2. Освобождение

– Я понятия не имел обо всём этом. Я клянусь вам, Георгий Валентинович. Даже не представлял, что тут творится, – плаксиво причитает заместитель губернатора. Генерал с интересом смотрит на него и перебрасывает из руки в руку малиновый резиновый мячик с шипами. – Да не суетись ты, Страхов. Поздно пить боржоми. Пизда тебе! – он заливается кудахтающим смехом и лицо его, рыхлый живот, да и всё тело начинает трястись. – На вот, держи, займись акупунктурой, успокой нервы. Он протягивает мячик, и зам губернатора покорно его берёт. Генерал переключает внимание на Сурганова, а ко мне подходит Рыков. Злой, как собака. – Розанова! Ну что, довольна? Доигралась, бля?! Ты какого хера попёрлась к Лозману?! Тебе мало одного раза было?! Ты всё дальше и дальше заходишь. Скоро силы ООН будем привлекать, чтобы тебя выручить. Зачем ты пошла к нему? Я молчу, понуро повесив голову. Он осторожно приподнимает моё лицо за подбородок и разглядывает. Потом отпускает и легонько прикасается к скуле, пылающей от пощёчины. – Вот урод! Больно? Я ничего не говорю и только киваю. В глазах слёзы. Ну это как водится, чего ещё от меня ждать… Он прижимает меня к себе и я благодарно льну к его груди, жадно вдыхая тонкий аромат горького миндаля. По щекам текут два горячих ручейка. Роман отстраняется и заглядывает в глаза. В синеве его взгляда я вижу настоящую бурю, есть там и тонкие лучики нежности, направленные на меня, но гораздо больше смертоносных лучей ярости, предназначенных Лозману и Сурганову. – Георгий Валентинович, ну зачем такое шоу было устраивать, вертолёт, спецподразделение… Ведь здесь хватило бы пары оперов. Тут же нет вооружённых бандитов, – канючит тем временем зам губернатора. – Дурак ты, Страхов, – говорит генерал и забирает обратно свой мячик. – Давай, раз не пользуешься. Ты пойми, ордена и слава добываются в боях, а не в рутинных задержаниях. Мы из этого всего такой блокбастер сделаем, месяц с федеральных каналов сходить не будет. Только представь. Заместитель губернатора с нечистыми на руку бизнесменами занимался рейдерскими захватами и похищением людей. Красота же, а? Ну-ка, поднимите этого мордоворота. Сурганов встаёт на ноги и отряхивается, его, полный ненависти, взгляд скользит по собравшимся. Наткнувшись на меня, его глаза вспыхивают злобой. Я-то причём? Разве он не сам виноват? Роман подходит к Сурганову и смотрит на него исподлобья, явно борясь с желанием врезать. – Нужно было прислушиваться к умным людям, Тимур. Я говорил, что ты долбоёб? А ты что, не поверил? Тимур в тихой злобе сжимает кулаки. Рыков говорит спокойно, даже чуть насмешливо, но я вижу, что он едва сдерживается и как играют его желваки. – Лозман, ну ты ведь умный был, как же ты-то отупел так быстро? – Да я говорил ему, но он реально членом думает, а не головой. – Он-то членом, а ты чем? Похитить средь бела дня человека и запихать в машину из гаража заместителя губернатора? Конспираторы, блядь, «цветы» написали. Ну вы и дебилы. Рыков прохаживается взад и вперёд, заложив руки в карманы. – Не было никакого похищения, – уверенно заявляет Лозман. – Я встретился с Дарьей Андреевной в кафе, она попросила подвезти до дома, а по дороге передумала и… – Что?! Это ложь! – возмущаюсь я. – Ну зачем вы так поступаете, Дарья Андреевна? Это вас не красит, – нагло продолжает врать Лозман. – Всё было исключительно по вашей инициативе. – Ну, покудахтай, – говорит ему Рыков, – пока ещё на воле. Ты же не знаешь, что у нас видеозапись момента похищения имеется, и там видно, что лично ты делаешь. Она уже к делу приобщена. А ещё мы проверим, не подсыпал ли ты чего Дарье. – Ой, только не надо на испуг брать. Там во всём районе ни одной камеры нет и в кафе тоже. Рыков только головой качает. – Кретины, – говорит он и подходит к столу. Он стоит и некоторое время задумчиво катает по столу шар. – Тимур, – наконец, произносит он, – мы теперь не скоро увидимся, тебя ведь надолго закроют. Ну и, чтобы сердце твоё не болело за имущество, оставленное без присмотра, сообщаю, что твой «Зонекс-КИТ» сегодня переходит под мой контроль, так что сиди спокойно, переживать больше не о чем. Ну то есть, на воле не о чем, а так-то, конечно, переживай на здоровье. Тебя же ещё и в посягательстве на сексуальную неприкосновенность обвинят. У Георгия Валентиновича вон целая пачка заявлений на тебя. Из Москвы передали. Ты по жизни-то был пидором, а теперь вот прям во всех смыслах станешь. Генерал тихонько захлёбывается от смеха, а лицо Сурганова наливается кровью. Он вдруг срывается с места, в один прыжок подскакивает к бильярдному столу, хватает кий и, замахнувшись как дубиной, обрушивает его на Рыкова. Роман реагирует моментально, он уворачивается, отступив в сторону, и наотмашь бьёт большим белым шаром, зажатым в руке, Сурганова прямо в лоб. Тот крякает, оседает, падает на колени и валится на пол. – Как же я мечтал это сделать, – говорит Рыков. Воцаряется тишина. И только один человек громко и жизнерадостно смеётся. Я оборачиваюсь и вижу, что это Вадечка. А он-то откуда здесь взялся? * * *Примерно через полчаса мы уже сидим в машине Романа и мчимся домой. Ехать нам больше часа, далеко меня похитители увезли. – Ром, а Ром, можно я сам Дашке расскажу, как всё было, а? – улыбается сидящий за рулём Вадечка. – Какой я тебе Рома, ты охренел, олень северный? – Ага-га – гогочет тот, – олень северный. Так чё, можно? – Ты давай, на дорогу смотри, водитель, блин. – Ну я расскажу тогда. Роман сидит рядом со мной на заднем сидении и моя голова лежит на его плече. – Короче, Даха, ты ушла когда из дому вчера, я думаю что-то не то, прямо вот херня какая-то. Быстро такой оделся и за тобой. Ну мало ли что, вдруг проблема какая, помощь там нужна или ещё что. Идём-идём такие, потом смотрю, ты в кафе заходишь. Я заглянул в окно, вижу, к какому-то дятлу садишься, но видно, что ничего такого, без поцелуев там, улыбочек. Интересно думаю… Тут налево, да? – Налево, вон указатель же стоит. Езжай по указателям. – Ну вот. Короче. Вы там чаёк попили, бумажки посмотрели и он, значит уходит. Я отошёл в сторонку, чтоб не отсвечивать и палю из-за куста, там прям у выхода куст большой. А он кому-то позвонил и отошёл, но не уходит. Ага, думаю… видать ты его отшила, а он не успокоится никак. Тут подъехал мерс микроавтобус и встал прямо у выхода. Надпись на нём доставка цветов, но автобус явно не грузовой. Водила из него вышел и встал рядом с машиной. Здесь направо, да? Рыков не отвечает. – Ну вот, дай, думаю, сниму на видео, что-то интересное походу намечается. Типа цветы тебе дарить будут. Ну и тут ты выходишь, а они тебя раз и в тачку. Ни хера себе! Я как ломанулся к тебе, но они реально очень быстро всё провернули, вжик и нету. Но чуваки конкретные лохи, не увидели, что ты уронила мобилу. Я подлетел, а там звонок идёт, я смотрю – «БОСС», прям большими буквами. Ну круто, думаю, твой звонит. От этих слов я замираю, ожидая как отреагирует Роман, но он молчит. – Алло, говорю. А он такой, это кто ещё, а я ему, типа, это брат, а он там начал что-то мне втирать, да горячится такой, а я ему, харэ, Рома, Даху украли, ну, и всё вот это рассказал. А он такой, стой, где стоишь, блядь. Ну ладно, я стою. Он через пять минут примчался, видос мой заценил сразу. Молодец, говорит, ты настоящий герой, тебе там памятную доску повесим, денежную премию и колокольчики на рога. Вадик смеётся, чрезвычайно довольный своим повествованием и необычайно важной ролью во всей истории. Он подробно рассказывает обо всех переговорах, передаёт кто что сказал и по минутам помнит, как развивались события, но я уже не слушаю. Я чуть отстраняюсь от Романа и смотрю ему в глаза. – Ты женат? – спрашиваю я. – Что? Нет! – уверенно отвечает он и вдруг отводит взгляд. – Ну, то есть… Ну, в общем нет. Нет. – Так да или нет?