18. С Рыковым всегда так…

– Как я рада вас встретить, – говорит Ирина и выглядит при этом совершенно искренне. Я бы ей вполне могла поверить. Роман не отвечает и молча смотрит на неё в упор. Его взгляд делается ледяным и непроницаемым. На скулах поигрывают желваки. Он уже совсем не тот, с кем я сюда пришла, снова жёсткий и готовый к удару. Ирину это ничуть не смущает и она продолжает всё также открыто улыбаться. – Я, кстати, Ирина, – обращается она ко мне, – жена вашего возлюбленного, или, простите, кто он вам… – Я вас узнала, – киваю я, сохраняя лицо дружелюбным. – Как мило, Рома рассказывал, да? Вы что, семейный альбом смотрели? – Нет, я вашу фотографию на памятнике видела, когда Роман цветы возлагал. За пятнадцать лет вы совсем не изменились. Ирина заливисто хохочет: – Хорошую ты девушку нашёл, Рома. Палец в рот не клади. Ты с ней сам-то поосторожнее будь, а то видишь, цепкая какая. – Ты планируешь восстанавливать личность или останешься под чужим именем? – Под каким ещё чужим? Своё хочу, родное. – Ну, это непросто будет. Впрочем, дело твоё. Свидетельство о разводе выдано до того, как тебя признали официально умершей. Так что, мне вся твоя возня совершенно безразлична. – Поддельное! – скептически усмехаясь, говорит она. – Да что ты, где я и где подделки! Ты сама-то подумай, – не теряет хладнокровия Роман. – Подумаю, Рыков, подумаю. Потом как-нибудь. Мне, в общем-то, без разницы, по большому счёту. Ты же мне хоть как мою половину отдашь. – Половину чего? – бесстрастно спрашивает он. Ирина не отвечает, только пренебрежительно машет рукой. Она снова обращает свой взгляд на меня. – Слушай, ты же Даша, да? Я не отвечаю. – Да ладно, я же знаю, что Даша. А он по-прежнему храпит, как двести бульдогов? Я холодно улыбаюсь. – А ты уже выучила все его любимые позы? Я понимаю, что она была женой Романа и они вместе спали и даже дочь родили. Понимаю, но представлять её в его объятиях крайне неприятно. Крайне. Вообще-то, она бесить начинает, но я не подаю виду. – А у вас у же был этап покупки целой горы одежды? – продолжает она. Вот же сучка! Я понимаю, что она просто хочет уязвить меня, но всё равно неприятно. – Как ты нас нашла, Ирина? –меняет тему Роман. – Или как теперь тебя называть, Тамара? Ты же под этим именем въехала? – Ах, какая осведомлённость. Ну тогда у своих осведомителей и разузнай, как я вас нашла. Совпадение, возможно, – сверкает она глазами. – Если наняла ищейку, глупо. Зря деньги тратишь, ведь от меня ничего не получишь. Вообще, глупая затея, скажу тебе. – Чего же именно в ней глупого? Хочешь знать? Сказать тебе? Глупый в этом всём только ты. Пятнадцать лет прошло, а ты не удосужился перепрятать такие важные документы из квартиры моего дяди. Ты что, думал, что я действительно умерла? – Не хочу сказать, будто надеялся на это, – едва заметно усмехается Роман, – но у меня есть документ, подтверждающий, что ты мертва. – Считай, что разговариваешь с приведением. С очень дорогим приведением, потому что придётся раскошелиться. – Это вряд ли. – Тогда раскошелится кто-то другой, но для тебя это будет намного хуже. – Кто-то другой? Ты не так уж хорошо ориентируешься в ситуации. Но ладно, оставим это пока. Скажи мне, как ты оказалась в компании этого неудачника? – Ты про Краснова что ли? – Ну а про кого же ещё? Про него, конечно. Ты всё это время с ним была? Он ведь уехал из страны незадолго до твоего исчезновения. Покоритель Парижа. – А ты что, – Ирина игриво вздёргивает бровь, – ревнуешь что ли? А? Ну-ка признавайся. Роман игнорирует её кривляния. – И кому из вас пришла гениальная мысль шантажировать хозяина документов? Не сомневаюсь, что Краснову. – Да, Артёму. А что, гениальная мысль. Ласковое дитя двух маток сосёт. Ты заплатишь, чтобы получить обратно, а он, – Ирина многозначительно поднимает указательный палец, – он заплатит, чтобы документы не были опубликованы. Она берёт с большого блюда со льдом устрицу и с удовольствием вливает её себе в рот. – Не французские, конечно, но очень даже ничего. Вы же не против, что я попробовала? Она берёт кусочек белого хлеба и густо мажет маслом. – А можешь попросить бокал для меня? Я бы тоже шампанского выпила. – Ладно, хватит уже, – говорит Роман твёрдо и недовольно. – Ты нам всю романтику портишь. Если хотела ещё что-то сказать, говори. – Я хотела лишь напомнить, мой милый, что времени мало остаётся, а ты вроде как и не шевелишься. Мне нужны деньги, как можно скорее. И пришла я сказать, что и другие покупатели найдутся, но ты в этом случае можешь очень сильно пострадать. Улыбка с лица Ирины сползает и обнажает явную неприязнь и злобу. – Вот, что я тебе скажу. Краснов твой полный идиот, если решил дёрнуться на Виноградова. А он дёрнулся, и я это знаю. Теперь за его жизнь я и копейки не дам. Ты же, если не хочешь последовать за ним, беги без промедления, не теряя ни одной секунды. А документы верни туда, где они были. – Хорош душнить, Рома, – отвечает Ирина с недовольным лицом. – Это ты поторопись, ведь часики-то тикают. – Понятно. Не хочешь слушать умных людей, не слушай. Просто сейчас ты нам реально очень сильно мешаешь. Я могу позвать охранника и тебя с позором выволокут отсюда. Но я пока этого не делаю, так что давай сама, ладно? Подходит предупредительный официант и спрашивает: – Мадам останется? Нужно ли принести для неё приборы? – Нет-нет, – отвечает Роман, – мадам уже уходит. Официант, кивнув, исчезает. – А ты не слишком гостеприимен, – криво улыбается Ирина. – Ну да ладно, не забудь, главное, что деньги нужны завтра. Первый транш. Если денег не будет, документы начнут жить своей жизнью. – Умом ты никогда не отличалась, но встретив Краснова совсем сдала. Кстати, следить за мной было плохой идеей. Узнав, по каким магазинам мы ходили, ты добилась только того, что меня разозлила. Уходи с глаз и больше не попадайся. Она встаёт из-за стола и на её лице снова сияет обаятельная и милая улыбка. – Приятно было познакомиться, Даша, – кивает она мне. – Не увлекайтесь там, а то кровать мою поломаете. И куда мне возвращаться, в таком случае? – По всей видимости, – любезно отвечаю я, – обратно на кладбище, причём, лучше поспешить. Дорога длинная, а вам надо до первых петухов успеть. Язвительность эта даётся мне не так уж легко. Ирина мне неприятна, и сохранять улыбку, разговаривая с ней совсем непросто. Я беру бокал, прячась за ним, и делаю глоток. А она, проходя в этот момент мимо, как бы невзначай толкает меня, и я расплёскиваю шампанское себе на платье. Вот же сучка, ну честное слово. Роман подаёт мне салфетку, а сам быстро достаёт телефон. – Я только скажу пару слов Подгорному и всё. Я киваю и прикладываю салфетку к груди. В принципе, ничего страшного, пятнышко совсем маленькое. – Иннокентий, – говорит Рыков в телефон, – Ирина выходит из «Довиля»… да-да, ресторан. Попытайтесь. Он отключается и убирает мобильный в карман. – Послушай, – говорит он мне, и лёд в его глазах снова исчезает и плавится. – Я понимаю, эта встреча была очень неприятной, но теперь Ирина ушла и нам незачем больше думать о ней. Поверь, она ни разу не бывала в моём новом доме и я никогда не ходил с ней по магазинам, как с тобой и не покупал всё, что мне нравится. Она наняла, кого-то, чтобы следить за мной, иначе как бы она оказалась здесь? – Да-да, не беспокойся, я это прекрасно понимаю. Я мягко улыбаюсь, но чувствую, что вечер основательно подпорчен и того настроения волшебной сказки уже нет. – Она тебя шантажирует? Это из-за неё тебя задерживали вчера? – спрашиваю я. Он кивает. – Да. Когда-то давно я купил квартиру и оформил на её дядю. Он и знать об этом не знал, пьющий был. Помнишь, мы подъезжали к хрущёвке не так давно. Там у меня оборудован небольшой тайник. Квартира совершенно пустая, воры, даже если заберутся, стены простукивать не будут. Квартплата вносится регулярно, подозрений ни у кого нет. Ирина знала про квартиру, но не знала про тайник. – Но она его нашла? – Нашла. Про него знал Краснов, тот тип, с которым она появилась на балу. Но он не знал про квартиру. Мы раньше работали вместе, были партнёрами и даже друзьями. Это очень давно было. Он знал, что у меня есть тайник, мы его конструкцию обсуждали. Но где именно он узнать не мог. Квартира ни на меня, ни на Ирину не была оформлена, про дядю он не знал, у него и фамилия другая, он по материнской линии. – А ты не думал, что эти двое могут встретиться? – Нет, этого я не учёл. Не знаю, как долго они вместе, но видишь, сопоставили свои знания только сейчас. – А почему вы с Красновым разошлись? – Он меня сильно подставил, но на каждом углу кричал, что я всё у него отжал, оставил буквально голым. А, между тем, он вывел за границу наши общие деньги и исчез, опасаясь, видимо, преследований с моей стороны. Я узнал со временем, что он во Франции, но никогда его не искал, махнул рукой. – А что там за документы были? – Они касаются одного важного лица. Долгие годы эти бумаги были для меня хорошей защитой, пока не появились эти идиоты. – А та женщина в окне, это Ирина была? – спрашиваю я, немного волнуясь. – Ты заметила её? И ничего не спросила? – он чуть приподнимает брови. – Да, она. Ждала меня там, знала, что прибегу. – И как теперь быть с этим важным лицом? Меня, признаюсь, это немного волнует… – Да решим, занимаемся уже. Не беспокойся. Через несколько дней всё хорошо будет. А сейчас, значит, не очень хорошо. Что ж… Выглядит он спокойно, но в моём сердце поселяется тревога. Остаток вечера мы оба делаем вид, что всё хорошо. Пытаемся наслаждаться едой и болтаем о пустяках, но чувство безмятежной радости оказывается безвозвратно утерянным. Когда мы выходим из ресторана, большой джип с затемнёнными окнами, припаркованный вплотную к нашей машине, кажется мне подозрительным, но я оставляю эти мысли при себе. – Может, не поедем гулять, а сразу домой? – спрашиваю я. – Что-то я подустала немного. – Как скажешь. Я, признаюсь, тоже больше думаю о ванне, чем о прогулке и клубах. Ты же помнишь о наших ночных планах? Я смеюсь: – Как такое забудешь? Только о них и думаю весь вечер. – Я бы посмотрел ещё вечерний показ белья от «Виктория сикрет», – говорит Рома с улыбкой. – Не зря же мы его покупали. – Ну, там столько всего, что если устраивать показ, то ни на что другое уже не хватит времени. – Нам хватит. У нас оно не ограничено. Почему ты всё время оглядываешься? Я действительно постоянно смотрю назад и каждый раз с тревогой замечаю тот самый джип с ресторанной парковки. – Может быть, у меня паранойя, – говорю я, – но мне кажется, та машина едет за нами от самого ресторана. Роман бросает взгляд в заднее стекло и кивает: – Ты совершенно права. Она за нами и на шопинг ездила. Там охрана, вооружённые и очень хорошо подготовленные люди, моя собственная ЧВК. Так что не беспокойся, мы под надёжной защитой. Сказав это, он наклоняется ко мне и нежно целует. И в этот момент все заморочки и проблемы отходят далеко-далеко. Я снова чувствую его тепло и вдыхаю запах с тонкими нотками горького миндаля. Моё тело отзывается и становится податливым, а сердце начинает стучать чаще. Под ложечкой приятно и сладко ноет. – Сколько нам ещё ехать? – Минут пятнадцать. Мы выезжаем на шоссе и машин становится значительно меньше. Так приятно сидеть, прижавшись к Роману и нестись по тёмной пустынной дороге в неведомое, но наверняка прекрасное будущее. Впрочем, это сладостное чувство предвкушения внезапно сменяется острой тревогой, потому что наша машина начинает резко тормозить. Дорога оказывается перекрыта. Впереди я вижу множество машин с мигалками и толпу вооружённых людей, целящихся в нашу сторону. Как в голливудском боевике. Раздаётся грохот и я узнаю уже знакомый звук вертолёта. Ого! Их целых два. Они садятся на траву слева и справа от дороги и из них выскакивают вооружённые спецназовцы. – Выходим по одному с поднятыми руками! – раздаётся из громкоговорителей. Роман выглядит совершенно спокойным. Он пожимает мне руку и мягко произносит: – Пойдём. Только ничего не бойся, поняла? Я всё улажу, нам ничего не угрожает. Я в ответ только киваю. Конечно, поняла. Чего мне бояться, в самом-то деле?