Глава 24

Инстинктивно я пытаюсь вырваться, но меня буквально впечатывает носом в дверь. Денис нисколько не смущается применять силу, а, может, не соображает, что творит.

– Ты какая-то неприветливая, – раздаётся тихий шёпот у моего уха, – муж ведь приехал.

– Бывший, – вношу я поправку.

Денис никак не реагирует, лишь накрывает лапищей мой рот и, умудрившись, распахнуть дверь, вталкивает в квартиру.

Кричать поздно, да и бесполезно, наверное. Кто меня услышит? Здесь некому меня спасти, кроме меня самой. Я одна. Паша в другом городе и приедет только завтра. Я одна. Наедине со зверем. Одна!

– Уходи, Денис, уходи! Зачем ты пришёл?

Я пытаюсь говорить уверено и строго, но не совсем получается.

– Нет, нам надо кое-что обсудить.

– Мне нечего обсуждать.

– А мне есть чего.

– Убирайся! – я всё-таки кричу. – Я вызову полицию!

– Это навряд ли, – в его голосе стальная уверенность.

Меняя тактику, я киваю.

– Хорошо, ладно. Мы поговорим, но не здесь. Уже поздно. Давай завтра.

Надежды мало, что он послушает, но надо ведь пробовать.

– Ещё чего! Я за тобой через всю страну ехал. Мы поговорим сейчас и точка!

Я смотрю на Дениса: когда-то он был моим мужем, а теперь – кошмар наяву. В его глазах блестит безумие, и я понимаю, что умолять бесполезно.

Он делает шаг навстречу и слегка покачивается. Пьян… пьян, как всегда!

– Вероника, – в его голосе непривычная мягкость и мольба, – когда ты вернёшься домой?

Я пячусь назад, но Денис хватает меня за руку и тормозит.

– Ты нужна мне. Вернись ко мне. Вернись домой.

– Мой дом здесь, Денис, – он хмурится, качает головой, а я продолжаю: – Я никуда с тобой не поеду. Ни сегодня, ни завтра, никогда, Денис.

Слова даются легко, но внутри я дрожу и цепенею от ужаса. Рядом с Денисом я снова превращаюсь в ту, которой была раньше: сломанная девочка, ни на что не годная. Одинокая жертва… с дефектами.

Денис рывком подлетает ко мне и снова впечатывает меня в стену. До боли сжимает плечи, встряхивает пару раз так, что голова болтается из стороны в сторону.

– Заткнись, хватит это твердить, как попугай! – рычит он. – Ты моя жена, твою-то мать! Моя! И должна вернуться домой!

Глаза под отросшей чёлкой превращаются в узкие тёмные щёлки.

– Я живу здесь, Денис, – настойчиво шепчу, а горло сжимается от паники.

Он такой огромный… боже, я забыла, что он такой огромный. Высокий и подкаченный. Гораздо выше меня, и хватка у него железная. Даже если попробую, не смогу его сдвинуть с места, как тогда мне вырваться… я не понимаю. Он может делать со мной всё, что хочет. Как всегда… как всегда…

Картинки прошлого врываются в память. Постыдные вечера и ночи, крики, плач, боль, страх, усталость, синяки на моих руках, толчки, тяжелое тело, придавливающее меня к дивану. Образы накатывают один за другим.

– Знаю, что ты живёшь здесь… с ним, – выплёвывает он. – Я следил. Я всё знаю. Трахаешь его, небось. Нравится тебе, а?

Он наклоняется и целует меня в шею.

Бог мой нет… пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста…

Я сжимаюсь в комок, пытаюсь раствориться в этой чёртовой стене, к которой меня прижимает Денис.

– Но я твой муж… хочешь меня всё ещё, да?

Он снова водит языком по моей шее, я закрываю глаза, готовя силы для рывка. Понимаю, что ничего не получится, но надо хотя бы попробовать. Тишина накрывает тяжёлым удушливым покрывалом, я слышу лишь его пьяные вздохи и совсем неразборчивый шёпот.

Мы оба вздрагиваем, когда телефон в моей сумочке начинает разрываться от звонка.

Денис на секунду выпускает меня, хватает сумку, рывком расстёгивает молнию. Находит телефон и заставляет его замолчать одним броском об пол.

– Ты чего ревёшь? – Денис проводит пальцами по моему лицу. – Из-за него? Он никто! Никто для тебя!

Мне хочется исчезнуть, а ещё прекратить плакать, так как слёзы, кажется, только ещё больше раздражают Дениса.

– Всё в порядке, Ника, – с ужасающей улыбкой бормочет он. – Я прощаю тебя. Изменила мне, да, я это понимаю, но я прощаю тебя. Я здесь и всё кончено.

На этих его словах оживает домашний телефон, трубка пиликает совсем поблизости. Я вздрагиваю. Этот аппарат практически всегда молчит, Паша или я совсем редко им пользуемся. Даже не припомню, чтоб он хоть раз звонил, за всё то время, что я провела в квартире Паши.

Денис делает по своему, вырывает шнур от базы, стоящей на столике в прихожей, и писк замолкает. Я снова вздрагиваю, потому что база улетает на пол к моему сотовому.

– Как? Как ты узнал, где меня искать? – хочу сбить Дениса с мысли, потому что эти ужасные слова, что он меня прощает, больше похожи на бред умалишённого.

– Позвонил в твою фирму, поболтал с секретарём, она подсказала мне, что ты перевелась в Нижний Новгород, это было так мило с её стороны. Осталось посмотреть адрес филиала, приехать и подождать, когда ты в один из вечеров выйдешь из офиса. И… последовать за тобой.

Желчь подкатывает к горлу, практически заполняя мой рот. Денис следил за мной: как давно? Как долго? Что ещё он видел?

Денис рывком притягивает меня к себе, грубо целует в макушку, бормочет в волосы:

– Ты моя, Ника, моя… А он никто. Его нет, а я здесь. И всё у нас будет хорошо.

От его жёстких неуместных ласк мне страшно. На меня накатывают волны ужаса, потому что впервые в жизни не понимаю, как мне выпутаться из сложившейся ситуации.

– Ты бы ему всё равно скоро надоела, милая. Ну, ты посмотри, кто он, а кто ты. Тебе нужно забыть о нём, об этом Варганове, – он практически выплёвывает фамилию Паши, затем с яростью смотрит на меня. – Ты ведь не будешь меня расстраивать, Вероника?

Я хочу ударить его, пнуть, расцарапать лицо, он никто… никто… и больше не имеет права меня контролировать, он не может говорить мне, как жить и что чувствовать.

– Я тоже виноват, но ты ведь простишь меня? Я скучаю по тебе, – его рука проходится по моим волосам. – Ты должна простить меня.

Прежде чем я успеваю ответить, он наклоняется и прижимается к моим губам. Я нечленораздельно мычу и упираюсь ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но ничего не выходит, Денис лишь сильнее стискивает меня. Быстро и без всяких промедлений я заезжаю ему коленом в пах. Он мигом складывается пополам, а я бегу к двери, но успеваю сделать лишь несколько шагов, так как Денис хватает меня за руку и дёргает вниз. Я падаю на пол и кричу. Кричу так громко, как только могу. Пинаю его свободной ногой, но он всем своим весом вдавливает меня в пол. Ему удаётся перевернуть меня на спину, затем схватить за колено, предотвращая новый удар. Я почти рычу от разочарования.

– Что за хрень! Перестань со мной драться!

– Отпусти меня! Отстань! Слезь с меня! Немедленно!

Я кричу и кричу эти слова, и где-то между ними затерялось ещё одно: помогите!

Лицо залито слезами, а едва могу дышать, потому что Денис перекрывает поток воздуха, зажимая рот своей огромной лапищей. Я пытаюсь его укусить, но это всё равно, как если бы комар пытался ужалить слона. У Дениса крепкая рука, и ему мое отчаянное брыкание нипочём.

– Заткнись уже! – рявкает Денис.

Свободной рукой он заводит мне запястья за голову, абсолютно обездвиживая. На долю секунды наши взгляды пересекаются. Я стараюсь вложить в свой как можно больше мольбы и смысла.

«Пожалуйста… не делай мне больно… вспомни… мы же были друзьями… ты же любил меня… наверное?»

Денис отворачивает, и я осознаю, что всё зря. Я проиграла. А Денис выиграл. Я абсолютно бессильна перед ним.

Господи… пусть всё произойдёт быстро. Я хочу отключиться… я не хочу ничего чувствовать или о чём-либо думать… не хочу.

Я закрываю глаза, и в этот момент в замочной скважине проворачивается ключ.

Дверь с треском летит в стену. Животный крик ярости проносится по прихожей. Мгновение… и я свободна. И могу дышать.

Приподнимаюсь на локтях и качаю головой, сбрасывая оцепенение. Вдох… другой… воздух в лёгких, как чудесно. К запястьям возвращается чувствительность, так сильно их сжимал Денис. Я тру кожу… и прихожу в себя. Сквозь пелену слёз я вижу Пашу.

Денис лежит на спине, Варганов сверху. Паша хватает его за грудки и встряхивает пару раз, затем бьёт кулаком в лицо. Гневные крики эхом разносятся по квартире. Денис молчит. Пьян и дезориентирован. И встретил соперника сильнее себя.

– Паша, – сиплю я и хватаюсь за горло. – Паш… – уже громче. – Паша! – мне страшно… страшно, что он может сделать что-то с Денисом.

Не потому что мне жаль бывшего, а потому что я боюсь последствий для Паши.

Встаю и кидаюсь к ним.

– Стой, Паш, Стой! – буквально врезаюсь в его спину, пытаясь схватить за плечи, чтобы утихомирить молотящие об Дениса кулаки. – Хватит! Ты его сейчас убьёшь. Не надо, Паш. Хватит.

Я рыдаю, обнимаю его, и шепчу «хватит» без остановки.

Паша поначалу сопротивляется, но сдаётся. Я чувствую, как его плечи поникают, а гнев уходит. Кладу ладони на его шершавые от щетины щёки и разворачиваю к себе. Варганов смотрит на меня остекленевшим взглядом.

Не знаю, как он оказался в квартире, но это чудо… чудо…

– Хватит, пожалуйста, милый, хватит, – обхватываю его голову руками, глажу по волосам, успокаиваю и успокаиваюсь сама.

В квартиру влетает ещё кто-то. Оба мы синхронно поворачиваем головы на звук.

– Твою ж! – Сергей тормозит, обводя взглядом прихожую. Он тяжело дышит, будто долго бежал и игнорировал лифт на пути сюда. – Опоздал, – заключает он.

– Зато я успел, – сипит Варганов, обнимая меня.

Я смотрю на разбитое лицо моего бывшего мужа. Нос Паша ему точно сломал, а ещё нокаутировал так, что Денис отключился.

– Он дышит, – облегчённо выдыхаю я.

– Он прикоснулся к тебе? Сделал больно?

Паша встаёт, поднимая меня на ноги, осматривает, трогает за плечи, спину, проводит ладонями по лицу, оглядывает шею, а я качаю головой, всё ещё ошеломлённая последними событиями.

Серёга ходит вокруг нас, отшвыривает рассыпавшиеся вокруг сцены битвы вещи, проверяет пульс Дениса, всё ещё пытается отдышаться.

– Чёрт, я рад, что ты прибыл быстрее меня. Я всё-таки оказался дальше. – Серёга ругается и пинает моего бывшего, тот чуть стонет, ещё раз доказывая, что жив и оклемается.

– Надо было поставить охрану, – бормочет Паша, – моя вина, надо было.

– Нет-нет, ты ни в чём не виноват, – слабо возражаю я.

Мне совсем не нравится, что Варганов решил всю вину взвалить на себя. Это точно бессмысленно в данной ситуации. Всего не предугадаешь. Мы думали, что у Паши безопасно, а оказалось вон как.

– Когда ты не ответила на звонок, а потом твой телефон оказался вне зоны, ещё и на домашнем раздавались короткие гудки, я запаниковал, попросил Серёгу приехать, у него же всё равно остались ключи от квартиры, и я не знал, успею ли от аэропорта, хотя уже был в пути. Звонил, чтобы сказать, что прилетел раньше. Не знаю, что это? Предчувствие? Но мне удалось решить дела быстрее, и я поменял рейс на сегодняшний.

Паша сбивчиво объясняет всё это, и я киваю, хотя и не до конца понимаю его слова. В голове бьётся лишь одна мысль: «он успел… он успел… он успел».

Денис снова стонет, и Паша опускается на колено, прихватывая его за горло.

– Только попробуй начать снова, я, на хрен, урою тебя, мудак.

В его голосе сталь и уверенность, которой сложно не поверить.

Денис кашляет, когда хватка Варганова ослабевает, шевелится, хватается за грудь, возможно, у него даже сломаны рёбра. Лицо Дениса всё в синяках – один сплошной кровоподтёк. Внезапно сквозь кровавое месиво проступает белый оскал, хриплый вздох перерастает в маниакальный смех.

– Если будешь звонить в полицию, сам сядешь за избиение, – выплёвывает Денис, – такая уж у нас система. В курсе ж?

– Тогда мне легче прибить тебя и точно сесть, хоть не за зря срок мотать буду! – рявкает Варганов. – Думаешь, мне не всё равно, мразь, после того, что ты только что сделал?

– Паш, – я снова хватаю его за плечо и встаю рядом.

Теперь обращаюсь к Денису. Не знаю, откуда берутся силы, я аккумулирую последние остатки.

– Мне нужно кое-что сказать тебе, – наклоняюсь, и его лицо становится на несколько сантиметров ближе. – Я не люблю тебя, – просто произношу я. – И никогда не любила. Это так.

Я смотрю на Пашу, потом снова на бывшего.

– Теперь я знаю, что значит любить и уважать кого-то, а ещё – доверять ему. С тобой у нас никогда ничего подобного не было. Ты чёртов насильник. – Я вздёргиваю подбородок, потому что произнести это вслух совсем непросто, даже сейчас, даже после всего. – Я больше не хочу тебя видеть. Ты прямо сейчас уберёшься отсюда, сядешь на поезд, самолёт, хоть пешком уйдёшь, но уберёшься из Нижнего. Вернёшься в грёбанный Мирный и больше никогда не приблизишься ко мне. Никогда! А если осмелишься, Паша будет рядом. Он подтвердит, что ты со мной чуть не сделал, и Эдик с радостью выступит в суде, как свидетель того, что было во Владике. И ещё, – я набираю в лёгкие воздуха, меня даже удивляет, что Денис просто молча слушает меня с отсутствующим выражением на лице, будто переживает какую-то собственную драму. – Помоги себе, помоги… прежде чем причинишь ещё кому-нибудь… вред.

Денис по-прежнему молчит, только смотрит на меня… смотрит. И я вижу… да, глубоко где-то, но вижу боль.

– Прости, Ник, – слова даются ему с трудом, может быть, он ждёт от меня отпущения всех грехов, но для этого уже поздно.

Ноги совсем не держат, Паша уводит меня в спальню, где я без сил падаю на постель. Как парни выпроваживают Дениса из квартиры, я не знаю. Как долго отсутствует Паша, я тоже не понимаю. Но когда Варганов возвращается, я забираюсь к нему на колени, чтобы он баюкал меня, словно маленького ребёнка, и развеял все мои страхи, пока я сотрясаюсь в рыданиях.