Лорда и где на холодильнике висела магнитная фоторамка с моим неудачным селфи. Кот, конечно, был у Марка, и без него в квартире было пусто и тихо.

Я села на диван и тупо уставилась в стену.

Толстый Лорд остался у Марка. Я не могла забрать его сейчас — он наверняка спал в хозяйском кресле, свернувшись рыжим калачиком, и даже не подозревал, что его хозяйка сидит в пустой квартире и ревёт. Ну и пусть. Коту ни к чему мои истерики.

Телефон разрывался от уведомлений. Я выключила звук. Потом — совсем выключила телефон.

Мне нужно было подумать. Понять, готова ли я к такой жизни. К светским скандалам, к сплетням в прессе, к ненавидящей свекрови. К тому, что каждый мой выход в свет будет сопровождаться шёпотом за спиной: «Смотрите, это та самая пышка».

Готова ли я?

Я не знала.

Через три часа в дверь позвонили. Я не открывала — знала, что это Марк. Звонок повторился. Потом ещё раз. Потом я услышала, как ключ поворачивается в замке.

— Ты дал мне запасной ключ, идиотка, — раздался его голос из прихожей. — Ты забыла.

Я не ответила. Он вошёл в гостиную и увидел меня — сидящую на диване, заплаканную, в мятой блузке.

— Варя...

— Я выключила телефон, — сказала я. — Не хотела ни с кем говорить.

— Я понимаю. — Он сел рядом, но не прикасался. — Я пришёл не уговаривать. Просто... я хочу, чтобы ты знала.

— Что?

— Я подал в суд на издание. За вторжение в частную жизнь. И на Карину — за клевету, если подтвердится, что это она слила фото. Юристы говорят, дело выигрышное.

— Дело не в суде, Марк.

— А в чём?

Я наконец посмотрела на него.

— В том, что я устала. Устала доказывать, что я чего-то стою. Маме, обществу, твоей семье. Я думала, что с тобой мне не придётся ничего доказывать. А теперь оказывается, что я должна оправдываться перед всей страной.

— Ты не должна ни перед кем оправдываться. — Он взял мою руку, и я не отдёрнула. — Варя, я люблю тебя. И мне плевать, что пишут в газетах. Если хочешь — я уволюсь из собственной компании, уеду с тобой в другой город. Хочешь — мы вообще улетим на Бали и будем выращивать ананасы.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Мне не нужна эта светская жизнь. Мне нужна ты.

Я смотрела на него — на его растрёпанные волосы, на его честные янтарные глаза, на его дурацкие кеды, которые он не снял даже в моей квартире.

И что-то внутри меня дрогнуло. Отпустило.

— Я не хочу на Бали, — сказала я. — Там слишком жарко. И у Толстого Лорда тепловой удар случится.

Он засмеялся — с облегчением, с нежностью.

— Тогда остаёмся здесь. И будем бороться. Вместе.

— Вместе, — повторила я.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его плечо. От него пахло кофе, парфюмом и чем-то родным. Чем-то, что я уже не могла представить без себя.

— Я испугалась, — прошептала я. — Не тебя. А того, что ты можешь передумать. Что прочитаешь все эти статьи и решишь, что я и правда тебе не пара.

— Я читал их. — Он погладил меня по волосам. — Знаешь, что я подумал?

— Что?

— Что они все просто завидуют. Потому что у них нет тебя.

Я подняла голову и поцеловала его. Медленно, благодарно, с чувством.

— Ты невозможный человек, Марк Аверин.

— Знаю. Но ты меня любишь.

— Люблю. И это самое странное.

— Почему?

— Потому что я никогда не думала, что такой мужчина может полюбить такую женщину.

— Значит, ты ошибалась. — Он поцеловал меня в лоб. — Всю жизнь ошибалась. А теперь — поехали домой? Кот там с ума сходит без тебя. Уронил мою чашку и пытался съесть мой паспорт.

Я рассмеялась.

— Поехали.