Глава 19

Иван

После разговора с Романом я почему-то пришел в себя. Было что-то в этом нужное и важное. Я понял, что поговорить с Наташей, пока она сама этого не захочет, у меня не получится. Но и сидеть, сложа руки, я не хотел. Поэтому, решил подойти к вопросу по-деловому. А именно – собрать информацию сам. Заочно. Запросил личное дело Наташи в отделе кадров, узнал, в каком городе она родилась, и где была прописана. По этому адресу я и направился.

Небольшой городок показался мне на первый взгляд уютным и доброжелательным. Я наведался в ту квартиру, адрес которой был указан в графе регистрации. Что я хотел там узнать? Даже не знаю. Но в тот момент для меня любая информация была находкой и большой ценностью.

- Вам чего? – окликнула меня женщина, когда я в сотый раз давил на дверной звонок, при этом без какого-либо результата.

- Я хочу узнать про Наталью Антоновну Блеск, — спокойно ответил женщине, выглядывающей из-за своей двери.

- А что о ней знать? Уехала. Куда не знаю. Давно уже. Так как никто не приходил. Претензий у ЖЭУ нет. То за квартиру платит, ни в каких делах не замешана. А больше сказать нечего, — соседка уже хотела закрыть дверь, но я подошел к ней ближе и взялся за ручку с внешней стороны и придержал.

- А где я могу узнать? Может кто-то знает, где она и что с ней?

- Хм, — напряглась женщина, — она сюда ночевать приходила и утром рано уходила. Здесь о ней никто не знает. В цирке спросите. Только там, может и знают что. Но после той трагедии. Ее вообще в городе не видели. Она из больницы испарилась.

- Трагедии? – напрягся сильно я.

- Идите в цирк! – раздражённо кинула женщина, и сильнее потянула дверь.

Ехать в город, собирать информацию самому было глупостью. Поэтому я поручил своей службе собственной безопасности поискать параллельно со мной, только по своим каналам. И я очень надеялся, что они сработают куда эффективнее меня. Но и сам я узнал не так мало. Наташа не просто так уехала, она что-то здесь пережила. И теперь у меня была задача узнать что именно.

Когда я выходил из подъезда, мне позвонил начальник службы безопасности. И долго рассказывал о том, что диплом, документы и прочие, на тот момент, глупости у Натальи в полном порядке. Не собираясь слушать официальные сводки из налоговой, уголовного розыска и прочих не интересных для меня мест, я перебил его.

- С кем она была близка здесь? – задал мучивший меня вопрос.

- Официально Наталья Блеск ни с кем не встречалась, в браке не состояла. Ее родители погибли, бабушка умерла, едва девушке исполнилось восемнадцать лет. Единственный человек, кто мог бы вам помочь – некий Гаврилыч, — отрапортовал мне сотрудник, и скинул адрес проживания этого самого Гаврилыча.

Пока я ехал к нему все думал, как начать разговор и что спросить у мужчины. И ничего путного в голову не шло. Поэтому решил действовать по обстоятельствам.

- Добрый день, — обратился я к очень пожилому, что стало неожиданностью, мужчине, — я бы хотел поговорить с вами о Наталье Антоновне Блеск. Вам знакома эта девушка?

Мужчина изменился в лице. Я сначала подумал, что он захлопнет перед моим лицом дверь. Но чуть присмотревшись, понял, что хозяину квартиры просто не хорошо.

- Вы не переживайте так! – попытался успокоить Гаврилыча, и потеснив его, прошел внутрь квартиры.

Я не собирался сдаваться. А разговаривать на лестничной клетке неудобно. Да и не располагает такой разговор к откровениям. Мужчина не сопротивлялся. Впустил в свой дом и закрыл за нами дверь.

- Вы из полиции? С Наташей что-то случилось? – спросил дрожащим голосом старичок.

- Нет, не беспокойтесь. У Наташи все хорошо. Я не из полиции, я из Москвы. Друг Наташи. Но она об этом пока не знает, хотя нет, не так, — мысли путались в голове, и собрать их в логичные фразы было сложно, — я бы очень хотел стать для Наташи другом, поддержкой, защитником и опорой. Но она не пускает меня в свою жизнь. Опять не так. У нас возникли недомолвки, которые привели к недопониманию. И мне очень хотелось бы разобраться в том, что произошло с ней в прошлом. Чтобы построить нормальное будущее.

- Она живет в Москве? – переспросил меня мужчина.

От его ответа стало грустно. Если он не осведомлен даже просто о ее местонахождении, то о чем с ним можно было говорить? Но не стал делать поспешных выводов. Ведь на данном этапе моего пребывания в этом городе для меня любая информация была ценной.

- Да, она работает у меня в компании. И я имею виды на нее, — не стал ходить вокруг да около.

Начальник службы безопасности сказал, что этот человек тренировал Наташу, и воспитывал. И я предполагал, что был не последним человеком в ее судьбе.

- А она? – с каким-то недоверием переспросил он.

- Я не знаю, мы … - замялся я, потому что сказать этому человека было нечего.

Нас с Наташей на тот момент связывали не те связи, о которых можно было бы говорить.

- Скажите, — не стал ждать моего нормального ответа мужчина, — у нее все хорошо?

- Она находится в каком-то странном состоянии. Мы попробовали сблизиться, — подбирал слова, чтобы описать нашу с ней ситуацию, — но потом она резко от меня отдалилась. На контакт не идет. А мне очень важно, понимаете, очень важно расположить ее к себе. Я люблю ее.

Мужчина горько вздохнул. Было видно, что его терзает что-то. Но он молчал. Я тоже не знал, как нарушить тишину. Потом я все-таки постарался продолжить.

- Поймите, я не уеду от сюда, пока хоть что-то не узнаю. Я буду ходить и спрашивать. Пойду в цирк, спрошу там. И вы понимаете, какого качества будет эта информация, сколько сплетен я соберу, сколько клеветы.

- Это ваше право. И ваш выбор: верить этому или нет. Наташа очень хорошая. Она добрая… - голос старика задрожал, он взял паузу, чтобы, видимо, привести чувства в порядок, — талантливая… - шепотом продолжил он.

- Вот и расскажите мне о ней! – взмолился я.

- Как? Она не давала мне такого права! – возмутился Гаврилыч.

- Спасите меня от сплетен о ней! – закричал от бессилия я.

И в этот самый момент раздался телефонный звонок. Мы оба вздрогнули от неожиданности. Мужчина спокойно извлек свой телефон, но по мере того, как он стал вглядываться в старенький маленький экран, его спокойствие стало испаряться.

- Это она! – проговорил, то ли радостно, то ли не веря в происходящее, он.

Наталья

- За что вы так с ним? Он вас обидел? Не поддержал? – спросила Марьям.

- Нет! – ответила я и подскочила со своего места, — Он единственный, кто меня любил и поддерживал. Но… - замолчала вдруг.

- Но? – подтолкнула к ответу психолог.

- Я разочаровала его! – прошептала в ответ.

- Да? – удивилась женщина, — Он сам вам это сказал? В чем-то обвинил?

- Нет, вы не понимаете! Он всю душу вложил в меня. Так старался… А я…

- Что вы? Упали? Но это не что-то невероятное! Ваша профессия предполагает падение. Рано или поздно, случайность или ошибка, но это могло произойти. Понимаете? Вам не кирпич на голову упал. Вы сами упали с каната, будучи без страховки! Это риск, на который вы шли осознанно. И он знал. Что такое может быть. Что он вам сказал?

- Ничего, — ответила я.

- Вообще? Он объявил вам бойкот? Призирал вас?

- Нет.

- Тогда что? – не понимала Марьям.

- Я не могу ему позвонить! Понимаете! Не могу, — закричала я.

- Не понимаю. Человек не сделал вам ничего плохого, ни упрекнул, ни отказался от вас, ни наказывал, за что вы его так караете?

- Я не караю, — стала закипать от вопросов я, — просто…

- Да, вы правы, это просто. Возьмите телефон и позвоните!

- Нет! – сразу отреагировала я, — Что я ему скажу?

- Спросите как здоровье, как погода, соседи, в конце концов, поживают. Расскажите о себе!

Смотрела на, стоящую передо мной, женщину и не понимала, что к ней чувствую. Я хотела провалиться сквозь землю. А она делала вид, что все хорошо. Все идет в штатном режиме.

- Мы не общались больше двух лет. И вы предлагаете мне просто позвонить и спросить, как его дела? – возмутилась я.

- Да! – утвердительно, уверенно, радостно ответила Марьям.

- Это невозможно. Это нелепо.

- Да, а через десять лет это будет еще сложнее, и поверьте, поводов и оправданий, чтобы не делать этого будет куда больше. Только вот еще через какое-то время, стоя над могилой этого человека, вы сильно пожалеете. Найдете и слова нужные, и доводы железобетонные. Да только будет поздно. И вы наживете себе еще один незакрытый гештальт. Звоните.

Я еще немного побастовала. Потом сдалась и дрожащими руками отыскала заветный номер телефона и нажала на вызов.

- Наташенька, — заплакал в трубку родной голос.

От эмоций у меня перехватило дыхание. Я не могла не то, что сказать что-то, дышать и то было невозможно.

- Дышите, — над ухом я услышала шепот Марьям.

- Гаврилыч, - прохрипела, задыхаясь и давясь слезами.

- Дочка! Как ты? У тебя что-то случилось? Тебе плохо? – посыпались вопросы.

Слушала голос своего тренера, будто погружалась в прошлое, но вместе с тем оживала. Было больно. Нестерпимо. Но эта боль снова делала меня живой. Я осознавала, что любима, что есть человек, которому можно и нужно рассказать о себе. И это действительно интересно ему. Это важно для него. Я важна. Я нужна. Со всеми ошибками, дуростью, слабостью нужна этому пожилому, уставшему за жизнь, мужчине. И у меня будто опять отрастали крылья, как когда-то давно. Когда он стоял внизу под канатом, и я шла по нему не боясь. Просто потому что внизу стоит он. И значит, все будет хорошо. С Гаврилычем и падать было нестрашно.

- Наташа, прости меня детка, — вырвал меня из раздумий мужской голос.

- За что? – искренне не понимала я.

- За то, что не уберег, что не заметил, что не защитил тебя от этого идиота. Я и подумать не мог… - замялся он.

- Не надо, Гаврилыч, я не маленькая была. Я сама во всем виновата!

- Не маленькая? – грустно рассмеялся тренер, — Да ты и сейчас не особо большая. А уж тогда… Наташ, ты только скажи, ты прощаешь меня?

- Я не сержусь на тебя, я тебя очень люблю. И мне надо просить прощения.

- За что? – искренне недоумевая, спросил мужчина.

- Что не оправдала твои надежды, что опозорила, скрыла, заставила переживать, ты всю душу в меня вложил… А я…

- Наташа, я так люблю тебя, дочка! И вся надежда была лишь в том, чтобы ты была счастливой. И только. И у тебя вся жизнь впереди чтобы все наладилось. Я так скучал… - голос в трубке опять дрогнул.

- И я! – проплакала, не скрывая истерики я.

- Ты только не пропадай. Приезжай! Я уже не могу приехать. Стар стал. А ты не забывай старика! Звони. – с надеждой произнес родной человек.

- Я обещаю, что буду звонить. И может быть, — запнулась, — когда-нибудь, — выдавливала из себя обещание, которое не уверена, что могла исполнить, — смогу приехать.

Положила трубку и вздохнула. На меня очень напряженно смотрела Марьям. Как только женщина уловила мой взгляд, выражение лица переменилось. Она стала безэмоциональной, уверенной и спокойной.

- Ну вот. Одну проблему решили. Вас никто не обвиняет, вы никого не разочаровывали. И теперь у вас есть мужчина, который вас может, хотя бы морально, поддержать, — проговорила она, усаживаясь обратно за стол.

Руки немного дрожали. Ноги не слушались. Кое-как добралась до кресла и плюхнулась в него.

- Ну, что? Как впечатления? Полет нормальный? – улыбнулась мягко психолог, — Продолжаем виражи?

Я не была уверена, что меня на этом пике не укачало. Но останавливаться я точно не собиралась.

- И так. Теперь решим вопрос с работой. Вы в отпуске?

- Да, — подтвердила сухо, не в состоянии разговаривать об еще одном остром вопросе.

- Надо придумать повод, чтобы сходить на работу, — безапелляционно выдала мне Марьям.

Мы долго с ней препирались. Я даже позволила себе повысить на нее голос. Но и это не возымело никакого действия. Женщина стояла на своем. А когда еще в разговоре всплыл предстоящий корпоратив, то психолога было не остановить. Прием затягивался. Я психовала. Но каким-то чудодейственным образом дала обещание ей, что явлюсь на праздник и проведу там хотя бы час.

Совершенно в растрепанных чувствах я покидала кабинет психолога. Мы договорились, что я приду на следующей неделе и подробно расскажу ей о том, что было на празднике. А я как маленькая девочка кивала головой и думала, что лучше не приду на следующей неделе. И деньги целы и нервы в порядке. Может Гаврилыч был прав, и я оставалась все еще маленьким ребенком?