Глава 2

Карина слушала Шаталова и чем дальше, тем больше понимала, что основное чувство, которое при этом испытывает — странное, совершенно неуместное разочарование.

Итак, по тому немногому, что он рассказал, можно было, однако, прийти сразу к нескольким выводам, которые совершенно не красили этого мужчину в ее глазах.

Первое — он был склонен напиваться до беспамятства.

Второе — был авантюрен и азартен, судя по дурацкому спору, итогом которого стало то, что он, сам не зная как, оказался в Рязанской глуши.

Третье — он казался очень воодушевленным своей работой, но, что странно, особого рвения в ней сегодня не проявил. Если, конечно, не принимать всерьез идиотские рекламные лозунги про молодильные тазы. И хотя должен был, если ему верить, замещать Муринского на его должности, в офисе при этом отсутствовал весь день. Что, в свою очередь, вытекало в следующий недостаток, а именно:

Четвертое — Шаталов, по всей видимости, был довольно безответственным типом. Для Карины, которая в работе была одержимой перфекционисткой, это был действительно серьезный минус. Впрочем, как говорится, скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты. Что хорошего можно было ожидать от приятеля Муринского в принципе?

Ну и, наконец, пятое — он курил. Не то чтобы Карина была категорически против этого, но сейчас испытывала подспудное желание отыскать в этом красавчике как можно больше недостатков. Просто чтобы не забывать о том, что от таких, как он, лучше держаться подальше. И хотя ей это и так было прекрасно известно, в этот момент, когда они находились наедине в машине, и Шаталов был простым и естественным, совсем не выглядя тем самоуверенным павлином, каким казался днем, приходилось напоминать себе, что такими мужчинами, как этот, совершенно не стоит увлекаться. А сделать это было легче лёгкого, вот только последствия подобной глупости бывают весьма тяжёлыми.

Она какое-то время задумчиво смотрела в окно, хотя на улице уже стояла такая темень, что Карина не видела ничего, кроме собственного призрачного отражения в стекле. Наконец, спустя пару минут молчания, она неторопливо заговорила:

— Я оказалась в Заборье, потому что только здесь нашлась подходящая работа, в которой я на тот момент сильно нуждалась. — Она пожала плечами, давая понять, что говорить тут особенно не о чем. — До ваших приключений мне далеко, — добавила с сарказмом, лишенным, впрочем, какой-либо едкости или злобы.

— Да вы что? — эхом откликнулся Шаталов, пародируя тон Карины. Если он снова смог довести её до сарказма, стоило мысленно поставить себе за это плюсик. — А я-то когда был безработным, даже и не знал, что существует такое прекрасное место, как Заборье. Единственное, если верить вам, где можно найти себе приличную вакансию. Так бы рванул сюда сразу и горя бы не знал.

Он снова повернулся к ней и подмигнул, давая понять, что слова Карины воспринимать серьёзно просто невозможно. Подумать только — в основном все едут в мегаполисы, чтобы обзавестись приличной работой, Ангелова же наоборот стремилась в задницу всех миров. Или у неё были проблемы с самооценкой и стремлением к карьерному росту, или же… Другого объяснения этому факту найти Шаталов не мог.

— Вот и магазин, — кивнул он на ярко-подсвеченную вывеску на одном из маркетов при въезде в Рязань. — Это тот самый, о котором вы говорили? И если да — на этом ваше желание составить мне компанию иссякнет? Или же купим чего-нибудь, что можно приготовить быстро — но только не доширак! — и бутылку вина, чтобы отметить знакомство?

А лучше вискаря, — подумал Влад, но вслух конечно произносить этого не стал. Чего доброго, Карина бы тогда раньше времени раскусила его планы увидеть красотку-стерву в своей постели. А допускать этого было пока нельзя.

— Тот самый, — сухо подтвердила Карина.

Веселье Шаталова по поводу того, что она смогла найти работу только в Заборье, неприятно резануло по душе. Что этот богатенький красавчик мог знать о поиске работы вообще? О том, как рада бываешь схватиться за любую возможность, даже если все перспективы, которые она сулит — это продажа тазов? О том, что порой просто нет времени выбирать, потому что остро нужны деньги? Деньги, которые никто другой за тебя не заработает. А помочь тебе — совершенно некому. Напротив — ты должна помогать сама. Себе — и не только.

— Не думаю, что нам с вами следует распивать вместе вино, несмотря на то — а может, именно поэтому — что я чертовски привлекательна, да и вы ничего, особенно когда молчите, — все тем же тоном добавила Карина, но все же распахнула дверцу и вышла наружу, под начавшийся дождь, мелкой моросью разрезающий воздух.

— Тем не менее, мне тоже нужно кое-что купить домой, так что идёмте, — кинула она Шаталову из-за плеча, направляясь к яркой вывеске «O’кей».

— И вовсе необязательно было опускаться до оскорблений, — пробормотал Влад, выбираясь из машины следом за стервой.

Напрочь не понимая, чем именно он умудрился её вывести из себя за считанные мгновения, он поднял воротник пальто повыше и, поставив машину на сигнализацию, зашагал за Кариной. Муринский был прав — такую особу за месяц перевоспитать будет сложно, если не невозможно. Но это лишь подстегнуло Шаталова в его целях.

— Хорошо, Карина Ангеловна, — произнёс он смиренно, пропуская её вперёд в автоматически открывшиеся перед ними двери. — Если я вам больше нравлюсь молчащим — значит, я покорно буду молчать всё то время, когда нахожусь рядом с вами. Вернее, болтать именно с вами мы больше не будем, ни о жизни, ни о более прозаических вещах.

Покрутив возле рта пальцами, будто бы закрывал его на замок, Шаталов тяжело вздохнул и направился в тот отдел, который его влёк больше остальных — с алкогольной продукцией.

Обойдя маркет несколько раз быстрым шагом и набросав в тележку всякой всячины, Влад принялся высматривать среди редких посетителей Карину. И когда увидел, подошёл к ней и стал молча ждать, когда же она закончит со своими покупками.

Карина лишь плечами пожала, когда Шаталов объявил, что больше они разговаривать не будут. Как ни крути, а по работе им придется общаться в любом случае, по крайней мере, если он действительно намерен проторчать в Заборье целый месяц, ну а вето на праздные разговоры о жизни и прочем, не относящиеся непосредственно к делу — для нее только к лучшему. И все же она ощутила некоторую неловкость и напряжение, когда Шаталов отделился и направился в сторону алкогольного отдела. В голове мелькнула запоздалая мысль, что она, возможно, к нему несправедлива. Конечно, им совершенно ни к чему устанавливать между собой дружественные отношения, но, по крайней мере, с ним у нее, быть может, получится контактировать более плодотворно, чем то было с Муринским. Если, конечно, Шаталов соизволит в течение месяца появляться в офисе чаще, чем то было сегодня, — отметил ехидно внутренний голос.

Решив все же отныне занять по отношению к новому маркетологу нейтралитет, Карина быстро прошлась по рядам с продуктами, набрав того, что всегда покупала по вечерам — хлеб, молоко, печенье. Немного подумав, все же заглянула в мясной отдел — если уж сегодня ее довезут до дома, грех не закупиться впрок тем, чего в ближайших к дому магазинах обычно не водилось, а если и водилось — то стоило намного дороже. В итоге через несколько минут ее корзина заметно потяжелела, до боли оттягивая руку. Поморщившись, Карина свернула в отдел чая и, поставив свою ношу у ног, принялась разглядывать разноцветные пачки, размышляя, что стоит попробовать из всего этого многообразия. За этим занятием ее и застал Шаталов, и, чтобы не заставлять себя ждать, она быстро кинула к остальным продуктам случайную упаковку Гринфилда и направилась к кассе, по пути прихватив Киндер, который по традиции покупала каждый вечер.

Оставшееся расстояние до ее дома они проехали в полном молчании, если не считать того, что Карина назвала Шаталову свой адрес и кратко, но вполне искренне поблагодарила, когда выбралась из машины с огромными пакетами. Испытывая облегчение от того, что очередной рабочий день и дорога до дома остались позади, она быстро юркнула в подъезд и локтем нажала на кнопку вызова лифта. В кармане завибрировал мобильник, и Карина устало усмехнулась — видимо, домашние уже потеряли. А больше искать ее было и некому.

Отпивая спиртное прямо из горла, Шаталов вяло ковырялся в пластиковой упаковке готового обеда, который удалось с трудом разогреть в старой, видавшей виды, духовке. Но, стоило признаться, эта стряпня была довольно удобоваримой. Может, стоило найти себе на месяц какую-нибудь домработницу или кого-то вроде неё, чтобы она прибирала его носки, которые Влад имел обыкновение раскидывать по углам, а ещё готовила бы ему если не пасту с морепродуктами и сливочным соусом, то как минимум старый добрый борщ.

Почувствовав, что степень опьянения переходит через границу необходимой кондиции, которая требовалась Шаталову в качестве анестезии, чтобы забыть сегодняшний день, Влад завинтил пробку на горлышке. В бутылке плескалась ещё примерно треть содержимого. Можно было смело оставить его на завтра, потому что скорее всего, новый день не принесёт Шаталову ничего хорошего.

Поднявшись и потянувшись всем телом — несмотря на довольно скромные условия для проживания, усталость брала своё, и хотелось завалиться спать в этой ужасной комнате с коврами — Влад отправился в душ в надежде смыть с себя воспоминания о том, что сегодня с ним приключилось.

Когда стоял под унылыми струями воды, на память пришла… Карина. Было в ней что-то, что цепляло Шаталова. И дело совсем не в привлекательной мордашке. Как раз он-то насмотрелся в Москве ещё не на таких красоток. Дело было в самой девушке, со всеми её острыми изречениями, сарказмом, какой-то усталостью от всего, которую она так тщательно скрывала. Возможно даже ему не хватит того, что он получит в итоге, когда стадия перевоспитания достигнет своей конечной фазы. Впрочем, что помешает Шаталову немного продлить своё удовольствие и провести с Кариной больше времени, чем то предполагал одноразовый секс? Даже может свозить её в Москву, чтобы показать, что не только в Заборье есть жизнь, которую он сам всегда предпочитал пить огромными глотками.

С этими мыслями он и лёг спать, решив, что не стоит впредь слишком уж переусердствовать в пикировках с Ангеловой, чтобы в итоге добиться всего, чего он уже успел возжелать.

На следующий день Шаталов прибыл в «офис» ни свет, ни заря. Банный день для съёмок рекламы, которую он сам и придумал, и в процессе создания которой планировал изрядно повеселиться, пропускать было нельзя. Мало того, Влад рассчитывал, что всё сегодня пойдёт строго по его плану, потому и приготовился загодя.

На рабочем месте, как он и думал, Ангеловой ещё не было, а вот обе старушки, которым, очевидно, совсем нечем было заняться дома, уже прибыли и теперь сидели над очередным сканвордом, попивая утренний чай.

— Доброе утро! Все готовы к съёмкам? — как можно жизнерадостнее, но в то же время со всей серьёзностью поинтересовался с порога Шаталов, и обе старушки, как по команде, подняли головы, воззрившись на него с неподдельным изумлением. Наверняка думали, что после вчерашнего больше его не увидят. Интересно, Карина тоже так считала?

— Доброе утро… — пролепетала одна из них, кажется, Таисия. — А Кариночки Ангеловны… то есть, Олеговны, ещё нет.

— Я вижу, — заверил её в ответ Влад. — Но она догонит нас так сказать, в пути. Сейчас я оставлю ей записку, чтобы нагоняла нас в бане, и выезжаем.

— Как это выезжаем?

— Куда выезжаем? В баню?

Шаталов кивнул, подошёл к столу старушек, взял лист бумаги и ручку, набросал несколько слов и, вернувшись к двери Ангеловой, просунул записку под неё.

— Да! Мы выезжаем в баню. Сегодняшний день объявляется днём пиара для тазов. Собираемся, девочки, я жду вас в машине.

Влад не стал дожидаться ответов — или отказов — старушек, просто развернулся и вышел из «офиса», едва сдерживая рвущийся наружу смех. Нет, надо будет обязательно запилить блог в Инстаграм на эту тему. Даже названия стали приходить на ум одно за другим.

«Приключения в Заборье». Или ещё лучше «И такие места существуют…»

Довольный собой, Влад достал из пачки сигарету, закурил и подставил лицо тёплому, по меркам осеннего утра, солнцу. А хорошо всё же тут было. Тишина, покой… развлечения, даже пусть такие местные и самопальные.

Старушки, надо отдать им должное, нарисовались рядом через пару минут. То ли действительно собирались отдаться делу, как того требовала работа, или же — что вероятнее — хотели просто прокатиться на классной машине.

— А в баню какую поедем? — поинтересовалась одна, когда Шаталов галантно подсадил её в Порш. — Тут их три общих… Нас потом Карина Олеговна найдёт?

— Найдёт-найдёт. Я же ей записку оставил. Кстати, Таисия Антоновна, взяли ли вы купальник? — отвлёк он старушку от сокрушений относительно Ангеловой.

— Нет… а нужно было?

— Ну конечно! Не голышом же вас в таз сажать. Ладно, заедем сначала к вам, — решил Влад и с проворотами отчалил от здания «офиса».

Запахи с кухни ударили в ноздри, едва Карина переступила порог квартиры. Осязая этот привычный аромат бабушкиной стряпни, улыбнулась устало — возвращение домой после рабочего дня в последнее время казалось самой желанной вещью на свете. Все остальные желания уже давно пришлось в себе наглухо задушить и довольствоваться тем малым, что оставила ей жизнь.

— Бабуля, я дома! — крикнула Карина в сторону кухни и, выудив из пакетов Киндер, прошла в зал. Коля сидел за столом и, высунув от усердия язык, делал уроки — или делал вид, что делает уроки — под светом старенькой, ещё, наверное, советских времён лампы, которую она не находила сил выкинуть. Слишком живо было воспоминание о том, как за этой же лампой сидела мама… Да и к чему, в общем-то, разбрасываться вещами в рабочем состоянии? В ее положении это была недопустимая расточительность.

— Привет, разбойник, — потрепала она брата по голове. — Держи.

Коля вскинул на нее глаза, взял Киндер и поблагодарил, но обычной радости в его взгляде при виде любимой шоколадки не было. Карина присела на подлокотник дивана, стоявшего рядом со столом, и, внимательно всмотревшись в лицо брата, пришла к однозначному выводу, что тот чем-то расстроен.

— Что-то случилось в школе? — спросила она мягко.

Коля нерешительно вертел в руках Киндер, больше не поднимая на нее глаз, и Карина поняла, что, видимо, дело было очень серьезное.

— Ну же, расскажи мне, — она притянула к себе ребенка и, прижавшись щекой к его щеке, сказала:

— Ты же знаешь, вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Да ерунда… — отмахнулся он и нахмурился — как-то сурово, не по-детски, и Карине стало окончательно ясно, что Коля сильно переживает, подтверждением чего послужил горестный всхлип, выдавший брата с головой, несмотря на мужественные для его возраста попытки сдержаться.

— Ну ты чего… — Карина присела перед ним на колени и легонько сжала руками его тонкие плечи. — Даже с ерундой мы непременно справимся.

— Другие мальчики не хотят со мной играть… — наконец тихо сказал брат, словно стыдился этого факта, от которого у Карины внутри что-то защемило.

— Почему? — спросила она осторожно.

Брат передёрнул плечами, словно старался показать, что ему всё равно, и от этой его попытки сердце у Карины заболело ещё сильнее.

— У них есть планшеты, а у меня нет… — сказал Коля.

Больше он ничего не добавил, но Карина поняла все и так. Другие дети играли с планшетами, а ее брат в их компании был отщепенцем, им с ним и говорить было не о чем.

Она закусила губу, чтобы самой не расплакаться и, сглотнув, сказала:

— Не беда. У тебя тоже будет планшет. В выходные пойдем и купим.

— Правда? — Коля вскинул на нее глаза, в которых зажёгся огонек надежды, но в следующее же мгновение потух. — Но ведь у нас денег нет…

Денег действительно не было. Но маленькому мальчику совсем не нужно было об этом знать. Он вообще не должен был ни в чем нуждаться. И, несмотря на то, что Карина не одобряла увлечения планшетами с детских лет, она понимала, что если у Коли не будет этой игрушки, другие дети станут относиться к нему пренебрежительно. И допустить этого она не могла.

— Найдем, — успокоила она брата. — Мне на работе премию дадут.

Никакой премии ей, конечно, не светило. И откуда взять несколько тысяч рублей на планшет — она пока не знала тоже. Но то, как повеселел брат от ее обещания, стоило того, чтобы любой ценой заполучить дурацкую игрушку. В конце концов, она может взять еще один кредит. Или сэкономить на чем-нибудь… хотя и так уже экономила на себе, как только могла.

Чувствуя, как начинает раскалываться голова от этой новой проблемы, Карина ободряюще улыбнулась Коле и, поднявшись на ноги, пошла на кухню разбирать принесенные из гипермаркета пакеты.

Поднявшись следующим утром по скрипучим деревянным ступенькам в свой офис, Карина обнаружила, что там ее ждёт неприятный сюрприз. Закрытая дверь уже не предвещала ничего хорошего, а найденная в кабинете записка окончательно убедила Карину в том, что ей не только не светит премия, но и сама зарплата в этом месяце под большим вопросом.

Сумма выплат, как ее сотрудницам, так и ей самой, во многом зависела от продаж, план которых они выполняли, а чаще всего — как раз таки не выполняли. И сейчас, глядя на записку Шаталова, в которой этот негодяй сообщал о том, что увез весь ее отдел в количестве двух человек в баню, Карина в который уже раз задалась вопросом, что она вообще делает в этом тазовом дурдоме? Что делает тут московский мажор ей уже стало ясно — развлекается за чужой счёт.

Вчерашний день без клиентов, которых должен был поставлять им для обзвона отдел Муринского, уже пошел коту под хвост и сегодняшний, похоже, грозил отправиться туда же. И если Таисию Антоновну и Любовь Михайловну мало, похоже, волновало, какую зарплату они получат в этом месяце, то Карину, придавленную кредитом и новой головной болью в виде планшета, этот вопрос занимал весьма сильно. И она не намерена была позволять какому-то бездельнику срывать ей рабочий день.

Посмотрев на оставленный Шаталовым адрес, Карина почувствовала, что закипает ещё сильнее. Если этот ненормальный увез ее сотрудниц на своей машине, то самой Карине до означенного места придется добираться минимум час огородами — в самом прямом смысле этого слова — потому что маршрутка через местные полевые красоты ходила редко. Смяв в руке записку, она стремительно выскочила из офиса и так быстро, как только позволяли высокие каблуки, помчалась на остановку, чтобы не пропустить ближайший рейс.

Баня «У Василия» обладала весьма внушительными размерами и важным качеством в деле, которым собирался заниматься в ближайшее время Шаталов — в ней почти не было посетителей. А те, которые были, счастливые и довольные — а местами даже недомывшиеся — умчались кутить на выданные им пятьсот рублей в качестве отступных.

Все переговоры с хозяином и посетителями заняли у Влада от силы минут пятнадцать, а оставшееся до прибытия Карины время он потратил с пользой, расспрашивая старушек относительно их начальницы и попутно травя байки о столичной жизни. Даже успел обучить Любовь Михайловну простым навыкам в обращении с фотокамерой айфона.

Таисия Антоновна, облачённая в сероватый халат, уже вовсю успела примериться к тазу, поплескавшись в нём и так, и эдак, и была вполне довольна жизнью. Впрочем, как и её соратница по отгадыванию сканвордов, увлечённо снимающая на айфон всё, что попадалось ей на глаза.

Влад как раз рассказывал о том, какими полезными функциями снабдили последнюю модель телефона, когда дверь в помывочную открылась, и на пороге возникла Карина Ангеловна собственной персоной. Отыскала-таки.

Старушки тихо охнули, хорошо хоть креститься не начали, и заметно попритихли. А вот Шаталов притихать не собирался.

— Опаздываете, Карина Ангеловна, — покачал он головой, подходя к строгой начальнице. — Но это не беда. Я оплатил баню на весь день. Так что раздевайтесь! Будем продвигать ваши тазы, — скомандовал он и принялся стаскивать с себя одежду.

Ворвавшись в баню, в которую Шаталов, если верить записке, увез ее сотрудниц, Карина обнаружила, что внутри никого нет. Вообще никого. Только из помывочной доносились голоса, среди которых она узнала Любовь Михайловну, о чем-то восторженно верещащую, и вторящую ей Таисию Антоновну Что ж, по крайней мере, этот сумасшедший не держал их тут силой. А уж за самовольную отлучку с рабочего места она с них взыщет, пусть не сомневаются.

Распахнув дверь помывочной, Карина оглядела всех присутствующих и с удовольствием отметила, что обе женщины, судя по их испуганному виду, прекрасно понимают, чем им грозит этот внеплановый поход в баньку. И только Шаталову, требующему, чтобы она разделась, все было нипочем.

Что ж, сейчас она его приведет в чувство.

— А вы, как я вижу, господин Шаталов, слегка перегрелись, генерируя гениальные идеи, — улыбнулась она ему. — Ничем иным я не могу объяснить эти банные развлечения в рабочее время. Но ничего, я вам помогу прийти в себя.

И с этими словами Карина схватила стоявший на полке́ ушат ледяной воды и выплеснула его на Шаталова.

Эта женщина определённо умела охладить его пыл, причём в прямом смысле этого слова. Всего мгновение — и Влад стоит и обтекает. Причём тоже — в самом прямом смысле этого слова. Хорошо ещё хоть документы оставил в машине, а айфон так и остался в руках Любови Михайловны, иначе бы не только единственная смена одежды оказалась в непотребном виде, но и дорогостоящие вещи, которые Ангелова вряд ли бы смогла отработать, даже если бы он трахал её во все места по три раза на дню.

— А вы, как я вижу, Карина Ангеловна, обладаете поистине демоническим характером и напрочь отшибленной памятью, — улыбнувшись и отряхиваясь от воды, будто пёс, выходящий из озера, ответил Шаталов. — Ничем иным я не могу объяснить тот факт, что вы напрочь забыли о нашей фотосессии. Но ничего, я вам помогу вспомнить, а заодно и стать мокрой в самых интимных местах, которые вам непременно понадобятся дальше в общении со мной.

Возможно, это был ребяческий поступок, особенно под взглядом двух пар глаз женщин, годившихся ему в бабушки, но сдержаться Влад уже не мог.

Обхватив Ангелову поперёк талии, он сделал шаг, легко отрывая её от пола, и со всего маху усадил Карину в лохань, искренне надеясь, что вода в ней — не грязная, оставшаяся после предыдущей весёлой компании. Взяв айфон у замершей Любови Михайловны, Шаталов сделал несколько снимков сидящей в лохани Ангеловой и задумчиво изрёк:

— Это, конечно, не мой гениальный билборд, но тоже сойдёт. Как вы думаете, Карина, что мы напишем в виде лозунга в этом случае?

— Что бы мы ни написали, вам это уже будет неважно, потому как данный лозунг станет вашим посмертным, — пообещала Карина Шаталову сквозь зубы, и, наплевав на то, как выглядит сейчас, неловко попыталась приподняться, чтобы вылезти из лохани, но обнаружила, что застряла. Закрыв лицо руками, призадумалась, что хуже — просить этого мерзавца о помощи или дергаться, как припадочная, чтобы освободить задницу из деревянного плена. Рассудив, что и то, и другое будет просто чудовищным ударом по ее гордости, Карина решила пойти иным путем. — Знаете что, Владислав Шаталович? — пропела она сладко, глядя своему противнику прямо в глаза, — я, к вашему сведению, ненавижу непрофессионализм, к вопиющим случаям которого отношу фотосессию с моим отделом в рабочее время и, собственно, то, как эта фотосессия осуществляется. Видимо, продавать вы ни черта не умеете, — заявила она жестко, — потому что подаете меня не в том виде. И, не сводя с Шаталова глаз, Карина начала делать то, о чем он несколько минут назад и просил — раздеваться, медленно расстегивая одну за другой пуговицы на блузке и попутно соображая, как потом утопить его чертов айфон, чтобы эти снимки никуда не попали.

— Подождите-подождите, Карина Ангеловна. Больше экспрессии, но медленнее движения, — неожиданно для себя разозлившись на слова этой стервы, проговорил Влад, продолжая снимать на айфон происходящее. — Прямо сейчас эти фотографии и даже видеозапись отправляются в режиме онлайн на почту моей фирмы, а уж там из этого сделают конфетку. Ваши тазы прорекламируем не только в Рязани, но и по всей Москве. Вы у меня на каждом столбе висеть будете, Карина Ангеловна. А может даже, и в магазинах на диване помелькаете. Так, знаете ли, и хочется показать вам, насколько хорошо я умею продавать.

Обернувшись к старушкам — интересно, никого из них не хватит инфаркт, когда они покинут бани? Только трупов на его совести не хватало, — Влад отдал айфон Любови Михайловне и кивнул на дверь, куда обе сотрудницы Карины и устремились, будто здесь как минимум апокалипсис должен был грянуть. Впрочем, очень походило на то, что именно он и мог случиться в следующую секунду.

— Карина Ангеловна… — почти ласково проговорил Шаталов, подходя к лохани и закатывая рукава мокрой рубашки. — Знаете, я очень не люблю, когда мне угрожают. И совсем не терплю, когда это делают почём зря.

Схватив стерву за руку, он бесцеремонно и с силой потащил её прочь, но не рассчитал сил. Карина выскочила из лохани, как пробка из бутылки шампанского, и он, инстинктивно прижав её к себе, растянулся на полу. Сама же Ангелова оказалась сверху, чем Шаталов и воспользовался, ухватив её за аппетитную задницу.

— Ну, давайте, воплощайте свои угрозы в жизнь, — милостиво разрешил он, улыбаясь во все тридцать два.

— Угрозы я буду воплощать в жизнь в ином месте, — холодно ответила Карина, шлепнув Шаталова по рукам, которыми он уже ощупывал ее многострадальный зад и не слишком-то изящно откатилась в сторону. Впрочем, учитывая все случившееся, то, как она сейчас выглядела, волновало ее в последнюю очередь. — Знаете, Шаталов, вы здесь только второй день, а вреда от вас уже слишком много, — сказала она, вздохнув. — И я даже не об афишах, которыми вы грозитесь украсить каждый забор в нашем Заборье и за его пределами, а о том, что руководству пора нанимать нового маркетолога вместо вас и Муринского вместе взятых. Иначе мы попросту погорим, а я не готова терять такую замечательную работу, — подвела она итог, не скрывая сарказма на последних словах.

— Вы же это несерьёзно, — приподнявшись на локтях, покачал головой Шаталов. — Просто не может быть, чтобы вам нравилась эта работа. Сколько вы получаете? Тысяч десять? Двадцать? Да с вашими способностями к креативу, — он обвёл взглядом разгромленную баню, — вы могли бы стать настоящей звездой в Москве. И зарабатывать в десять раз больше. Впрочем, это ваше дело, где гнить. Как вы поняли, в этом месте я не нуждаюсь, но раз оно так важно вам…

Он легко поднялся на ноги и прежде чем выйти, добавил:

— Вы тут полежите, отдохните. А как наотдыхаетесь, жду вас в машине. Извините уж, но добираться в мокром до офиса я вам не позволю. Простудитесь.

Влад вышел из бани, оглядываясь в поисках старушек, которые, ожидаемо, пропали вместе с его айфоном. Ладно, не до китайской же границы они побегут, чтобы сбагрить телефон за бесценок и устроить тем самым разовую прибавку к своей пенсии? Хотя, от заборских бабуль всего можно было ожидать.

Шаталов направился к Порш, на ходу доставая из кармана ключи. Они тоже были — весьма ожидаемо — мокрыми. Но, оказалось, зря он ругал немцев — машина завелась. Айфон, кстати, тоже обнаружился сиротливо лежащим под одним из дворников. И как его ещё не украли?

Вздохнув, Влад набрал номер одного из приятелей и, дождавшись пока тот возьмёт трубку, ошарашил его:

— Мить, я придумал, как ты отдашь мне долг.

План был довольно прост — сбагрить Мите все имеющиеся в наличии тазы, чтобы облегчить жизнь не только Муринскому, но и Ангеловой в первую очередь. Если она наконец избавится от своей головной боли, у неё будет больше времени на то, чтобы начать перевоспитываться. Коротко обрисовав Мите, что от него требуется, Шаталов закончил беседу:

— Не знаю. Делай с ними что хочешь. Раскатай их бульдозером, переплавь на подарки любовницам, короче, позвонишь в отдел сбыта и купишь всю партию. Остальную часть долга, считай, я тебе простил.

Не дожидаясь ответа, Влад вырубил телефон, откинулся на спинку сидения, включив климат-контроль на максимум, и принялся ждать Ангелову.

Дурой Карина Ангелова не была. Несмотря на то, что так можно было посчитать, зная о месте ее работы, на что явственно намекал господин Шаталов. Впрочем, она и сама надеялась однажды избавиться от этой должности, этого Заборья и этих тазов, но пока не могла себе этого позволить. В вакансиях, которые она нередко просматривала, зарплата предлагалась не многим лучше той, что у нее была сейчас, а заступление на новую должность, вероятнее всего, потребовало бы времени, ибо совсем не факт, что она сумела бы подгадать так, чтобы отработать две недели в Заборье и сразу перейти к новой работе, не потеряв при этом ни единого дня и ни копейки денег. К тому же, Карина не готова была сейчас рисковать с переходом в новую фирму, где у нее могло не заладиться, а здесь, по крайней мере, хоть какой-то оклад она получала. И до тех пор, пока не расплатится с кредитом, вряд ли ей светит новое место, если только не случится какого-нибудь чуда. А в чудеса она уже давно не верила.

Возвращаться в общество Шаталова совсем не хотелось, но, так как Карина все же была достаточно здравомыслящей, отказываться от того, чтобы доехать быстро до работы и не рисковать в мокрой одежде подхватить простуду, а то и чего похуже, она не собиралась. В конце концов, если мистер гений маркетинга устроил этот выезд, сам же пусть и отвозит их всех обратно.

Однако, выйдя из бани и быстро юркнув на заднее сидение Порша, Карина обнаружила, что ее сотрудниц в машине нет. И, едва она села и пристегнулась, Шаталов тронулся с места, не дожидаясь появления Таисии Антоновны и Любови Михайловны. Впрочем, как заметила Карина, айфон был при нем, значит, женщины были здесь, но решили добираться до работы — во всяком случае, она надеялась застать их там — самостоятельно. Что было весьма мудро с их стороны, учитывая, что положение дел между ней и Шаталовым можно было охарактеризовать как «лес рубят, щепки летят».

К облегчению Карины, ехали они молча. Говорить о чем бы то ни было с человеком, который относился, похоже, свысока ко всем, кому не повезло работать в «нерезиновой», у нее желания не было.

В этот раз она вышла из машины, не сказав Шаталову ни слова, и очень надеялась, что на этом цирк с подменой одного маркетолога другим, завершится. Должно же наконец этому столичному денди надоесть валять здесь дурака?..

Как Карина и ожидала, в офисе Шаталов в этот день, как и накануне, не появился. Сотрудники его отдела, однако, находили себе развлечения самостоятельно — например, занимались неотложной игрой в пасьянс и пускали по офису бумажные самолётики, громко радуясь, если эта незатейливая фигня из бумаги улетала дальше, чем на метр.

Наблюдая за этим бардаком, Карина поняла, что вконец теряет терпение. Она уже собиралась позвонить генеральному директору их фирмы Ивану Петровичу Банько, когда телефон на ее столе зазвонил сам.

— Руководитель отдела продаж «Тазикофф» Карина Ангелова слушает.

— Карина Ан… Олеговна? — уточнил мужской голос на другом конце.

«Нет, нас же тут много, Карин Ангеловых», — подумала она с сарказмом, но ответила:

— Да.

— Меня зовут Дмитрий Смирнов, я представитель компании «Фатура-трейд». Мы бы хотели купить у вас все тазы, что находятся на вашем складе.

От такого заявления Карина едва не поперхнулась.

— Все двести тысяч? — уточнила она самым любезным тоном, хотя хотелось смеяться в голос. Откуда вообще взялся этот сумасшедший? А впрочем, она, кажется, об этом догадывалась.

На другом конце молчали почти минуту, потом господин Смирнов осторожно переспросил:

— Двести тысяч?

— Именно, — подтвердила Карина. — Ну так что, берете?

— Придется, — пробормотал мужчина.

— Отлично, я пришлю вам реквизиты для оплаты и договор, если вы оставите мне свою электронную почту.

Она была почти уверена, что он повесит трубку, но услышала в ответ:

— smirnov@fatura-traid.ru.

Никаких двухсот тысяч экземпляров тазов на складе, конечно, не имелось. В последнее время продукция местного завода пользовалась столь сомнительным спросом, что партии производства все больше и все чаще сокращали. Но если уж Шаталов — а Карина подозревала, что за этим делом стоит именно он — решил проспонсировать их фирму на год вперёд, то почему бы ей не впарить им с господином Смирновым даже те тазы, что ещё не существуют? Если, конечно, этот Дмитрий действительно оплатит заказ. И в случае, если вдруг такое произойдет, она непременно позаботится о том, чтобы ему изготовили и доставили в самые краткие сроки и в самом лучшем виде все это добро. Карина хмыкнула, представив, как отреагируют рабочие завода на заказ, подобного которому тут не видели последние лет десять точно и как усердно будут дымить старые трубы, выпуская в небо пар от совместных усердий оборудования и людей. И в какой запой после этого все уйдут она могла вообразить тоже. Но это ее уже не касалось.

Иван Петрович Банько позвонил ей под вечер сам, когда Карина уже собиралась уходить, и свойственным ему сонным голосом сообщил «последние новости».

— Карина, я тебе сказать забыл — ближайший месяц вместо Муринского работать будет его друг — большой специалист из Москвы.

«Очень своевременное извещение», — съехидничала Карина про себя, а вслух сказала:

— Да, мы уже познакомились. — Добавлять, что, по ее разумению, большое у Шаталова было только самомнение, она не стала. За двести тысяч тазов простить можно было многое.

— Ну и хорошо, обменяетесь опытом, — вздохнул Банько так, словно кого-то хоронили, и, даже не попрощавшись, повесил трубку.

Да уж, обменяются они опытом, как же. Хорошо бы за этот месяц просто выжить, работая друг с другом. Впрочем, если Шаталов решил избавиться от складских залежей тазов столь быстро и стремительно, он, возможно, все же желает покинуть Заборье досрочно. Что, пожалуй, было бы даже жаль.

Казалось, ей уже стоило бы перестать удивляться, но все же Карина не без изумления обнаружила, что Шаталовский Порш, а вместе с ним и его хозяин, снова стоит перед офисом. И, судя по тому, что уходила она как всегда последней, любитель местных тазов дожидался именно ее. Вот только с какой целью — она совершенно не понимала.

— Снова вы? — спросила Карина, подходя к мужчине ближе. — Вижу, по вечерам вам тут нравится находиться больше, чем в рабочие часы. Дышите свежим навозом? — поинтересовалась она с усмешкой. — Понимаю вас, ведь в Москве такого удовольствия не найти.

Дом одежды.

Дом, сука, одежды!

Не бутик, не магазин, а дом…

Стоя перед вывеской, которая не менялась на здании со времён советского периода, Шаталов стойко переносил очередной приступ нервного смеха, так и норовившего прорваться сквозь крепко стиснутые зубы. До Москвы было ехать долго, так что пришлось довольствоваться поисками шмотья непосредственно в Рязани. И оставалось надеяться, что в этом самом доме одежды ему не предложат что-нибудь настолько задрипанное, насколько местная одёжная лавка выглядела снаружи.

Мысленно перекрестившись, Влад вошёл в этот «храм моды» и выдохнул только тогда, когда понял: это конечно не Версаче, но вполне сойдёт на те прекрасные несколько дней, на которые он задержится здесь для выполнения своих прямых обязанностей.

Когда сваливал на кассе в кучу джинсы и рубашки перед лицом изумлённой девушки-операциониста, которая, должно быть, не видела столько покупок не то, что разом, а за всё время работы в доме одежды, зазвонил сотовый. На экране высветилось имя Митя Долг. Ага, значит, Смирнов довольно быстро выполнил его «просьбу».

- ***, ***, да в гробу, ***, я эти тазы видел! Я тебе *** долг баблом отдам, ***!

— Так… спокойно, — не удержавшись от смешка, проговорил Шаталов. — Что случилось, поясни ещё раз, только без связки падежей трёхбуквенными сочетаниями.

— Почему ты не сказал, что этого дерьма двести тысяч?

— Какого дерьма?

— Тазов твоих сраных!

Влад не выдержал, запрокинул голову и расхохотался. Ржал долго под ещё более изумлёнными взглядами продавцов, чем то было раньше. До слёз ржал, чего давненько с ним не случалось.

Ну, Ангеловна, значит, двести тысяч… Он очень сомневался, что их захолустная фирма производит две сотни штук в год, не говоря уже о двухстах тысячах. Но раз так, пусть теперь Митя и разбирается с этим всем. Не хрен было затягивать с возвратом долга.

— Так, Мить… Либо ты сейчас выкупаешь эти, как ты изволил выразиться, сраные тазы, либо отдаёшь мне завтра всю сумму. Выбора у тебя нет.

И отключил связь. Всё ещё посмеиваясь, оплатил покупки, а через десять минут мчался в сторону дома, чтобы успеть принять душ, переодеться и забрать Ангелову после рабочего дня из «офиса». Такую женщину упускать он не собирался. Из своей постели, разумеется.

— Геш, ты помнишь, в том году я забраковал наш с тобой проект? Ну там ещё в кантри-стиле он такой был. Хер помнит, что мы там собирались рекламировать.

Шаталов, прижимая телефон к уху плечом, расхаживал по крохотной квартирке и напяливал на себя новые вещи. Заодно решил набрать Геннадия, креативного директора его фирмы, который иногда креативил с перебором. Результатом последнего бодания на ровном месте и стала работа Гены, над которой они корпели с Шаталовым несколько недель, и которую в итоге Влад отправил в папку «Заморожено». А вот сейчас, окунувшись в феерию сельской жизни по самую макушку, вспомнил о том проекте, решив попробовать претворить его в жизнь.

Это был конечно не билборд с плещущимися в тазах старушками, но тоже ничего. Нечто, отвечающее заводу по изготовлению тазов в Заборье, на все сто.

— Да. Точно. Коровье молоко. Нет, не передумал, но скинь мне этот файл на почту, пожалуйста.

Надев куртку, Шаталов вышел из квартиры и с коротким «угу», которое ознаменовало конец беседы с Геннадием, выключил сотовый. Вообще-то, изначально он совершенно не собирался тратить ни свои идеи, ни своё время на эти «сраные тазы», но сейчас почему-то захотелось доказать Стерве Ангеловне, что она была неправа. Никогда его не цепляли бабские фразы, сказанные на пике обиды, а тут почему-то в голове щёлкнуло что-то. И потребность появилась показать, что он чего-то стоит.

Втопив педаль газа в пол и поднимая клубы пыли на дороге, Влад взял направление в сторону Заборья, а через десять минут уже парковал Порш возле здания «офиса».

Ангелова вышла минут через двадцать, когда у Шаталова возникло желание зайти за ней и сообщить, что карета подана. В присущей ей манере обратилась к нему, но сейчас Влад был в слишком умиротворённом состоянии, чтобы отвечать ей чем-то взаимным.

— Да, в Москве дерьма много, а вот навоз есть вряд ли. Так что буду наслаждаться, пока не истёк месяц моей сюда ссылки, — обнажив зубы в белоснежной улыбке, поведал Шаталов Карине, распахивая для неё дверцу. — Садитесь, я подвезу вас домой.

Она сомневалась долго. Наверное, с полминуты, но всё же заняла пассажирское сидение, что полностью удовлетворило Влада. Ещё по дороге в Заборье у него возник план, который он собирался претворить в жизнь.

Устроившись за рулём, Шаталов сорвал машину с места, и они направились в сторону Рязани. Ехали молча. О чём думала Карина, Влад не знал, он же был погружён мыслями в себя. Если сейчас Ангелова даст ему окончательный от ворот поворот, пожалуй, он будет опасно близок к тому, чтобы вручить Муринскому ключи раньше времени. Если всё же проявит хоть каплю сговорчивости, он утроит свои усилия, чтобы получить её в свою постель.

— Куда вы… — начала было Карина, когда он притормозил возле ресторанчика «Графин», но тут же осеклась, понимая, что к чему.

— Как я уже сказал вам, наше знакомство началось не с того. А сегодня не тем продолжилось. Хотя, когда ты на мне лежала, это было даже приятно. Предлагаю начать заново. Ресторан, я и предложение перейти на «ты». Вот программа на сегодня. Если откажешься, — он поднял руки, будто сдаваясь, — вообще без проблем докину до дома. Но я бы хотел провести с тобой хоть немного времени. — И добавил слово, произносить которое было совсем не в его стиле: — Пожалуйста.

— Для того, чтобы я решила, насколько меня соблазняет эта программа, ответьте мне всего на один вопрос, Владислав Шаталович, — выдала наконец Ангелова после некоторого молчания и посмотрела на него так, словно сканировала насквозь. — Покупка наших тазов оптовой партией — ваших рук дело, ведь так?

— А если и так? Или вам этот жест как-то дорогу перешёл? — вскинул брови Влад. — Может, у вас какие договорённости были, по которым вы сбывали все ваши двести тысяч тазов втридорога какому-то олигарху?

Он хмыкнул, давая понять, что именно думает об этом предположении, и прежде, чем выйти из машины, добавил:

— Не надо делать из меня врага, Карина Ангеловна. Это так, на будущее.

Больше не прибавив ни слова, Шаталов покинул Порш и секундой позже распахнул дверцу для Ангеловой.

— Умеешь же ты все испортить, — пожала плечами та, и, выбравшись из машины, сказала холодно:

— Не надо угрожать женщине, когда ведешь ее в ресторан, Влад. Подобное совсем не добавляет тебе очков. Это так, на будущее.

Произнеся это, стерва с царственным видом проплыла мимо него ко входу в "Графин", и, не дожидаясь, пока он откроет перед ней дверь, дернула на себя металлическую ручку и шагнула внутрь. Ни дать, ни взять — Жанна д`Арк, идущая на костер.

«В следующий раз буду знать, как заставить женщину перейти на «ты»», — с ухмылкой, которую не могла видеть Карина, подумал Влад, идя следом за Ангеловой в местный ресторан.

Конечно, это было не одно из тех мест, которые предпочитал посещать Шаталов, но, здесь определённо принимали к оплате карты — это раз. И было не так уж и скверно — это два.

Устроившись за одним из свободных столиков, Влад открыл меню и мысленно воздал хвалу Господу за то, что здесь не подают гречку с котлетами по-киевски. С него хватило рязанского дома одежды. Интересно, сама Карина спокойно отоваривается в таких местах и даже не спрашивает себя, где могла бы одеваться, если бы не занимала должность начальника отдела сбыта тазов? Наверное, да.

— Карина, я тут подумал, — начал Влад, откладывая меню и давая возможность Ангеловой заказать первой, — и не надо шуток о том, что я умею думать, — предостерегающе произнёс он, вскидывая руку. — Так вот… я тут подумал о съёмке рекламы для нашей фирмы.

Говорить слово «нашей» было как-то удивительно легко, особенно учитывая тот факт, что напротив Влада сидела Карина, и в то же время странно, ибо Шаталов уж точно не собирался задерживаться в Заборье надолго.

— Это будет совсем не та херь, которую я придумал про баню, — признался он с улыбкой. — А реальный проект, который может принести фирме известность и вывести её на новый уровень. Но в главной роли, без шуток, я вижу только тебя. Как ты смотришь на то, чтобы сняться в настоящей рекламе?

— Я смотрю положительно на все, что способно помочь продать нам еще двести тысяч тазов, — хмыкнула она в ответ. — А вообще, ты что, серьезно? — Карина вопросительно выгнула одну бровь, явно испытывая недоверие к услышанному. — Зачем тебе это, откровенно говоря? Ты здесь всего на месяц — уже даже меньше — и, уверена, мечтаешь поскорее вернуться в Москву. — Она опустила взгляд и стала водить указательным пальцем по салфетке, выписывая какие-то ей одной ведомые, похоже, узоры. — В общем-то, я тебя в этом понимаю. Я тоже надеюсь все же, что не придется продавать тазы до конца своей жизни, — в уголках ее губ мелькнула усмешка. Чуть помолчав, она сказала неожиданно: — Потому что ты, конечно, был прав, когда говорил, что эта работа не может мне нравиться. Порой я ее даже ненавижу.

— Я серьёзно, — инстинктивно кивнул Влад, вспоминая как совсем недавно дал задание Геше прислать ему проект, над которым он планировал поработать в обозримом будущем. — А зачем мне это? Возможно, ты будешь надо мной ржать, но я привык делать свою работу хорошо. Даже если она займёт сраный месяц. Это поначалу мне казалось, что можно будет отделаться разгадыванием сканвордов с твоими старушками, но сейчас всё изменилось, — неожиданно для себя признался Влад.

Всё действительно изменилось, и хоть он пока не отдавал себе отчёта, в чём именно, противиться этому не мог.

— Что касается остального… ты всегда можешь всё переменить в своей жизни. Просто порой нужен повод чтобы осмелиться на что-то. Или какие-то ресурсы. Вопрос только в том, есть ли они у тебя. И повод, и ресурсы.

Он вопросительно взглянул на Карину. Стало вдруг очень важно понять, может ли она пойти на тот шаг, который изменит её жизнь.

— Все не так просто, дорогой гений, — улыбнулась она, но как-то, казалось, устало. — Наших желаний порой недостаточно. Как, впрочем, и ресурсов. Тебе, как я уже поняла, трудно представить, что и за пределами Москвы есть жизнь, но она действительно есть. Да, не такая, какой могла бы быть, но приходится довольствоваться и этим. — Карина прикусила губу, будто решила вдруг, что сказала лишнего и, вскинув на него глаза, добавила — уже совсем иным тоном, с нотами наносного веселья:

— Да и ты только вообрази себе, что будет, если всё многомиллионное население страны ломанется дружно на заработки в столицу. Там же дышать станет совсем нечем и придется людям ходить друг у друга по головам. А впрочем… может, это было бы не так уж плохо. Тогда Москву наверняка в очередной раз расширили бы, и Рязань постепенно стала бы тоже Москвой, — Ангелова рассмеялась, и смех этот звучал вполне искренне. — Ладно, давай уже закажем чего-нибудь и выпьем наконец за знакомство, — сказала она и перевела взгляд на меню.

— Давай, — просто согласился Влад, не желая пускаться во все тяжкие в обсуждении резиновости Москвы.

Он дождался, пока Карина сделает заказ и продиктовал официанту свои пожелания. В качестве напитка для «знакомства» заказал самое дорогое вино и, дождавшись, пока его принесут, откупорят при них и разольют по бокалам, поднял тост.

— За знакомство. И за то, чтобы наши мечты сбывались. Даже те, которые кажутся несбыточными.

У самого Шаталова таких мечт не было. Он вполне комфортно жил с теми, которые умело воплощал в реальность. Но понимал, что у Карины они наверняка есть — это сквозило в тех словах, что она произносила, и в горечи, которую пыталась скрывать, но которую заметил Влад.

— А если не секрет — о чём ты мечтаешь? — задал он вопрос, отставляя бокал и глядя на Ангелову вопросительно.

— О свободе, — последовал краткий ответ без пояснений. Видимо, на сегодня предел откровенности со стороны Карины был исчерпан. Повисла небольшая пауза, за время которой она, в свою очередь, неторопливо отпила немного вина и — инстинктивно или умышленно, об этом можно было только гадать — обвела губы языком, слизывая с них терпкий вкус «Каберне Совиньон», после чего все же спросила, выразительно приподняв темную бровь:

— Ну а ты? Мечтаешь о чем-нибудь, или просто берешь от жизни все легко и просто, не размениваясь на такую ерунду, как витание в облаках? Готова держать пари, что так и есть, — заключила Ангелова, кинув на него быстрый, но острый взгляд, после чего принялась за свой салат.

Напоминание о пари неприятно резануло по нервам. Это потом Влад снова вернётся мыслями к тому, что его нахождение в Заборье — это всего лишь часть спора с Муринским. Сейчас же, когда он сидел напротив Карины, думать об этом не хотелось. Как будто сейчас был вполне обыденный для него вечер, в котором ему было хорошо и уютно.

— Все мои мечты сбылись, — признался Шаталов, отдавая должное вполне неплохим блюдам, поданным расторопным официантом. — Знаешь, кто-то сказал бы, что когда мечты сбываются — это конец всему, но я не соглашусь.

Он покачал бокалом вина, наблюдая за тем, как рубиновый напиток перекатывается в его хрустальном плену.

— Напротив, если ты спокоен относительно своего дохода или положения, у тебя гораздо больше возможностей и инструментов, чтобы самовыразиться. Можно придумать какие-то особенные фишки, ну или просто пару-тройку недель попинать хер, не страдая от того, что вынужден заниматься своим делом, чтобы себя прокормить. Именно такое положение вещей меня устраивает на все сто, и к нему я шёл сам, шаг за шагом, — не без самодовольства произнёс Шаталов.

Он залпом допил остатки вина, и дал знак официанту, чтобы тот наполнил их с Кариной бокалы снова. После чего спросил:

— Ты бывала в Москве? — и сразу прибавил: — И если нет, хочешь туда скататься?

— Я там училась, — ответила Ангелова. — Так что, поразить провинциалочку блеском столицы у тебя уже не выйдет, — усмехнулась она как-то криво, словно эта тема была для нее неприятной. — Ну а впрочем… — протянула Карина и, сделав большой глоток вина резким жестом, так, как это бывает в моменты, когда люди хотят на что-то решиться, выдала:

— Почему бы нет? Когда ты туда собираешься?

— На днях, — эхом ответил Влад.

Ни в какую Москву он не собирался и, по правде, совсем не рассчитывал на то, что Карина согласится поехать с ним, но сейчас, когда она заинтересовалась грядущей поездкой, повод посетить первопрестольную нарисовался сам собой.

— А я и не собирался тебя ничем поражать. По крайней мере, Москвой.

Он покончил с горячим и положил приборы так, чтобы официант убрал тарелку. От десерта решил воздержаться — сладкого сейчас не хотелось, а вот выпить ещё бокал вина — вполне.

— Однако в тебе столько всего скрыто. Я уже спрашивал о том, как тебя занесло в такую глухомань, но так ни черта и не понял из твоего ответа, — признался Шаталов. — Впрочем, если не хочешь рассказывать, дело твоё.

Пожав плечами, Влад откинулся на спинку стула, скользя изучающим взглядом по лицу Карины. Было в ней то, что его привлекало, понуждая задаваться вопросом, что она потеряла в Заборье. Порода что ли? Ведь Ангелова отличалась, причём разительно, от тех, кого он знал.

— В общем, предлагаю скататься в столицу, но не с целью поражения прекрасных дам. Просто развеемся, узнаем друг друга ближе.

Он поднял ладони в жесте капитуляции и прибавил:

— Обещаю держать себя в руках. По крайней мере, первое время, — и улыбнулся, давая понять, что всерьёз воспринимать его слова не стоит.

— Вот и хорошо, что поражать меня ты не собираешься, — произнесла Карина, но, в противовес ему — совершенно серьезно. — Так будет спокойнее нам обоим — и мне, и тебе.

Она, в свою очередь, тоже закончила со вторым блюдом и переключилась на вино, с задумчивым видом перекатывая в бокале темную жидкость. Казалось, все, на чем она сейчас сосредоточена — это наблюдение за тем, как преломляется свет в хрустальных стенках. Затем Ангелова вздохнула — с сожалением, а может, это было лишь игрой воображения — и, посмотрев на него, сказала:

— Думаю, нам пора расходиться по домам. Что же касается Москвы — в субботу вечером я готова к краткосрочным приключениям. Днём мы с ребенком идём покупать планшет.

Шаталов как раз поднёс ко рту бокал вина и отпил глоток, когда услышал последнюю фразу Ангеловой. Выпить успел, а вот проглотить — нет. И вино попало не в то горло, когда он закашлялся, пытаясь поначалу это скрыть.

— С ребёнком? — совладав с кашлем, уточнил он, как будто мог ослышаться. — Только не говори, что ты ещё и замужем.

И почему Муринский не предупредил его о таком милом пустячке, если всё же действительно у Ангеловой имеется супруг? А даже если не имелся, по всему выходило, что она мать-одиночка. Что в корне меняло дело и его планы по совращению и перевоспитанию Карины.

Но вообще она была права, им пора расходиться по домам. Шаталов дал знак официанту, чтобы тот принёс счёт, и полез в портмоне за кредиткой.

— За себя я заплачу сама, — мгновенно отреагировала на его жест Ангелова и сказано это было тоном, не терпящим возражений. Она выудила кошелёк из сумки и, пока они ждали счёт, вернулась к разговору:

— А если я замужем, то что же? Или ты считаешь, что не существует сумасшедшего, готового со мной уживаться? — Карина хмыкнула и, посмотрев на него насмешливо, добавила:

— Я, конечно, понимаю, что наши отношения не сложились, но все же неужели ты думаешь обо мне так плохо, что считаешь способной отправиться колесить с тобой по Москве, коварно бросив в этой, как ты выражаешься, глухомани, мужа? Или, может, ты думаешь, я прихватила бы его с собой, сказав тебе в последний момент что-то типа: «О, Владик, познакомься, кстати, это вот мой муж, Ваня-Саня-Леша — нужное подчеркнуть — и он поедет с нами»? — Она задумчиво постучала пальцем по губам, словно воображала описанную картину, затем передёрнула плечами и сказала:

— Это, пожалуй, было бы забавно, но нет. Мужа у меня нет. А ребенок — мой брат.

Шаталов почувствовал облегчение, когда услышал, что вышеупомянутое дитё не приходилось Карине сыном. Потому что явно бы не полез туда, где были прочные семейные узы и где был бы замешан ребёнок.

— Да, это было бы забавно, — с усмешкой согласился Влад. — И нет, я не считаю, что с тобой нереально ужиться. Хоть сам пока и не пробовал.

Он предупредительно посмотрел на кошелёк в руках Ангеловой, ловко забрал у официанта счёт, чтобы, чего доброго, Карине не взбрело в голову сделать это первой, и, вложив в него кредитку отдал обратно, тут же услышав то, от чего захотелось материться.

— Мы не принимаем к оплате банковские карты.

Б*я! Да есть в этой сраной Рязани хоть что-то, что сделано для людей? Банкоматов тут днём с огнём не сыщешь, приличных мест для того, чтобы сводить девушку на свидание — тоже. Бутики здесь обзывают домами одежды и нет конца и края бреду, с которым Шаталову приходится сталкиваться едва ли не ежесекундно.

Судорожно соображая, где же ему теперь снять денег, Влад вспоминал заодно и сколько у него с собой налички. Ну, на чаевые этому дрищу, который вежливо ожидает продолжения «банкета», хватит, а вот на то, чтобы расплатиться по счёту — вряд ли.

— Эм… я конечно, никогда такого у девушек не спрашивал, но у меня к тебе вопрос, — подавшись к Карине, проговорил он с извиняющейся улыбкой: — Не одолжишь мне до завтра денег?

— Обожаю быть в чем-либо первой, — медленно растянула губы в улыбке Карина и посмотрела ему прямо в глаза. — Это, конечно, не так почётно, как быть первой любовницей, но стать первой, кто ссудит такому богатенькому Буратино, как ты, деньги в долг — тоже приятно. — Она забрала у официанта чек, кинула мимолетный взгляд на сумму, и, нахмурившись, сказала:

— Надеюсь, у меня самой столько имеется.

Быстро проверив содержимое своего кошелька, Ангелова выложила необходимую сумму и снова посмотрела на Шаталова:

— Урок выживания в провинции номер один, гений. Всегда носи с собой наличку. А то, знаешь, можно остаться даже без доширака, который, я уверена, тебе уже сильно полюбился, — усмехнулась она.

Он уже мысленно приготовился мыть посуду, отрабатывая долг за ужин, когда выяснилось, что Карина совсем не против заплатить за них обоих. Правда, от Влада не укрылся тот факт, что для Ангеловой эта сумма была… большой. И снова он подумал о том, насколько иными категориями привык мыслить и мерить всё, включая ужины в таких забегаловках. Для Шаталова сумма в несколько тысяч рублей была из разряда «подтереться и забыть», для Карины же стала едва ли не неподъёмной. Или это он домыслил себе то, чего не было на самом деле?

— Я бы носил, если бы здесь знали о таком полезном изобретении как банкомат, — мрачно парировал он, надеясь, что Ангелова не оставила официанту чаевых. Он вот совсем не собирался платить за отсутствие приличного сервиса. — Ладно, поехали, отвезу тебя домой. И завтра, если найду, где снять бабла, отдам долг с процентами.

Он наградил официанта, подоспевшего с чеком, мрачным взглядом и повёл Карину к выходу из ресторана. Конечно, это был не совсем идеальный вечер, но стоило признаться самому себе — Владу он понравился. И он надеялся, что и Ангелова получила удовольствие от его компании.

Эту ночь Шаталов провёл почти без сна, задремав только под утро, и причиной тому были совсем не ужасные ковры. Он думал о Карине. Как-то вышло так, что она заполонила все его мысли, а он даже и не думал с этим сражаться. Напротив, раз за разом прокручивал в голове воспоминания об их встрече и разговоре за ужином.

Она его манила. И дело было даже не в обещании Стёпе перевоспитать стерву. Вернее, совсем не в нём. Карина была закрытой книгой, которая меняла обложку сразу, едва ему удавалось прочесть пару страниц. И это будоражило.

Конечно же, стоит только им свести более близкое знакомство, эта химера исчезнет, но сейчас Шаталов наслаждался каждым мгновением их общения.

Рано утром он сделал то, чего делать совершенно не собирался — вместо того, чтобы поехать в «офис», отправился на поиски банкомата, который весьма быстро обнаружился на одной из соседних улиц. Сняв сразу несколько десятков тысяч рублей, на всякий случай, Шаталов набрал Степана.

Он не знал, чем тот занимается в своём отпуске, да и знать не хотел, но когда на том конце ответил заспанный и раздражённый голос, понял, что Муринский не особо утруждает себя работой.

— Физкульт привет! — ответил он на нечленораздельное бурчание Стёпы. — Ты мне нужен.

— Сейчас девятый час утра.

— И? Привык мажорить за это время? Просыпаемся, Стёп.

— Чего надо?

— Адрес Ангеловны.

Воцарилась пауза. То ли Муринский вспоминал, кто такая вышеозначенная особа, то ли снова заснул.

— Б*я… ты чего, её на секс раскрутил уже?

Ну не идиот ли? Если бы раскрутил, на хера ему было бы узнавать, где она живёт?

— Да, — соврал Влад. — Сейчас еду дотрахивать, а куда, не знаю. Поможешь?

— У кадровиков спрашивал?

— Нет.

Откуда, мать его, он должен знать, кто у них в «офисе» кадровики? Он же тут по обмену, а не на пожизненном сроке.

— Вот ты и должен мне разузнать её адрес у кадровиков, — терпеливо, словно неразумному ребёнку, пояснил Влад.

— Чтобы ты её смог дотрахать? — Муринский заржал, но через секунду прибавил: — Жди. Пришлю смс-кой.

И отрубил связь.

Влад хмыкнул, откладывая сотовый. Захотелось начистить Степану морду за его фразу, хотя сам и стал её инициатором. Но то он, а то Муринский.

Смс пришло минут через пять. Стёпа не заставил себя ждать, а Влад не собирался заставлять ждать себя. Адрес Ангеловой он знал и так, а теперь у него был и номер её квартиры. Влад допил дерьмовый растворимый кофе и через пятнадцать минут мчался в направлении её дома.

Он знал, что Карина в офисе, и собирался этим воспользоваться. Итак, у неё был брат, а это означало, что за мальцом кто-то присматривал в её отсутствие. Этим «кем-то» оказалась бабушка Ангеловой, милая старушка, которая тут же усадила его пить чай, стоило только Шаталову сообщить ей, что он приятель её внучки, и нагрузила совершенно ненужной инфой о том, какие избалованные у Пугачёвой дети.

Влад кивал на каждую фразу старушки, которая регулярно подливала ему кипятку в чашку, так что в итоге он вообще стал пить одну воду, и в итоге разузнал о том, что Лепс иногда поёт под фонограмму, к Ванге приезжал сам Гитлер, а Музеева — так старушка обозвала звезду Первого канала — смогла вытеснить из эфира сборную России по хоккею.

В целом, информация была очень полезная, только мимо кассы. Всё изменилось, когда из школы вернулся Коля, мрачный с виду паренёк, удивительно похожий на Карину даже не внешне. Было достаточно пары взглядов, чтобы уловить сходство в жестах, в том, как он вскидывал голову и как поджимал губы.

Сидя за столом и наблюдая за тем, как брат Ангеловой ест, Влад задавался вопросом, что стало с их родителями и какую ношу тащит на своих плечах Карина. И почему вдруг его вообще это стало заботить?

Он поймал жадный взгляд Коли, брошенный на его айфон. Парень быстро отвёл глаза, но Влад успел уловить, насколько тот заинтересован.

— Нравится? — небрежно поинтересовался он, кивая на смартфон.

Коля перевёл взгляд на Шаталова и кивнул. Кажется, Ангелова собиралась покупать брату планшет?

— Нравится, — признался пацан. — Цельное неубиваемое стекло, быстрая зарядка, сжатие видео… и много чего ещё.

— Ого! А ты, я смотрю, изучил рынок.

— Просто интересуюсь.

Коля снова вернул всё внимание супу, но нет-нет, бросал взгляд на айфон.

— Бери, играй, мне не жалко, — включив сотовый, подвинул его к мальчику Влад.

За эмоции, отразившиеся на лице парня, можно было дорого дать. Неверие, восторг, снова неверие. И осторожность, будто хрустальную вазу в руки брал, а не телефон. Главное, чтобы по старым ссылкам не прошёл и порнушку не посмотрел, — мрачно подумал Шаталов, наблюдая за тем, как Коля судорожно, будто у него вот-вот должны были отнять игрушку, роется в айфоне.

Кажется, теперь он знал, как именно сможет вернуть долг Карине, лишь бы в Рязани оказалось хоть что-то, мало-мальски похожее на приличный магазин техники.

Коля без умолку болтал, сидя рядом с Владом на пассажирском сидении. В основном о том, что все умрут, когда он притащит в школу айпад. Шаталов же пытался выяснить хоть что-то о Карине, но всё, что ему удалось узнать, сводилось к одной фразе:

— Работает она. Постоянно. И больше ничем не занимается.

Этого было более чем достаточно. Значит, Карина Ангеловна всё свободное время посвящала делу, которым занималась, а на шашни с местным бомондом у неё просто не хватало сил и ресурсов. Что ж… это значительно облегчало Владу его задачу.

Найдя магазин техники и отыскав в нём то, что было нужно, Влад убедился, что в этом месте принимают карты и, оплатив покупку, вручил коробку сияющему от восторга Коле, который по этому случаю даже онемел и весь обратный путь проделал молча, держа перед собой упаковку с айпадом, будто ждал, что его каждое мгновение могут отнять. Влад ухмыльнулся, провожая ребёнка до двери и не зная, стоит ли оставаться, чтобы дождаться Карину или нет.

Всё же решив, что будет правильным досидеть до момента, когда Ангелова вернётся с работы, Шаталов отказался от очередной чашки чая, любезно предложенной бабушкой Карины, и погрузился в изучение игр, которые можно было закачать на айпад.

Скрежет ключа в замочной скважине показался настолько чужеродным и внезапным, что и Влад, и Коля подняли головы и удивлённо воззрились на входную дверь, которая отлично просматривалась из крохотной гостиной, где они сидели на потрёпанном, видавшем виды стареньком диване.

Вернув планшет Коле, Шаталов принял небрежную позу, скрывая за ней то состояние, которое охватило его, когда он понял, что вот-вот увидит Карину. Давно его не прошибало такими эмоциями, среди которых главной было предвкушение.

— И снова опаздываете, Карина Ангеловна, — произнёс он в сторону двери и добавил: — А мы тут вас с самого утра сидим ждём.