33. Я боюсь проснуться

– Ну, Рома! – кричу я. – Перестань! Не нужно никуда ехать! Он не отвечает и молча выходит за дверь. Ну блин! Что я за дура такая! Вот дёрнуло же меня сказать эту глупость. А он тоже хорош! Чего психовать-то? Мало ли чего баба ляпнет. Нет, ну а с другой стороны… Замуж-замуж, а где документы? Не думаю, конечно, что он меня за нос водит. Нет, ну зачем я это всё затеяла… Глупо получилось. Надо будет загладить вину, сделать ему что-нибудь приятное… Я гоняю эти мысли по кругу раз за разом, снова и снова, пока не проваливаюсь в сон. Сплю я крепко и без сновидений, пока вдруг не чувствую что меня трясут. Что такое? – Спишь? Просыпайся! Я открываю глаза и ничего не понимающим взглядом смотрю на Романа, тускло подсвеченного светом ночника. – Сколько времени? – спрашиваю я, пытаясь сообразить что к чему. – Три часа. – Ты где был? – Вот, – трясёт он бумагами перед моим лицом. – Читай. – Ты за разводом что ли ездил? – Постановление суда. Читай! Он тянет меня за руку и усаживает на постели. – Держи! Он суёт он мне в руки пачку бумаг и включает свет. От яркого света глазам становится нестерпимо больно. – А-а-а-а! – ору я, зажмуриваясь, отбрасываю бумаги и падаю на спину, натягивая одеяло на голову. – Сумасшедший! Я поворачиваюсь на бок и чуть высунувшись из-под одеяла прошу смиренным голоском: – Дяденька, выключите свет, пожалуйста, очень спать хочется… Он матерится и выключает свет. Я слышу, как в темноте он стягивает с себя одежду и, наконец падает на кровать. Перемелется, мука будет, говорила мне бабушка. * * *Когда я просыпаюсь, в комнате светло. Роман спит рядом без одеяла. Всё оно на мне. – Р-о-о-м, ты спишь что ли? – полушёпотом спрашиваю я, подползая к нему и проводя рукой по его коротким волосам. – Отстань, – бурчит он и поворачивается ко мне спиной. – Ну Рома… Я прижимаюсь сзади голой грудью к его голой спине. – А ты у меня горячий финский парень, да? Он недовольно сопит, но ничего не отвечает. Я глажу его плечо и оставляю влажный поцелуй на лопатке. Уткнувшись носом в спину я вдыхаю аромат его тела. В нём по-прежнему чувствуются едва уловимые нотки горького миндаля, а ещё он пахнет солнцем и страстью. Моя рука перемещается на его упругую грудь, опускается ниже, скользит по кубикам пресса и пробирается дальше, а затем натыкается на ткань трусов. Я осторожно провожу по материи и чувствую скрытую под ней твердыню, пульсирующую и горячую. – Что ты делаешь? – еле слышно произносит Роман. – Говорю тебе доброе утро, – шепчу я. – Как спалось? – Ах ты, дрянная девчонка! Он резко поворачивается и я едва успеваю отпрянуть и упасть на спину. – Придётся снова тебя наказывать! – шепчет он, глядя на мои встревоженные и едва колыхающиеся грудки. – А ну-ка! Снимай трусы! – Что?! – делано пугаюсь я. – Совсем? – Быстро! Я сгибаю колени и, опираясь на лопатки, приподнимаю зад и стягиваю свои трусики. По телу разливается восторг и томление. Роман нависает надо мной, наклоняется и целует в губы. Потом он отрывается от меня и касается моих губ рукой. Он проводит по ним большим пальцем, слегка сдавливая. Потом дотрагивается до подбородка, переходит на шею и ведёт руку дальше, проходит между грудей, не касаясь их, движется по животу и достигнув шёлкового кустика на миг замирает. Тело звенит и резонирует как корпус скрипки, сделанной рукой Страдивари. В этот миг Роман и есть мой Страдивари, мой мастер. Он касается мягких волосков на венерином бугорке и извлекает из меня волшебную музыку. Ноги раздвигаются сами, и его пальцы проникают в сочащуюся влагой мякоть, в мягкий разогретый крем, сердцевину сладкого плода. Сразу. Без предупреждений. Я вскрикиваю и выгибаюсь дугой. Он наклоняется и проводит языком по моему соску, облизывает его и втягивает в рот, сжимая губами. Всё тело ноет и вибрирует, отзываясь на мучительную сладость. Его пальцы ни на мгновенье не останавливаются, они гладят и растягивают нежные складки кожи то мягко, то настойчиво. Они скользят вокруг клитора будто невзначай касаясь его, заставляя меня вздыхать, стонать и вскрикивать. Как он может это делать настолько точно и естественно! Как у него это получается! Он касается меня именно там и именно тогда, когда нужно, и моё тело благодарно сжимается и растягивается, как живая пружина. Скорость нарастает и я задыхаюсь, дрожу содрогаюсь, превращаясь в чудесную музыку. Да, да, пожалуйста, да! Его пальцы двигаются всё быстрее и на меня вдруг обрушивается внезапная и мощная как цунами волна оргазма. Мне становится нечем дышать, всё тело перекручивают невероятные судороги и я кончаю. Но Роман не останавливается и его пальцы продолжают сладкую пытку. Всё, хватит! Пожалуйста, остановись! Всё! Я пытаюсь выскользнуть, увернуться, спрятаться. Я не в силах больше выдерживать это, но он не отпускает меня и не даёт мне остановиться. Меня накрывает новая волна, не такая мощная, но гораздо более долгая, и я снова выгибаюсь и плачу от наслаждения. А потом приходит третья и отбирает у меня все силы. – Иди ко мне, – шепчу я дрожащими губами, – иди… – Думаю, нам придётся пока остановиться на этом, – тихонько говорит Роман мне на ухо. – Уже пора ехать. Так что будем считать, что это был завтрак. – Нет, так не пойдёт, – выдыхаю я, – а как же ты? – Придётся мне немного потерпеть. Несколько часов. – Ромочка… – Ничего, родная, я смогу… Вот я уже и родная… – Но вообще-то за твои выкрутасы выпороть бы тебя хорошенько. Как-нибудь придётся это сделать. – Не надо, – мурлычу я. – Я буду паинькой. Всё-таки я не могу постичь своим слабым умом, как он настолько хорошо чувствует моё тело… * * *Мы быстро собираемся и мчимся в аэропорт. Весь полёт проходит над морем. Когда самолёт заходит на посадку, я не могу оторваться от иллюминатора. Бирюзовая гладь океана и россыпь чудесных, покрытых зеленью островов завораживают и не отпускают. – Нравится? – спрашивает Роман, проспавший весь полёт. Я даже не отвечаю, настолько увлечена прекрасным зрелищем. Мы снижаемся прямо над водой и у меня даже возникает мысль, что и сесть мы должны на воду, но вдруг появляется взлётно-посадочная полоса, выдающаяся в море и мы приземляемся. За бортом около тридцати градусов, я готовлюсь к очередному тепловому удару, но на удивление, не чувствую ничего похожего на то, что было в Дубае. Тёплый ветер треплет волосы. Солнце удивительно белое и мягкое. Первым делом надеваю тёмные очки. Аромат, приносимый ветром волнует и радует. В нём соль и сладость, цветы и восторг свободы. У меня поднимается настроение и сердце стучит от радостного предвкушения. Мне здесь обязательно понравится. Да что я говорю! Уже нравится. Роман замечает мою внезапную эйфорию. – Хорошо? – спрашивает он. О, да! Ещё как хорошо! Здание аэропорта совсем небольшое, несмотря на несколько огромных воздушных лайнеров, стоящих на полосе. Паспортный контроль проходит быстро, никаких виз, никаких вопросов. Нас ждёт неновый «мерседес» с правым рулём и открытыми окнами. – Куда едем? – спрашиваю я. – В порт, – отвечает Роман. Я рассматриваю невысокие симпатичные здания, маленькие машинки, расслабленно идущих людей. Здесь много зелени, и вообще, довольно симпатично. – Ой, смотри, маленький Биг Бен, – показываю я на башенку, напоминающую знаменитую лондонскую достопримечательность. – Это Литл Бен, маленький Бен, – отвечает Роман. – Сейшелы были английской колонией, вот эта башня здесь и появилась. Забавно. И очень непривычно ехать по другой стороне дороги. Милая непосредственная провинциальность. Мне нравится. Мы подъезжаем к порту. От обилия белоснежных судов и судёнышек рябит в глазах. – А мы что, будем жить на яхте? – спрашиваю я. – Нет, на яхте мы будем с тобой ходить по местным водам, а пока она доставит нас на наш остров. Островок. Там, в общем-то есть только наша вилла, пляж с огромными гранитными валунами и пальмы. Ты не против такого варианта? – Нет, только за… Мы подходим к большой красивой яхте. – Это что, твоя? – На некоторое время. Наша. Я её зафрахтовал. У нас с тобой нет собственной яхты. Мне она была не нужна, не так уж часто возникает необходимость бороздить моря. Но если захочешь, купим. – У меня, – смеюсь я, – необходимости бороздить моря тоже не было до этой минуты. Мы поднимаемся на яхту, где нас встречает экипаж во главе с капитаном. Вскоре приезжает наш багаж. Капитан проводит нас по судну, показывает нашу каюту, выводит на палубу, заводит в рубку. Мне всё очень нравится, я ведь на яхте первый раз в жизни. – Ну что, можем плыть? – спрашиваю я, потому что мне не терпится выйти в океан. – Ещё немного подождём, – объясняет Роман. – сейчас придёт адвокат и я передам ему наши документы. Вот кстати, удостоверься, пожалуйста. Мы располагаемся в небольшой, но роскошной, отделанной натуральным деревом кают-компании. Рома достаёт из сумки папку с документами и показывает мне постановление суда о разводе. Я в этих делах совсем не разбираюсь, но выглядит оно вполне достоверно. Бумаги скреплены рельефной тиснёной печатью и сшиты разноцветным шнуром. Адвоката это тоже устраивает. Большой, весёлый и довольно крупный темнокожий мужчина в костюме забирает у Ромы всё, кроме паспортов и уезжает. А мы двигаемся дальше… Я стою на носу яхты и вдыхаю полной грудью солёный воздух. Я наслаждаюсь мелкими брызгами, бьющими в лицо и крепким свежим ветром. Мы проплываем между небольшими островами, покрытыми буйной растительностью. Это не вероятно прекрасно. Через полчаса впереди по курсу показывается очередной остров. – Это наш, – говорит Роман. Я вижу пляж с огромными, выше человеческого роста, гранитными валунами, белоснежный песок, пальмы и небольшой причал. В глубине, среди пальм стоит красивая вилла. Выглядит это восхитительно. Это похоже на сон, на самом деле таких красивых мест не бывает. Мы подплываем ближе и я вижу мужчину в белом кителе, стоящем на причале и двух женщин в тёмных платьях и белых передниках. Должно быть, они встречают нас. – Нравится, милая? – спрашивает Роман. – Я боюсь проснуться, – отвечаю я.