Глава 18

Иван

Все это время без Натальи, чувствовал себя нехорошо. Странное чувство, что я упускаю что-то важное сжирало изнутри. Дома мне приходилось сдерживаться. Что вызывало апатию, я не то чтобы держал себя в руках, а как бы выключал себя полностью. Дети стали переживать. Я чаще оставался в городской квартире. Где теперь находиться было совсем невмоготу.

- Может, прекратишь? – зашел ко мне без приглашения Роман, — Ты уже не Чудовище в глазах подчиненных, а просто сумасшедший. Все по стеночки ходят и перебежками в коридоре передвигаются. Шушукаются. Да, что уж, просто недоумевают, — разваливаясь в кресле напротив, не спрашивая разрешения, продолжал визитер.

- Я не спрашивал у тебя совета! – закричал на него я.

- Я не боюсь тебя. Ты же знаешь! Как раз потому, что хорошо знаю тебя. Ты не от зла орешь! А от тоски своей и беспомощности, — забыв про субординацию, продолжал вещать начальник отдела.

- Зачем я только тебя взял? – не сбавляя громкость, решил переключить тему разговора.

- Потому что я хороший специалист, я твои уши и глаза в твоем темном царстве, а еще моя мама попросила твою, и ты не смог им отказать! – рассмеялся Ромка.

Только я не разделял его бравого веселья. О чем ему и заявил.

- А зря. Если бы ты хоть чуть-чуть постарался, может и не сбежала она! А так, зачем угрюмый, нервный, заносчивый, горделивый, грубый, стареющий мужик с двумя детьми от разных баб, красивой, обворожительной, веселой, улыбчивой, подающей надежды на хорошую карьеру, молоденькой девушке? - выдал все мои страхи в одной фразе друг детства.

- Прекрати! – заорал еще громче я.

- Не прекращу. Пусть мы не лучшие друзья. У тебя их вообще нет. Но я знаю тебя столько же, сколько себя. И мне не безразлично, как долго моя мама будет звонить мне вечерами и спрашивать, что с тобой происходит. Если ты не будешь что-то делать, то я просто ей расскажу. Все, как на духу, - усмехаясь, сказал он.

- Не смей! – испугался я, — Только этого мне еще не хватало.

- Да вообще, что тебе не хватает. Говорят, что Наташа так стонала, что Илона оглохла, а ты все хмурый ходишь. Пар спустил, девушка красивая! Чего тебе еще надо?

- Она собралась увольняться! Понимаешь, сразу после… - замялся я и замолчал.

- А ты не пробовал поговорить? – не отставал сын маминой подруги.

- Пробовал. Но как после такого сразу говорить? А потом она вообще собралась увольняться. Да и послала меня к моей жене! Чего я вообще не понял, — поделился своей растерянностью.

- Блин, и как ты только бизнес построил. Если ты с бабами разобраться не можешь! Ведь у тебя в подчинении столько женщин. И ничего, работают, как часики тикают! А тут… жена, Кристина, Наталья. И все у тебя не слава Богу!

Ничего не стал говорить. Что тут скажешь? Руководить людьми, оказалось проще, чем отношения с женщинами выстраивать.

- Ай, не нужен мне никто! Решила уходить, пусть идет! Перебешусь и все! – проорал вгорячах.

- Да-а-а? – протянул задумчиво, и что странно, не шутливо Роман, — И правильно, — вскочил он со своего места и стал потирать ладони, — вот еще из-за бабы так изводиться и других изводить. Съезди, отдохни, забудься. Ты смерть жены пережил, любовницы, уж уход какой-то Наташи и того проще! А пока ты отдыхаешь, я утешу ее, приголублю. Может и подо мной эта знойная красотка покричит?

Сам не знаю, в какой момент оказался около Романа. Но осознал происходящее, уже сильно после того, как оно произошло. Руку сильно саднило. Рядом шипел посетитель моего кабинета.

- Нервный, чего руки распускаешь? – без обиды и какого-то раздражения, зажимая рассечённую губу, кричал на меня Ромка.

- Не смей, даже близко не подходи! – заорал на него в ответ.

- А чего? Ты же сказал, что не нужна. Я не хуже тебя. Не такой богатый… Но и не такой нервный. И еще моложе. Да и без проблем, — вздернув голову, проговорил мой сотрудник.

- Она моя! – захрипел.

- Так пойди и скажи ей! Чтобы она знала, готовилась морально! Что ты не просто с ней переспал, ты на нее виды имеешь. Да и вообще. Расскажи о жизни своей. Узнай о ее! Ты представляешь, что могла Илона ей рассказать? Это же фильм ужасов, скорее всего. Бедная Наташа теперь с этой кашей в голове ходит и переваривает.

- Как? Как я с ней поговорю? Она трубки не берет! На работе не появляется! Не домой же я пойду к ней?

- А почему нет? – удивленно спросил Роман.

Я замялся, и не знал что ответить. Но идти к Наташе домой без приглашения не хотелось. Мой дом – моя крепость. Я в свою ее привел. А вот она в свою, не звала.

- На корпоративе…! – вдруг сам своим мыслям обрадовался начальник отдела.

- Ты думаешь, она придет? – с тоской и надеждой поинтересовался у Романа.

Он только пожал плечами, что-то обдумывая.

- Кто ж ее знает? – замолчал после сказанного мужчина, — Вот! Она как раз и знает! Сейчас.

Друг листал что-то в своем телефоне. А потом прислонил трубку к уху.

На том конце не хотели явно отвечать. Потому что держал он долго трубку молча. И когда ожидание стало давящим, сбросил вызов. Потом стал быстро что-то набирать.

- Спросил, подождем! О! Уже ответила! Ну-у-у-у, - протянул он, — Для тебя не утешительно, хотя и ожидаемо – она не придет на праздник. Будем искать другие пути. Просто тебе с ней не будет! Ну, так и ей не подарок на Рождество достался! Так что, думаю, вы еще попьете кровь у друг друга.

Наталья

У психолога я была вовремя. Ждала встречи с ней, как спасительного лучика в темном царстве. И если в прошлый раз я сомневалась, что она сможет помочь, то сейчас я отчетливо понимала, что помощь мне необходима, а помогать-то и не кому, кроме нее.

- Доброе утро, Наталья, — ласково произнесла женщина, когда я появилась у нее на пороге кабинета.

- Доброе утро, — понуро ответила я.

- Какое-то оно не доброе! – улыбнулась по-доброму Марьям.

- Какое есть! – буркнула я и выбрала кресло, которое стояло чуть ближе, чем то, что я выбрала в прошлый раз.

Женщина что-то отметила про себя и еще шире улыбнулась. Достала свой блокнот, взяла ручку и выжидательно посмотрела на меня, молча наблюдая, как я пытаюсь угнездиться на новом месте. Я садилась то так, то эдак. Крутилась. Закидывала ногу на ногу, ставила рядом. Потом опять повторяла манипуляции. А психолог продолжала смотреть и ждать.

- Может, приступим? – наконец окликнула меня хозяйка кабинета, — начнем разбирать тревожащие моменты и, возможно, найдем удобную позу…

Я только вздохнула. Потом мы долго разбирали тот случай в парке. Почему-то он произвел на меня неизгладимое впечатление.

- Наталья, а у вас было детство? – вдруг спросила меня Марьям.

Я напряглась. И не смогла сразу ответить. В голове сначала образовался вакуум. И меня начало туда затягивать. Как в черную дыру. Появилась тревога, перерастающая в панику. Это было неожиданно, страшно и даже больно. На лбу выступила испарина. Я сильно напряглась. Женщина просто молчала и ждала ответа. Стала хватать воздух, как рыба, выброшенная на лед.

- До гибели родителей, — начала я, и как будто из небытия стали всплывать моменты, которые никогда не всплывали в моей памяти, но они точно происходили. Они были. И были радостными.

Когда-то, очень давно, меня безумно любили. У меня были люди, которые радовались моим достижениям и переживали вместе со мной все разочарования. Я вспоминала, как красочный фильм моменты своего детства. И молча улыбалась. Полностью погрузившись в то чудесное время, которое не вспоминала по какой-то странной причине. Но эти моменты согревали меня. И я наслаждалась ими, жадно хватаясь за воспоминания маминой улыбки, теплого взгляда.

- Вы были очень счастливы до того, как ваши родители погибли, — констатировала очевидное психолог.

- Да, — хриплым голосом подтвердила я.

- А дальше? В каком возрасте их не стало? – спросила очень мягко, осторожно она.

- В семь, я должна была пойти в первый класс. Мы много об этом говорили. Все лето готовились. Купили ранец, — голос сорвался, я подавилась слезами, но постаралась продолжить, — Я обсуждала с бабушкой прическу. Мы думали как лучше: два банта или один. Родители уехали по своим делам и оставили меня с ней. Больше они не вернулись. Я так и осталась с бабушкой.

- Как вы это пережили?

Пожала плечами. Тогда я особо не понимала, что произошло. Бабушка бес конца плакала. Мамы и папы не было. И в первый класс я пошла без них. И не в обычную школу, а интернат. Бабушка постоянно лежала в больницах. Она не могла это пережить сама. И помочь пережить мне утрату не пыталась. Я вспомнила тот ужас, который испытала, когда первый раз перешагнула порог учебного заведения, где должна была остаться. И страх за бабушку. Что она может тоже уйти навсегда. И меня от сюда будет некому забрать. Каждую пятницу я боялась, когда зачитывали список тех, кто останется в интернате на выходные. Я боялась услышать свою фамилию. И еще больше я боялась, когда приходили посторонние люди. Потому что после их прихода дети переезжали в детский дом. Наши ряды периодически редели. И я боялась этого. Мне было страшно, что придет и мой черед.

- Вы это не пережили! – опять констатировала женщина, про которую я забыла, пока прибывала в своих воспоминаниях, — Наталья, вы помните что-то хорошее, что произошло с вами, после гибели ваших родных?

- Да! – тут же уверенно ответила я, — Пришел Гаврилыч, - от воспоминаний о тренере мне стало не по себе. Стыдно, больно.

- И? – попыталась направить меня в сторону рассказа об этом человеке Марьям.

- И забрал меня из интерната. Номинально я числилась там. Но фактически поселилась в цирке.

В памяти всплыл тот день, когда первый раз пришла с Гаврилычем в цирк. Тот восторг, что охватил меня, я не забуду никогда. Это было сказочно. Будто я переместилась в другую реальность. Он держал меня крепко за руку. Моя еще маленькая, слегка дрожащая рука, утопала в теплой, слегка мозолистой ладони немолодого мужчины. К которому с уважением относились все люди, которые встречались нам по пути. Это была поистине судьбоносная встреча и судьбоносный день.

- Вам нравилось там? – попыталась сфокусировать моё внимание на положительных эмоциях Марьям.

- Да! – уверенно ответила я, — Я обрела второй дом. Бежала на тренировки, оставалась на весь день. И с удовольствием помогала всем работникам, кто просил, или разрешал им помогать. Я обрела семью.

- Вы выступали там или просто работали за кулисами? – уточнила женщина.

- Я была воздушной гимнасткой. Прекрасной Натальей Блеск. Девушкой, идущей под куполом цирка по канату без страховки. За время моего пребывания там, было много программ. И все имели оглушительный успех! Я блистала.

- И вам это нравилось?

- Конечно! У меня на представлениях, будто крылья вырастали. Я передать вам не могу всех своих эмоций.

- Почему вы сменили сферу деятельности? Вы работали в Московском цирке?

Покачала головой. Эмоции так быстро сменяли друг друга. Что даже закружилась голова. В очередной раз от восторга я скатилась к унынию. Опять вспомнился тот день, и в душе появилась давящая пустота.

- Вы жили не в Москве? А почему переехали и ушли с арены?

- Я упала, — прошептала, не в силах нормально говорить, — и это падение оказалось роковым.

Рассказывать о том, что со мной случилось, было нелегко. После выхода из больницы, я ни с кем этим не делилась. Уехав из родного города, я поставила на прошлом крест. Не посвящая в его тайны никого из новой жизни. Да и посвящать было некого. Я сделала все, чтобы делиться было не с кем, как интересоваться чем-либо было некому. И в тот момент мне казалось, что я и для себя самой наложила на него табу. Рассказ не клеился. Я выдавливала из себя предложения.

- Скажите, — перебила меня, наконец, Марьям, — вы общаетесь с Гаврилычем?