1. Недальновидный план

Я открываю глаза. Во рту странный и не особенно приятный анисовый привкус. Шея затекла, пытаюсь пошевелить головой. Хоть и со скрипом, но мне это удаётся. Медленно сажусь и осматриваюсь. Я, похоже, где-то на даче. Диван, на котором я спала, явно для сна не предназначен, чувствую себя принцессой на горошине, всё тело ноет. Комната довольно большая, стены бревенчатые, пол и потолок тоже из дерева. Я вижу большое окно без штор, бильярдный стол, несколько плетёных кресел, кулер и ещё один диван. Эх, а я так надеялась, что всё случившееся вчера было лишь сном. Но нет. Здравствуй явь… Ну, хоть не связана, и на том спасибо. Лозман, подлец, опоил меня, подсыпал что-то в чай. Больше, чем уверена, его рук дело. Теперь понятно, для чего была нужна вся эта история с первой женой. А вот со второй вопрос остаётся пока без ответа. Пьеса с открытым финалом… Вернее, правильнее было бы сказать, что открытым остаётся вопрос со мной. И с Ромой… И тот разговор, который он начал, теперь не кажется особенно приятным. Собственно, он и так уже дал понять, какими видит наши отношения… Ладно, сейчас есть вопросы поважнее. Для чего меня сюда притащили? И что со мной будут делать? В груди пусто, а тревога не даёт ни на чём сосредоточиться, как перед экзаменом… Я поднимаюсь на ноги и пробую сделать пару шагов. Порядок, ходить могу. Туалета нет, и вот это не очень хорошо. Подхожу к двери и прислушиваюсь. Тихо. Осторожно нажимаю на дверную ручку. Заперто. Ну, а чего я хотела… Иду к окну. За ним двор большой усадьбы с красивым садом и с большой огороженной территорией. Я замечаю КПП с охранником, собаку, машины, чёрный микроавтобус. Я, судя по всему, на третьем этаже, прыгать рискованно. Можно было бы попытаться влезть на крышу и дать дёру, но как пробраться за ограду? За дверью раздаются голоса. Ой-ой, лучше бы притвориться спящей. Я бросаюсь к дивану, но не успеваю, и дверь распахивается, когда я нахожусь у стола. В комнату заходят Лозман и Сурганов. Всё логично. Логично, но крайне неприятно, ну что за скотина этот Лозман… – Наконец-то – говорю я, беря в руки кий. – Я тут жду-жду. Ну, с кем первым разделаться? Они останавливаются, глядя на меня с некоторым изумлением. Я указываю рукой на белые шары, выставленные красивым треугольником: – Посмотрим, на что вы пригодны. А у самой сердце, как мотылёк, мечется порхает, да всё не может вырваться на волю. Кажется, я переборщила. Холодные медвежьи глаза Сурганова наливаются кровью. – Я не пойму, тебе цирк здесь что ли? – рычит он. Лозман, стоя чуть позади него делает мне предостерегающие знаки, мол стой, притормози. Сказать легко и даже знак подать нетрудно, а вот попробуй притормози, когда голова от страха не работает. А мне действительно страшно. Сурганов, похожий на бородатого ассирийского быка с бешеным взглядом и раздувающимися ноздрями не самое спокойное зрелище. Он делает несколько шагов и, приблизившись вплотную, нависает надо мной. От него и пахнет быком. Я чувствую животный запах, смешанный с запахом восточных благовоний. Это тоже пугает. Угроза, ощущается прямо физически. – Цирк, думаешь? – повторяет он. – Если судить по участникам шоу, то да, можно так подумать, – говорю я, сжимаясь от страха. Что я несу! Это с перепугу… – Тимур, Тимур, не горячись, – вступает Лозман. Тимур резко к нему поворачивается и цедит сквозь зубы: – Скажешь, когда спросят, а сейчас завали хлебало пока что. Как-то не очень ситуация, честно говоря, но я человек с разбитым сердцем, и мне терять нечего. – Вы бы сами завалили, Тимур Сергеевич, своё… не знаю что там у вас. Вы же понимаете, план ваш, по меньшей мере, недальновидный и тупой, если уж откровенно говорить. Иду ва-банк, я ведь и в помине не знаю, что у них за план. Его чёрные глаза расширяются, как от инъекции адреналина, и в тот же миг я получаю не сильную, должно быть, по его меркам, оплеуху. Я отлетаю в сторону, выронив кий, и падаю на спину. Оказывается, всегда есть, что терять. Сурганов подходит ко мне, перешагивает и останавливается прямо надо мной. Я лежу у него между ног, и из этого положения он выглядит особенно страшно. – Думаешь, если в прошлый раз с х*я моего спрыгнула, то всё, история так вот вязла и закончилась? Нет, это значит, что история только началась. Я с тобой позанимаюсь, готовься. Узнаем друг друга максимально близко. Прямо сейчас и начнём. Он тянется к ремню и очень медленно его расстёгивает. Признаюсь, выглядит это всё крайне паршиво и сердце у меня стучит всё быстрее. Да нет, я не верю, он, наверное, просто хочет меня запугать, а на самом деле ничего такого не планирует. – Тимур, – не оставляет попыток Лозман. – Наша цель не она, это лишь инструмент. Помнишь, о чём мы говорили? – А одно другому не мешает. Я заберу у Рыкова свои активы, и девку его отдеру так, что она месяц пошевелиться не сможет, если выживет. А его самого пущу по миру. Что тебе не нравится? Заберу своё и прихвачу кое-что его. Можешь тоже её трахнуть, но только после меня. Я слышал про твоё пари, думаю тебе тоже есть, что выяснить с этой бабой. Он говорит это всё, глядя на меня и недобро улыбается. – Ну, хули ты лежишь? Раздевайся давай, я чё уговаривать должен? Сурганов наклоняется ко мне, но в этот момент раздаётся телефонный звонок. – Это Рыков, – говорит Лозман. – Ну отвечай, чего ждёшь? Включай на громкую. Это защищённая линия? – Да, защищённая… Слушаю, Роман Григорьевич. – Лозман? – Да, я. Сурганов оставляет меня и подходит к Лозману. – С Розановой всё в порядке? – Пока ещё в порядке, – вступает Сурганов – но ты зря время тянешь. Всё может измениться. – Да я не тяну, Тимур. Ты даже представить не можешь, сколько всего я сделать успел. – Он хочет меня изнасиловать! – кричу я, поднимаясь и отступая за бильярдный стол. – В любом случае! Повисает короткая пауза. Сурганов, кажется, сейчас взорвётся от ярости. – Пока ничего плохого не произошло, – примирительно говорит Лозман. Сердце сейчас разорвётся от страха, но я снова кричу: – Он меня ударил! – Заткнись, сука! – ревёт Сурганов. – Тимур, ну что ты за гандон, а? – спрашивает Рыков. – Вы где сейчас, в биллиардной? Странный вопрос. Как он знает? – Да! – отвечаю я. – Даша, не подходи к окну. – Что? Но его ответа я уже не слышу из-за быстро нарастающего громыхания вертолёта. Почти сразу окно разлетается вдребезги и в него вваливаются спецназовцы. Лозман пытается выскочить в дверь, но оттуда тоже появляются люди с автоматами и ещё человек с видеокамерой. – Лежать! Всем на пол! Руки за голову! Два спецназовца подскакивают к Сурганову и быстро кладут лицом вниз. Он рычит и пытается сопротивляться, но куда ему против бойцов. Я стою с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, будто оказавшись внутри криминального боевика. Следом за спецназовцами в дверь входит грузный улыбающийся генерал и тощий лысеющий человек в костюме и галстуке. Он до предела взволнован, и я узнаю в нём Страхова, зама губернатора по промышленности. Через секунду, расталкивая их, появляется разгорячённый Рыков. – Ну-ка, дайте пройти!