5

Она мягкая. Вся мягкая. Живот упирается мне в пах — мягкий, теплый, податливый. Груди — в грудь, я чувствую их через лифчик и свою куртку, они тяжелые, они давят на меня, и от этого давления у меня перехватывает дыхание.

Я чувствую ее бедра, они широкие, они раздвигаются, когда я прижимаюсь, и член оказывается между ними, прижатый к ее животу, и я чувствую, как он пульсирует, как упирается, как хочет войти.

Она смотрит на меня.

Глазищи эти зеленые — расширенные, зрачки во всю радужку, в них — испуг и что-то еще.

Что-то темное, голодное, то, что она сама в себе не знала. Она хочет. Боится, но хочет.

Я чувствую, как ее тело уже поддается, как бедра чуть раздвигаются шире, как дыхание сбивается, становится поверхностным, частым.

Я чувствую, как сердце колотится у нее в груди — быстро, испуганно, и как этот стук отдается у меня в паху, синхронизируется с пульсацией члена.

— Без слов, — говорю. — Я не за разговорами приехал.

Она кивает. Один раз. Быстро. Глаза не закрывает. Смотрит.

Я накрываю ее рот ладонью.

Она дергается, инстинктивно, но я прижимаю сильнее. Ее губы под моей ладонью — теплые, влажные, чуть припухшие. Она дышит через нос, часто, глубоко, и этот горячий воздух щекочет мои пальцы.

Другой рукой я сжимаю ее между ног. Трусы. Тонкие, хлопковые. Я провожу пальцами по ткани, чувствую влагу.

Она уже мокрая. Насквозь. Я чувствую это тепло, эту сырость, и у меня член дергается так, что кажется, сейчас порвет треники.

Я давлю пальцем, тру через ткань, чувствую, как она пульсирует под моей рукой.

Она мычит мне в ладонь, бедра начинают двигаться навстречу — сначала неуверенно, потом смелее, сама, сука, наезжает на мои пальцы, трется об них, как кошка.

— Сними, — шепчу ей в ухо. — Руками. Своими.

Она опускает руки. Дрожащие, красные.

Я убираю свою ладонь с ее рта. Она смотрит на меня, не отводя глаз, и стягивает трусы. Не глядя вниз, только в мои глаза.

Пальцы дрожат, она торопится, застревает на бедрах, дергает. Трусы падают на пол, к пуговицам.

Я смотрю вниз. У нее темные волосы внизу, густые, курчавые. И она мокрая. Вся течет. Я вижу, как блестит на бедрах, как влага стекает по внутренней стороне бедер, как блестят волосы внизу.

Я чувствую этот запах — острый, бабий, и у меня кружится голова.

— Повернись, — говорю.

Она поворачивается. Спиной ко мне, лицом к стене. Упирается ладонями в обои. Пальцы растопырены, ногти царапают розовые цветочки.

Жопа — круглая, белая, мягкая. С ямочками по бокам, с целлюлитом, со складками, которые образуются, когда она наклоняется.

У меня член дергается так, что я не могу больше ждать ни секунды.

Смотрю на ее спину — с выступающими лопатками. На шею — толстую, мягкую, с ямочкой над позвонком. На волосы — русые, рассыпавшиеся по плечам, влажные на концах.

Я спускаю треники.

Член выскакичает — твердый, налитый, горячий. Головка блестит, из нее уже выступила капля.

Я беру себя в руку, на секунду, просто чтобы не кончить сразу. Провожу рукой по стволу, чувствую, как пульсирует под пальцами.

Она стоит, прижавшись к стене, жопа выставлена, спина выгнута, руки дрожат на обоях.

Член касается ее бедра. Она вздрагивает. Я кладу руки ей на талию — под пальцами — мягкая плоть, которая подается, когда я сжимаю. Я чувствую, как она дрожит под моими руками, как мышцы напрягаются, расслабляются, напрягаются снова.

— Ноги шире, — говорю.