Главы 1

Маршрутку тряхнуло раз, потом другой.

Сцепив зубы, Карина мужественно хваталась что есть сил за поручень, и, чтобы не упасть, выгибалась в столь немыслимые позы, каким мог бы позавидовать любой маститый акробат и какие достигаются только благодаря регулярным ежеутренним поездкам в российских автобусах по российским же дорогам. Но едва успела она перевести дух после двух крутых виражей, как следом за ними подоспел и третий, и Карина вдруг обнаружила, что уже не столько висит в воздухе, сколько лежит на стоящем рядом мужчине, который, похоже, этому обстоятельству был только рад.

— Ты мне тоже нравишься, — улыбнулся он, смешно пошевелив пушистыми усами на зависть Якубовичу, и на нее резко пахнуло дешёвым табаком и перегаром.

Вот она — ее жизнь во всей красе. Дребезжащая маршрутка, деревенские ловеласы и блатные песни из водительского радио. Чудом не поморщившись от амбре, которым одарил ее сосед, Карина выпрямилась и мысленно прокляла все на свете. Маршрутку, водителя, раздолбанную дорогу, фирму по продаже тазов, в которой работала, и заодно Муринского — начальника отдела маркетинга этой самой фирмы. Последнего — по большей части из глубоко укоренившейся привычки.

Каждое буднее утро казалось Карине сущей пыткой. Мало того, что ехать на работу приходилось довольно продолжительное время, потому что маршрут этого несчастного транспорта строили, похоже, по принципу бюджетной экскурсии по всем рязанским сёлам, так еще и от мысли в очередной раз схлестнуться с Муринским мгновенно портилось настроение. А не схлестнуться с ним у нее не было ни малейшего шанса, потому что война между их отделами велась давняя и упорная и включала в себя каждодневные баталии. В общем-то, в рабочем расписании Карины негласный пункт «поцапаться с Муринским» занимал далеко не последнее место по значимости и выполнялся с завидной регулярностью.

А что было делать, если этот так называемый маркетолог почти ничего полезного фирме не приносил, да ещё и многое из того, что являлось непосредственными обязанностями его отдела, падало в итоге на ее отдел? А ее добросердечные подчинённые Любовь Михайловна и Таисия Антоновна, как на грех, уже достигли того прекрасного возраста, что за хоть какое-то мужское внимание готовы были на трудовые подвиги, чем Муринский беззастенчиво и пользовался, вследствие чего она, в свою очередь, столь же беззастенчиво высказывала ему все, что думает на его счёт. Потому что Карина Ангелова терпеть не могла халатности в работе да и вообще несправедливости как таковой. Если бы только в их глуши было побольше хороших специалистов, Муринский никогда в жизни не дослужился бы до должности начальника отдела. Пусть даже по продвижению чертовых банных тазиков.

Но, увы, все разумные люди стремились устроиться на работу вовсе не в селе Заборье, а хотя бы в самой Рязани. Или вовсе уехать в Москву. Когда-то она тоже мечтала перебраться в столицу и совершенно не думала, что однажды станет продавать какие-то дурацкие тазы и сидеть в так называемом офисе, больше похожем на конуру. Наивно воображала, что сможет сделать отличную карьеру в крупной компании, а годам к тридцати завести семью… Как же это все было давно. Тысячу и одно разочарование назад. До того, как жизнь внесла собственные коррективы, после которых следовало радоваться, что имеешь хоть какую-то работу, и что самое важное — относительно недалеко от дома.

Маршрутку снова тряхнуло, отчего мысли Карины мигом вернулись из невеселых воспоминаний к столь же безрадостной реальности. Не удержавшись на месте, она неловко покачнулась, оступилась, и, чудом не упав, успела снова ухватиться за поручень. Но в следующее мгновение обнаружила сразу два неприятных последствия очередного акробатического этюда: первое — она сломала ноготь. Уже одно это способно было вызвать досаду, потому что весь маникюр, над которым корпела накануне вечером, пошел насмарку. Второе — она сломала каблук на любимых сапогах. И это уже был контрольный выстрел. А ведь сто раз себе говорила, что нужно оставить глупое тщеславие и для этого транспорта и этих дорог выбрать обувь попроще, на прочной толстой подошве, которая единственная годилась для того, чтобы месить собой деревенскую грязь. Но вместо этого Карина упорно носила шпильки. Хваталась за них как за последнюю ниточку, что связывала ее с той, прошлой Кариной, которой была когда-то. Все казалось, что если уступит прагматизму и станет одеваться как проще и как удобнее — потеряет себя окончательно. Превратится в какую-то деревенскую бабу и перестанет после этого сама себя уважать.

Да и в конце концов, если она опустится до подобного уровня, то на кого тогда будет жадно глазеть Муринский? Должна же быть у парня хоть какая-то радость в жизни.

Усмехнувшись своим мыслям, Карина в очередной раз выпрямилась и, посмотрев в окно, обнаружила, что ей пора выходить. Проковыляв к выходу, со всем возможным в ее положении достоинством она вылезла из маршрутки и, сделав глубокий вдох, направилась через поле туда, где сизым дымком, выбрасываемым из труб в безрадостное осеннее небо, напоминал о своем существовании местный завод по изготовлению банных тазиков — гордость всея села Заборье.

Поднимаясь по неосвещенной лестнице в ненавистный офис — небольшую комнату с обшарпанными обоями — Карина надеялась, что Муринского ещё нет на месте и она успеет переобуться в туфли до его прихода. Ее неловкий вид на одном каблуке стал бы для него слишком большим подарком и благодатной темой для шуток как минимум до конца недели, а давать своему сопернику подобную фору она совершенно не желала.

К ее облегчению, Степана действительно ещё не было. Не появился он в офисе ни к девяти, ни к десяти утра. И лишь в одиннадцать с чем-то входная дверь наконец распахнулась, но, когда Карина подняла голову от бумаг, чтобы отпустить какой-нибудь едкий комментарий, обнаружила, что к ним заявился незнакомец. Причем очень наглый незнакомец, который утверждал, что теперь он здесь за царя и требовал себе кофе. Пригвоздив взглядом к месту Любовь Михайловну и Таисию Антоновну, которые, кажется, уже рады были услужить этому невесть откуда взявшемуся наглецу, Карина встала из-за стола, подошла к незваному гостю ближе и красноречиво взглянула на часы.

— Вы правы — уже день. Но добрым он будет не для всех. Это первое. Второе — у нас здесь не ресторан и даже не кафе, если вы вдруг не заметили, поэтому никакого кофе вам никто подавать не станет. И третье — кто вы вообще такой? Что друг Муринского я вижу и так. — Она нарочито оглядела его с головы до пят и усмехнулась самым кончиком губ. — А где же сам… царь маркетинга? Дайте угадаю… прячется за дверью? — Карина прошла мимо Шаталова и выглянула в коридор, но там было совершенно пусто. Снова повернувшись к мужчине, она продолжила:

— В любом случае, где бы он ни был, советую вам с ним немедленно связаться, потому что по его милости у нас на складе зря пылятся тазы. Целая партия, которая ждёт гениального маркетингового хода, — на этих словах в ее голосе прозвучал ничем неприкрытый, как их целевая аудитория в бане, сарказм, — …после которого мой отдел наконец сможет начать продажи! — закончив свою речь, Карина выжидательно сложила руки на груди и приподняла брови, невольно гадая, что же предпримет дальше этот лжеСтепан Первый.

То, что перед Владом оказалась та самая стерва, сомнений теперь не вызывало. Советовала она ему… Ну-ну. Таких советчиц Шаталов ел на завтрак, обед и ужин — особенно красивых. А именно эта кандидатка на перевоспитание была красивой.

— Царь маркетинга отбыл набираться… опыта в Первопрестольную. А я… Я уже представился, но видимо, для вас это представление слишком не по форме, потому перепредставлюсь. Шаталов Владислав Николаевич, генеральный директор пиар-агентства «BossInMarketing». Как я понимаю, о нём вы не слышали, но мы это исправим, — пообещал Влад с самой лучезарной улыбкой на лице, однако отчётливо понимая, что металлических ноток, сквозящих в голосе, сдержать не удалось.

Он прошёл мимо стервы, как мысленно окрестил её для себя, подошёл к столу зависшей над разгадыванием сканворда женщины в тёмно-зелёном пиджаке и, нахмурившись, всмотрелся в засаленную книжицу, в которой его новая сотрудница усиленно «работала».

— Абажур! — немного пошевелив губами для порядка, возвестил вдруг Влад и добавил, поясняя: — Вот тут зашифрован абажур.

Постучав пальцем по горизонтальной строке, Шаталов — совершенно искренне надо сказать — улыбнулся женщине в пиджаке и дождавшись, пока она представится на его вопросительный взгляд, повернулся ко второй даме. Итак, Любовь Михайловна и Таисия Антоновна. И безымянная пока что стерва, которая так и наблюдала за ним, сложив руки на груди. Впрочем, вопрос её безымянности решался легко и быстро.

Подойдя к двери в кабинет стервы, Шаталов закрыл её, и на ней ожидаемо обнаружилась потемневшая латунная табличка. Ангелова Карина Олеговна. Влад едва сдержался, чтобы не проржаться на весь «офис».

Что ж… Карина, значит. Да ещё и Олеговна. Занятно. Войдя без спросу в её кабинет, Влад подошёл к рабочему столу, уселся на самом его краешке, так и не убрав документов, которые заполонили собою всю лакированную потёртую поверхность, и провозгласил:

— Я очень… очень не люблю, когда меня ждут тазы. И особенно не люблю, когда они пылятся, — бросив красноречивый взгляд на пятую точку стервы, подвигал бровями Шаталов. — Предпочитаю их полировать… Тем более, что и инструменты для этого у меня имеются самые обширные. Так что не волнуйтесь, Карина Олеговна. Ваш отдел долго простаивать не будет. Мгновенно включится в работу и будет подмахивать со всем пылом. То есть, я хотел сказать, участвовать в процессе.

Он снова растянул губы в широкой улыбке, в которой не было на этот раз ни капли тепла, и, сделав умильную физиономию, попросил:

— Не подскажете, где тут банкомат? Налички с собой не взял ни грамма. А так кушать хочется…

Карина слушала нового самопровозглашенного начальника отдела маркетинга и ощущала себя при этом так, будто это была рубрика «дуракам всегда везёт» в прямом эфире.

Муринский, значит, наслаждается сейчас столичными благами, а вместо себя подсунул смазливого самоуверенного дружка. От ее внимания не укрылось, как на Шаталова глазели Любовь Михайловна и Таисия Антоновна. Ну ещё бы! Таких мужчин в их селе отродясь не водилось. Весь контингент был, в основном, подобен тому экземпляру, что сегодня пытался флиртовать с ней в маршрутке, зазывно шевеля усами. Вот только ее саму не возьмешь сладкими улыбочками и безвкусными пошлостями, которыми так легко сыпал Шаталов. И того, и другого в жизни Карины было достаточно, и это давно не производило на нее никакого впечатления. К тому же, все происходящее явно было какой-то дурацкой шуткой, но на данном этапе она готова была ей подыграть. Просто чтобы посмотреть, как долго этот неместный денди сумеет здесь продержаться.

— А я очень не люблю, когда в мой кабинет входят без спроса, — медленно произнесла Карина, проследовав за Шаталовым. — Но так как при виде вашего блистательного появления я как раз разлила на столе клей, можете и дальше тут сидеть и тогда вам будет обеспечена бесплатная эпиляция того самого места, которым вы так похвально намерены полировать наши тазы, — сладко улыбнулась она. Конечно, никакого клея на столе на самом деле не было — она уже вышла из того возраста, когда при виде смазливого красавчика все валится из рук, но на реакцию посмотреть было любопытно. — Что же касается банкоматов… — Карина приложила к губам, накрашенным ярко-красной помадой, указательный палец и сделала вид, будто размышляет. — Скажем прямо — вам очень повезло: ближайший всего-то в двадцати километрах, и если станете сильно гнать, то успеете съездить в обед туда и обратно. А вот покушать — уже вряд ли. Впрочем, если вы и дальше будете соблазнять моих сотрудниц абажурами, то, думаю, они поделятся с вами своим дошираком. Тем более, что с наличными или без — а поесть здесь все равно негде и нечего. Только тазы, только хардкор. Добро пожаловать в Заборье, — и Ангелова снова улыбнулась, ещё ослепительные прежнего.

Если стерва и желала как-то его уесть, у Влада были для неё плохие новости — он понял в какой жопе мира оказался, едва открыл глаза и воззрился на безвкусные ковры. Поездкой к банкоматам его тоже впечатлить было сложно. Радость от того, что он пошёл на огромную глупость и, упоротый алкоголем, сел за руль, сейчас перекрывала все опасения отойти к праотцам, которые возникали в голове Шаталова задним числом. Итак, что он имел по факту.

Спор с Муринским — это раз.

Стерву Ангеловну, которую ему предстояло перевоспитать в ближайшее время, — это два.

Двух сотрудниц, с которыми можно было сотрудничать, — это три.

Имеющийся банкомат в этом богом забытом месте — это четыре.

В целом не так плохо, как это могло показаться ещё сегодня утром. А к лишениям и коврам на стенах и полу он как-нибудь привыкнет. Чай, местное развлечение только на месяц, не больше.

— Карина Ангеловна, а вы, как я вижу, так и норовите увидеть все мои полировательные места во всей красе, да ещё и голышом, — шутливо погрозив стерве пальцем, выдал Шаталов после некоторых раздумий. — Похвально. Я и сам бы вам их продемонстрировал, но если дама проявляет такую прыть, не в моих правилах противиться.

Встав со стола и не без облегчения почувствовав, что клея на нём разлито всё же не было, Влад подошёл к Таисии Как Её Там, улыбнулся старушке, после чего без спросу забрал и открыл упаковку доширака, стоящую у неё в тумбочке возле стула. Залив его подостывшей водой из чайника, Шаталов закрыл будущую бурду пластиковой крышкой, предварительно нюхнув убойный аромат, исходящий из контейнера.

— Забористый у вас тут в Заборье доширак! — признался Шаталов, складывая руки на груди. — И вот что я придумал под воздействием его благодатных паров. Вы, Карина Ангеловна, говорите, что таз ваш простаивает без дела. Подумалось мне — зачем? Зачем такому тазу пылиться, если он может принести нам пользу?

Шаталов прошёлся по «офису», на ходу придумывая концепт, которым собирался ошарашить всех своих новых сотрудниц, и, наконец остановившись посреди коридора, отлично просматривающегося изо всех офисных клетушек, проговорил:

— Представьте билборд. — Он повёл рукой в воздухе слева-направо. — На одной его стороне в тазу сидит неглиже Таисия Антоновна. Вас мы приведём в порядок, подкрасим-подмажем, — он обернулся к застывшей старушке. — На другой — в тазу же! — вы, Карина Ангеловна. Тоже вся соблазнительная, вот с такими губами, как сейчас, призывными и влекущими. И лозунг. — Он принял серьёзный вид, едва сдержавшись, чтобы не разгоготаться на всё Заборье. — В наших тазах — молодильная сила! Купайтесь, пока вся вода не остыла!

Если этот столичный экземпляр надеялся ее поддеть такими детскими приёмами, как коверканье имени, то он крупно просчитался. Как и относительно того, что ее могут смутить или задеть его «гениальные» маркетинговые ходы.

Возможно, сейчас она была всего лишь начальником отдела продаж захолустной фирмы, торгующей тазами, но с такими, как этот красавчик, поднаторела справляться давно. Уж этому-то жизнь научила ее с лихвой.

Карина бросила взгляд искоса на Таисию Антоновну, дабы убедиться в том, что, мягко говоря, некорректное предложение Шаталова не ущемило лучших чувств ее сотрудницы, но, как и ожидала, обнаружила, что та смотрит на наглеца с открытым ртом, и ее ничуть не беспокоят ни намеки на преклонный возраст и плохую форму, ни даже спертый без спросу Доширак. Ну что ж… Раз так, то и Карину это больше совершенно не волновало. Но и оставить без внимания блистательное шаталовское выступление она никак не могла.

— Как приятно, что после всего-то получаса знакомства мы с Таисией Антоновной уже стали вашими музами и, не побоюсь этих слов, эротическими фантазиями, — Карина взглянула на Шаталова нарочито восхищённо и растянула губы в чувственной улыбке. — Только, дорогой наш гений, думаю, вы упускаете одну очень важную деталь. — Она подошла к наглецу ближе и, встав рядом, повторила его жест рукой: — Итак, билборд. На одной стороне в тазу сидит Таисия Антоновна, вся цветущая и пахнущая вашими стараниями. На другой — я, прямо так, как вам нравится — обнаженная и с губами трубочкой. А между нами, конечно же, должны занять место вы сами! Тоже с тазом. Скромно прикрывая им свое нескромное, я уверена… м-м-м… полировальное место. Которым вы обещали служить нашему тазобредовому… простите, тазобедренному делу верой и правдой! — договорив, Ангелова беззастенчиво уставилась Шаталову за спину с преувеличенно заинтересованным выражением лица, и после десятка секунд созерцания одобрительно поцокала.

— Уверена, этим вы послужите нашей фирме даже лучше, чем языком, — наконец вынесла она свой вердикт, и, уже отойдя, добавила:

— Кстати, не утруждайте себя запоминанием сложных букв, из которых состоит мое полное имя. Может меня звать просто и по-рабочему — Ангел Всемогущий.

— Предпочту величать вас Кариной Ангеловной, мне это нравится не в пример больше. А то вы себя всемогущей тут представляете, а на деле даже доширака несчастному голодающему заварить не сумели, — покачал головой Влад.

Его весьма занимал один важный вопрос: какую тактику будет лучше всего применить по отношению к стерве? Ну, положим, поначалу ему будет доставлять удовольствие задевать её всякими идиотскими шутками, на которые он был мастер, но вскоре подобное общение наскучит прежде всего ему самому.

А учитывая, что время шло, а он не собирался задерживаться в этом забористом Заборье долее положенного, нужно было пораскинуть мозгами и изобрести что-нибудь действенное. Тем более, что Карина полностью подходила под его весьма придирчивые вкусы. А уж приладить её острый язычок к более приятному назначению он сумеет всегда.

— Кстати, о моём полировальном месте. Если уж вы так жаждаете увидеть его во всей красе, милости прошу.

Он взялся за ремень джинсов, но мгновением позже, будто бы передумав, убрал руки и, подойдя к столу Таисии Антоновны, взял коробку с лапшой и, открыв её, отпил сразу добрую половину жгучего бульона.

Еда была отвратительной. Неудивительно, что на таких харчах стерва окончательно стала язвой. Но, наконец-то получивший порцию еды протестующе урчащий желудок, затих.

— Так вот. Если вы так желаете увидеть его во всей красе, я согласен на ваше щедрое предложение быть зажатым между вами и Таисией Антоновной. На билборде, разумеется. Так что я отправляюсь готовиться к фотосессии, чего и вам желаю.

Прихватив остатки лапши с собой, Шаталов направился к выходу, возле которого обернулся ко всем троим рязанским барышням:

— Завтра же в бане проводим фотосет в обозначенном Кариной Ангеловной стиле. Купание красного меня. Не опаздывайте, девочки. Снимать будем на мой айфон. Как я понимаю, это лучшая фото-техника на всё Заборье, которая имеется в нашем распоряжении. Что ж, мне не привыкать работать в настолько сложных условиях.

Подмигнув стерве, Влад толкнул перед собой дверь и вышел на улицу. Разумеется, работать он не собирался. А вот провести весело время среди этого банно-тазового хозяйства — очень даже.

Карина только пренебрежительно фыркнула, когда заметила, как Шаталов взялся за ремень брюк, но дальше этого, дело, конечно, не зашло. Ибо, как она могла сделать вывод из их короткого знакомства, к чесанию языком он был склонен куда больше, чем к реальным действиям. А даже жаль. Этот милый офисный стриптиз мог бы стать отличным развлечением среди унылого рабочего дня, где все было привычно-монотонно и где совершались по кругу одни и те же действия одними и теми же людьми. Даже многие звучащие в этих стенах слова стали настолько привычными, что почти теряли смысл. Так что следовало, пожалуй, отдать этому Шаталову должное — он изрядно оживил их закоснелую обстановку. Перепалка с ним была словно глоток свежего воздуха и будоражила, как адреналин, играющий в крови. Ощущение, которого она уже давно не испытывала. Потому, в общем-то, Карина и не стала осаживать его напоследок — пусть воображает, что этот раунд остался за ним. Тем более, что она была уверена — следующего попросту не будет. Он наверняка уже улепетывает прочь из Заборья, давя на педаль газа так, что колеса его несомненно крутой тачки дымятся от усердия. Вполне возможно, что теперь им наконец следует ожидать появления блудного Муринского, который, сыпля глупыми шуточками направо и налево и сам же над ними смеясь, будет вопрошать с довольным видом: «ну что, купились?».

— Карина Анге… эээ, Олеговна, а что, мы завтра правда пойдем в баню? — раздался робкий и полный надежды голос Таисии Антоновны, отвлекая Карину от ее мыслей и созерцания вида за окном, где посреди уже почти голого поля бродили в извечном поиске пропитания тощие козы.

— Нет, конечно. — Карина повернулась к старушке и тихо вздохнула, жалея о том, что приходится разбивать чужие розовые мечты. — Увы, Таисия Антоновна, такие люди, как этот Шаталов, больше болтают, чем делают. Уверяю вас, он не рискнёт продемонстрировать нам все свои… достоинства. И вообще вряд ли мы его ещё увидим.

— Но как же… — пролепетала Таисия Антоновна, — он же сказал… завтра…

Господи, ну и что тут поделаешь, если жизнь человека ничему не научила? Карина устало потерла переносицу и снова вздохнула.

— Ну вот завтра и посмотрим. А теперь давайте работать.

— Карина Ан… Олеговна, — донёсся в ответ голос второй ее сотрудницы, Любови Михайловны, — как вы думаете, а айфон у него последней модели?

Отличный вопрос. А главное — важный и по делу.

— Даже не сомневаюсь, — ограничилась Карина короткой репликой, оброненной сухим тоном. — И давайте всё-таки работать. С пятницы еще остались непрозвоненные клиенты, предоставленные нам неожиданными стараниями Степана Валерьевича.

Подавая пример, она направилась в свой кабинет, чтобы снова погрузиться в ворох бумаг и порядком опостылевшую рутину, из которой, в сущности, и состояла вся ее жизнь в последние годы. И с которой, казалось, уже давно примирилась, если бы не этот нахальный тип, чье появление всколыхнуло слишком много воспоминаний о том, что было ей недоступно. Будь же он неладен!

Выйдя из кирпичной коробки, Шаталов с удовольствием вдохнул полной грудью свежий, не в пример московскому смогу, воздух. Приплюсовав этот пунктик к тем положительным особенностям пребывания в Заборье, которые уже успел мысленно про себя подметить, Влад уселся за руль. Водрузив контейнер с лапшой на соседнее сидение, он побарабанил пальцами по подбородку, размышляя, выкинуть эту гадость прямо здесь или сначала убедиться, что в рязанской области кормят не только китайским дерьмом.

Решив пока повременить с избавлением от доширака, Шаталов завёл движок и взял курс на поиски банкомата, а следом — хоть какого-нибудь магазина. Судя по размерам Заборья, и то, и другое должно было находиться не очень далеко друг от друга. В первом же попавшемся маркете — по правде, таким названием, халупа с козырьком из металлопрофиля очень сильно себе льстила — выяснил, что карточки здесь не принимают почти везде, кроме сельпо, стоящего на выезде из посёлка, но оно, с большой вероятностью, могло быть закрыто. Зато неподалёку есть вожделенный банкомат, в котором, если повезёт, ещё осталась наличность.

Закатив глаза, Шаталов снова сел в машину, крепко выругался отборным матом, когда его взгляд упал на дисплей на торпеде. За ночную поездку тачка выжрала почти весь бензин, и теперь отчаянно моргала отметкой в пятнадцать километров, на которые и хватит горючки. Местным пойлом что ли заправиться, если не найдётся рядом бензоколонки?

Ладно, эту проблему можно было пока отложить на потом, сейчас первоочередной была задача добраться до чёртова банкомата.

Он стоял, тесно прилепившись к стене какого-то полуразрушенного здания, и если бы Влад не уточнил у продавца в магазине, есть ли в принципе хоть какое-то место в этом богом забытом селении, которое бы смогло выдать ему хоть немного денег, наверняка бы его поиски не увенчались успехом.

Всё же прихватив с собой доширак, Шаталов допил бульон, ставший ледяным, попытался втянуть в рот хоть немного лапши, но преуспел только в том, что перемазался в жиже с овощами, оставшимися на дне. Выбросив коробку в урну, подошёл к банкомату и взмолился всем богам, чтобы в нём было хоть немного налички.

Хотелось ржать. А ещё лучше мысленно распрощаться с тачкой, вернуться в Москву и вручить Муринскому ключи от автомобиля в лучших традициях «Поля чудес». Но было одно «но». Вернее, даже два. Однако второе однозначно перевешивало.

Во-первых, с таким количеством горючки он далеко не уедет. Во-вторых, его зацепила эта ангелоподобная стерва. И сейчас, когда эмоции от встречи немного поутихли, Шаталов понял, что не уедет из этого грёбаного Заборья, пока не разложит Карину на столе — или где-то ещё — и не оттрахает хорошенько во все места.

Сунув карточку в банкомат и зажав на левой руке крестик на удачу, Влад набрал пин-код и — о, чудо! — на экране высветились щедрые предложения снять наличку или запросить баланс.

Нет, он вообще не понимал, как в таком захолустье можно жить. Как здесь можно работать, жениться, заводить семью, наконец. Как вообще можно прозябать в таком месте, понимая, что жизнь мчится мимо, а тебе остаётся только глотать пыль из-под её копыт? Или думать, как продать долбанные тазики для бань. Тазики, сука!

Тяжело вздохнув, когда банкомат смог выдать ему только три тысячи семьсот рублей, Влад забрал вожделенные купюры, сунул деньги в карман, куда следом отправилась и карточка, и, заложив руки в задние карманы джинсов, огляделся. Итак, задача номер один выполнена. Впереди задача номер два — поиски заправки.

Матерясь и утопая в песке, смешанном с пылью, Шаталов волочил канистру, шагая по обочине и безуспешно пытаясь поймать хоть какую-то попутку. Ржать уже не хотелось. А вот жрать — так сильно, что выброшенный в помойку доширак показался едва ли не деликатесом.

И дёрнул его чёрт отправиться за пределы Заборья на поиски заправки! Она, конечно, нашлась, но сильно дальше, чем он предполагал. И идти к ней пришлось пешком, потому что Порш, дёрнувшись несколько раз, заглох и остановился. Проклятые гон*оны немцы. Мало их в сорок пятом гнали к херам. Ведь показывал же дисплей, что бенза хватит ещё на пять километров!

Залив горючку и с облегчением заведя машину, Шаталов вернулся на заправку, где заполнил бензобак под завязку. Итак, задача номер два тоже была выполнена. А он неплохо справлялся, учитывая, что опыта в подобном у него не было ни на грамм. Даром, что вовсю смеркалось, а это означало, что он потратил на всю эту хрень почти весь день.

Вырулив в сторону Заборья, Шаталов подавил в себе желание заехать в магазин, купить еды и спиртного и, нажравшись во всех смыслах этого слова, заночевать прямо возле «офиса». Решение, которое он принял, конечно, привело его к уже знакомому кирпичному зданию, вот только совсем не с целью ночёвки.

Припарковавшись возле крыльца, Влад вышел из машины и принялся поджидать Карину Ангеловну, опершись бедром о полированный бок железного коня. Нужно было начинать наводить мосты и искать общие точки соприкосновения с этой красивой стервой. А это значило, что в идеале этот день должен был окончиться совместным ужином как минимум.

Уходила Карина, как всегда, последней. Это был привычный, почти как чистка зубов по утрам и перед сном, ритуал — выпроводить всех сотрудников и посидеть некоторое время, вслушиваясь в тишину. Редкие минуты, принадлежащие только ей одной.

Встав со своего кресла спустя пару минут блаженного бездействия, она устало потянулась, выключила компьютер и переобулась. Сломанный каблук на сапоге в обед ей починили ребята с завода и теперь Карина была совершенно уверена, что новая шпилька столь же несокрушима, как их банная продукция, ибо тазы здесь делались с душой и, что называется, навека. Видимо, именно поэтому редко какому клиенту им удавалось впарить свой товар повторно.

Усмехнувшись своим мыслям, она погасила свет и, заперев старую скрипучую дверь, спустилась по деревянным ступенькам вниз. Вдохнула полной грудью вечерний воздух с привкусом дождя и дыма и, едва отведя взгляд от темных сгустков неба, застыла, не веря собственным глазам. К ее полному изумлению, у крыльца офиса была припаркована дорогая иномарка — абсолютно под стать своему хозяину. И оба они — Шаталов и его крутая тачка — выглядели здесь совершенно чужеродно и неуместно — посреди сельской грязи, на фоне обшарпанного старого здания.

— Я думала вас и след простыл, — сказала Карина, не скрывая своего удивления его присутствием. — Или по пути к столичной границе вас озарила очередная гениальная идея, которой вы решили срочно поделиться? — хмыкнула она.

— Ну почему же по пути? Гениальные идеи вообще меня не покидают, — не без самодовольства в голосе проговорил Влад, но тут же сбросил маску, которая появлялась рядом с Кариной помимо воли. — Мы с вами, пожалуй, не с того начали. Работать нам вместе на благо партии ещё месяц. Делить, как я полагаю, нечего. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, почему бы нам не наладить контакт? Сугубо деловой, разумеется.

Распахнув перед Кариной пассажирскую дверцу, Шаталов кивнул на нутро Порш, обитое светлой кожей, и добавил:

— Давайте я отвезу вас домой, а вы покажете мне по дороге приличный магазин. Я тут немного погуглил. В Рязани, кажется, даже рестораны имеются. Конечно, на ужин с вами рассчитывать не приходится, как я понимаю, но вы же не дадите мне окончательно умереть с голоду?

И он посмотрел на неё, приняв очень-очень невинный вид.

— Как же это в стиле Муринского, — фыркнула Карина, не торопясь садиться в шикарный Порш, один только вид которого буквально кричал о богатстве и привычке своего хозяина к самым лучшим и дорогим вещам. — Заслал вас вместо себя в глушь и даже не ввел в курс дела. Значит, как всегда, всю грязную работу за него придется сделать мне, — усмехнулась она. — Так вот, дорогой гений, вынуждена вас разочаровать — мы с вашим приятелем находимся в постоянных контрах и делить нам очень даже есть что. Но не думаю, что вас это должно волновать, ведь вы же несерьёзно на самом деле про месяц совместной работы? Не нужно держать меня за идиотку, — на последней фразе тон ее из насмешливого стал колюче-ледяным, — я прекрасно понимаю, что это какой-то розыгрыш. А вот чего я пока не понимаю — так это его целей. — Карина замолчала, обдумывая вставшую перед ней дилемму. Садиться в машину к незнакомому человеку, который непонятно что вообще тут делал — было явно не самой лучшей идеей. Тем более, находясь вдалеке от города. Но из Порша так заманчиво тянуло теплом, а она так сильно устала, что при одной только мысли о том, чтобы промерзнуть на остановке невесть сколько времени — потому что по вечерам автобус ходил как ему заблагорассудится — бросало в дрожь. И перспектива хоть раз доехать с комфортом до дома была невообразимо привлекательной. Настолько, что в конце концов перевесила все соображения безопасности. Хотя на всякий случай Карина все же кинула взгляд на номера машины, фиксируя их в памяти и отметив про себя, что они действительно московские. Это, впрочем, и так было очевидно, чего не скажешь обо всем остальном, связанным с этим холеным типом.

Поколебавшись ещё пару мгновений, она все же нырнула на пассажирское сиденье и, дождавшись, когда Шаталов займет место за рулём и заведет мотор, сказала:

— Вы правы, я вам действительно не дам. Умереть с голоду, в смысле. На въезде в Рязань, в которой я и живу, есть хороший гипермаркет. Кроме того, готова показать вам по пути отличную пекарню — уверена, в Москве таких нет. Но при одном условии — вы расскажете мне, как вас угораздило попасть в Заборье. Идёт? — Карина кинула на Шаталова взгляд искоса, в надежде понять по его реакции, соврет он ей или скажет правду.

Общий счёт один: ноль в пользу взаимодействия, успел подумать Влад, с проворотами отъезжая от «офиса», в который, как он смел надеяться, возвращаться ему придётся не так, чтобы очень скоро.

— Вы очень, очень сердобольны, Карина Ангеловна, — с самым серьёзным видом ответил Шаталов, сосредоточившись на дороге. — А историю свою я рассказал почти целиком. Степан — мой старый приятель. Но дороги наши с ним пересекались не очень часто.

Он кивнул на пачку Кэмэл, спрашивая разрешения закурить и, получив сначала кивок, а следом отрицательное мотание головой на предложение присоединиться, зажал сигарету в зубах и, прикурив, с наслаждением затянулся.

— Вчера вечером мы с ним завалились в бар. Дальше помню смутно. Но Степыч мне утром рассказал, что к чему. Поспорили мы с ним, что я месяц продержусь на его должности. Только как-то у меня мимо ушей прошла инфа, что его офис находится в Заборье.

Он бросил на сидящую рядом Карину быстрый взгляд, отмечая про себя чувства, которые рождались в нём от близости Ангеловой. И понял, что желание заполучить её в свою постель стало лишь сильнее.

— Но вот я здесь, так что будем работать вместе. И кстати, вы несправедливы по отношению к Степану. Я вообще не желал бы ничего знать о том, где он работает. Ну, в смысле, как именно он предпочитает продвигать продукцию. В арсенале каждого пиарщика должен быть свой собственный креатив. И вдохновение. Вот — основа основ, а не чей-то опыт, который хорош только в одном случае: если он учит не делать ошибок.

Воодушевившись, Шаталов сел на любимого коня. Работа, которой он посвящал если не всё свободное время, то большую его часть, занимала его мысли даже когда он спал. Хорошо ещё у него был человек, который мог заменить Влада на этот месяц без потери качества в обслуживании клиентов.

— А вы, Карина? — неожиданно даже для себя задал вопрос Шаталов. — Как вас угораздило попасть в Заборье?