35. Я её закопаю под пальмой

– Это я, – кричит Куприянова, – я его жена! Я! Я впадаю в оцепенение, словно замерзаю, превращаюсь в ледяную глыбу на тридцатиградусной жаре. Смотрю на всё отстранённо и будто на замедленной скорости. Вслед за немой сценой все приходят в движение, начинают медленно суетиться и перемещаться. Регистратор, Куприянова, адвокат, Роман, фотограф, батлер… И только я стою не шевелясь, как огромная чёрная дыра в центре нашей прекрасной галактики. Вокруг меня раздаются возгласы и крики, искажённые замедленной и растянутой магнитной плёнкой. Такое ощущение, будто все решили высказать всё что накопилось на сердце в один и тот же момент. Понять ничего нельзя, да я и не хочу, и не пытаюсь. Я поворачиваюсь и медленно бреду к вилле. На меня никто не обращает внимания, и мне это нравится. Солнце закрывают тучи, и с небес льётся вода. Дождь в этих краях частый гость. Тёплый и быстрый. Я сажусь в кресло на террасе и безучастно смотрю на море, на белоснежную яхту у причала, на пальмы и гигантские гранитные валуны. На людей я стараюсь не смотреть. В этом для меня нет ничего интересного. Ну вот, значит не судьба, думаю я, и правильно сделала, что ничего ему не сказала. Это знак, да даже не знак, а прямое и недвусмысленное проявление судьбы. Внезапно вся толпа перемещается в мою сторону. Ну как же, дождь… – Даша, сейчас я во всём разберусь! – слышу я голос Романа. – Так, все лишние, пройдите вглубь гостиной. Там приготовлено угощение. Все заинтересованные, идут в библиотеку. Куприянова! За мной! Я тоже плетусь за всеми заинтересованными, хотя не испытываю ни малейшего интереса к происходящему. Мы садимся за большой стол. Адвокат, регистрирующий, работница загса, Куприянова, Роман и я. – Все документы на стол! – рычит Роман. – Куприянова, блядь, давай свои бумажки сюда! Она неохотно выпускает из рук пачку бумаг: – Это апелляция. Мой адвокат подал её против решения о признании брака недействительным, и судья удовлетворил наше ходатайство. Роман долго рассматривает бумагу, потом фотографирует каждый лист и, наконец, передаёт всю стопку адвокату, а сам набирает сообщение на телефоне. – Сейчас мы направим запрос и попытаемся выяснить, действительно ли это так. Вполне возможно, это фальшивка, – говорит он. – Я ничего не могу сказать, – сообщает сейшельский Адвокат. – Нужно проводить экспертизу или запрашивать суд, выставивший документ. – Этим мы уже занимаемся, – сообщает Роман. – Но мы не можем находиться здесь весь день! – заявляет регистратор. – У нас сегодня ещё несколько бракосочетаний. И, в любом случае, даже если вы узнаете, что эти бумаги недействительны, теперь нам нужно будет получить официальное подтверждение из суда, а на это уйдёт некоторое время, как я понимаю. – Но подождите, у вас есть полный комплект документов, удовлетворяющий требованиям законодательства. Так? – говорит Роман и взгляд его становится огненным. – Так, – кивает регистратор. – Если сейчас выяснится, что это подлог, фальшивка, что нам мешает не принимать во внимание эту подделку? – Это не подделка! – встревает Куприянова. – Заткнись! – бросает ей Рыков по-русски. – Но мы уже не можем! Все уже слышали, что сказала эта дама, и она продолжает настаивать. Я не могу так рисковать. – Да здесь же все свои! – Рыков едва сдерживается. – я увеличиваю ваш гонорар в десять раз, а остальным дела нет до бредней этой сумасшедшей. Она полоумная, посмотрите только. – Нет! – мотает головой Куприянова, – Я этого так не оставлю! Я напишу жалобу! – Вот! – разводит руками регистратор. – Она не согласится. – Да кто её спрашивать будет! – в сердцах восклицает Роман. – Я сейчас ей голову сверну и закопаю под пальмой! Вот и вся проблема. У регистратора глаза на лоб лезут и у его помощницы тоже. Они оба вскакивают со стульев, а Куприянова начинает орать: – Помогите! Помогите! Помогите! – Хулиганы зрения лишают? – не выдерживаю я, но она меня даже не слышит. – Вот же идиотка! Заткнись, дура! – ревёт Роман. Адвокат старается выглядеть спокойно, но глаза выдают крайнюю степень волнения. В комнату заглядывает батлер: – У вас всё в порядке, сэр? Нужна какая-то помощь? Он выглядит совершенно невозмутимым. Единственный в этом помещении. Не считая меня, конечно. – Надо вырыть яму, – говорю ему я. – Где-нибудь подальше отсюда. – Для чего, мэм? – Для тела вот этой дамы, – указываю я пальцем на Куприянову. Батлер сначала округляет глаза, но поняв, что я шучу, начинает смеяться: – Сию минуту сделаем, мэм. Если ещё что-то понадобится, дайте мне знать, – говорит он и исчезает за дверью. – Вы слышали?! Вы слышали?! – орёт во всё горло Куприянова. – У них преступная организация! Шайка! – Блядь, я тебе действительно шею сверну, если ты не заткнёшься! – пытается перекричать её Рыков. – К сожалению, мы должны уходить, – бормочет регистратор и пятится вместе с помощницей к двери. – Ваша лодка доставит нас обратно? – Доставит, – зло отвечает Роман. – И возьмите с собой всех этих фотографов и стилистов. – Но мне тогда тоже нужно прощаться, – оживает адвокат, – иначе мне не на чем будет выбираться с острова. – Я вас отдельно отправлю, не переживайте. Вы ещё нужны. – Надо же будет оформить добровольный уход из жизни, – подливаю я масла в огонь. Куприянова прекращает орать и смотрит на меня, не в состоянии решить, говорю я серьёзно или у меня шутки такие? – Так, всё. Теперь сделаем следующее, – твёрдо говорит Роман. – Скажи мне… Он не успевает договорить, как раздаётся звонок мобильного. – Говори, Иннокентий, – отвечает он. Подгорный, догадываюсь я. Роман слушает молча, а потом говорит: – Да, запрашивай. И пусть сделают по возможности скорее. Он отключает телефон и обращается к адвокату: – Мы узнали, что решение по апелляции действительно было, но оно не вступило в силу по ряду причин. Стало быть, в настоящий момент я не являюсь женатым на этой суке. Адвокат крякает. – Как я понял, вы запросили официальное подтверждение этого? – Да, но это займёт около месяца. – Но ничего, через месяц можно будет провести регистрацию, так что не о чем беспокоиться. – А если она, – кивает Роман на Куприянову, – подпишет заявление, что не имеет претензий и не будет подавать новых апелляций. – Честно говоря, не уверен… Если только она уполномочит меня представлять её интересы в американском суде. Тогда я смогу подать соответствующее заявление от её имени. Но для этого нам придётся составить договор… – Составляйте, – Роман хлопает рукой по столу, не дослушав адвоката и поворачивается к Куприяновой. – Теперь с тобой. Что тебе надо?! – И как ты заставишь меня подписать бумаги? – Говори, чего тебе от меня надо? – Я хочу сохранить семью, – говорит она с жаром и прижимает руки к груди. – Значит так, прекрати нести чушь. Говорим серьёзно. Это твой единственный шанс, иначе я брошу на тебя все свои силы. Подам иск. Засужу. Ты всю жизнь будешь выплачивать мне штраф, а может и посидишь. А как выйдешь, я выкачу новый иск и снова законопачу тебя в колонию. Поняла? Телефон! – Что? – Давай свой телефон! Куприянова прикрывает ладонью, лежащий на столе мобильный, но Роман выхватывает его и сгибает пополам, кроша стекло экрана. – Что ты делаешь! – Ничего! Так мне спокойнее. Купишь новый. Ты же записывала, да? – Он целое состояние стоит! – Итак, повторяю вопрос последний раз. Подумай хорошенько. Что тебе от меня надо? – Сеть кафе, – тут же выпаливает она. – Считай, не договорились. Можешь идти. – То есть как?! – А так. Буду с тобой через суд вопросы решать. Пошла вон! – Нет, так не пойдёт, подожди, не могу же я вообще с голыми руками уйти. Я буду претендовать на половину твоего имущества. – Давай. Пытайся. А у меня есть свидетель, что ты мне подсыпала наркотики. – Нет, ну так же нельзя! Это же неправда! – Серьёзно? – Ты меня без гроша оставил! – Я выплатил тебе сто тысяч. Это что, по-твоему, ничего? – Это очень мало! – Ладно. У меня есть предложение. Я дам тебе миллион долларов и замечательного мужа. – Какого ещё мужа? – Доброго, богатого и щедрого. – Это что за хрень? – недовольно кривится она. – Мужа я сама выберу. – Значит, не будет миллиона. Это вещи взаимосвязанные. Выходишь замуж, получаешь миллион. – И кто он? – с сомнением в голосе спрашивает Куприянова. – Арабский шейх. – Что? – Шейх, – повторяет Роман. – У него дворец в Дубае и очень много денег. – Ты меня в гарем хочешь пристроить? – У него три жены и все старые и страшные. Больше четырёх жён им иметь нельзя. Так что будешь любимой женой, да ещё и с лямом. Киприянова смотрит на Романа с сомнением, но я буквально вижу, как у неё шевелятся мозги, прямо треск стоит. Подумав как следует, посмотрев фотографии шейха и задав тысячу вопросов, она соглашается. – Он, кстати, симпатичный, – говорит она. В конце концов, если что, я всегда смогу сбежать. Деньги-то у меня будут. – В любом банке мира, по твоему выбору, – подтверждает Роман. Они подписывают какие-то бумаги и составляют договора, но за этим я уже не слежу. Я выхожу из библиотеки и иду в спальню. Падаю на кровать и любуюсь прекрасным видом. Дождь давно кончился и снова вовсю сияет солнце. * * *Заходит Роман – Даш, послушай, – говорит он, присаживаясь на край кровати и накрывая мою руку своей. – Мне очень жаль, что всё так получилось, но теперь я всё уладил. – Как она узнала? – Что? – Как она узнала, когда, где и во сколько ей нужно появиться? Он молчит какое-то время, а потом отвечает: – Ты не захочешь знать… – Да нет же, захочу, уже хочу! – Послушай, с Куприяновой мы всё решили. Она больше проблем не доставит. – Ну уж нет, с ней ни в чём нельзя быть уверенной, пока не будет официального подтверждения из штатов и пока она не окажется в гареме. И всё-таки, как она узнала?