Глава 10

Герман – Не вот ещё, а взяла и позвонила! Или на худой конец написала краткое сообщение. У тебя же сохранился мой номер? – ухмыляюсь и добавляю: – Более чем уверен, что ты его даже спустя столько лет наизусть знаешь. Вероника краснеет, её щёки покрываются багрянцем. – Ошибаетесь, Герман Александрович. Я забыла и вас, и ваш номер! Стёрла из памяти! – едва ли не криком отвечает Вероника и выбегает из кабинета, громко хлопнув дверью. – Забыла она, ага, – проговариваю себе под нос и качаю головой. Да я быстрее поверю в то, что она алфавит забыла, чем мой номер из головы выкинула. Да и не только номер, а в принципе меня. Я же не дурак, вижу, как она на меня смотрит. Столько лет прошло, а она до сих пор по мне сохнет. На что только надеется, наивная… И в мою компанию наверняка не просто так прибежала. Более чем уверен, что она потихоньку следила за моей жизнью через интернет всё это время. И как только узнала, что я приехал в Анапу, сразу же нарисовалась. Ещё и тачку мою любимую искалечила. Испугалась она, ну да. С такой силой камень швырнула, что от лобовухи и живого места не осталось. Остаток дня провожу за работой и время от времени поглядываю на экран мобильного телефона. Я приказал Веронике позвонить или написать. Изъясниться о своём самочувствии. Стрелки часов уже вот-вот полночь пробьют, а от этой любительницы пощеголять с голой задницей на морозе до сих пор нет новостей. Нашлась, блин, гордая. Не замечаю, как мобильник оказывается у меня в руках, а пальцы как-то сами собой набирают наизусть заученный номер Вероники. Ожидаю, что она сразу же возьмёт трубку, но в ответ слышу лишь протяжный гудок. Звонок сбрасывается. Я набираю снова и снова, а звонки упорно сбрасываются. Еще несколько попыток. Звуки гудков становятся громче, а в голове лишь одна мысль: какого хрена она не отвечает? Может, ей не хочется слышать меня? Или же она просто лежит без сознания с высокой температурой в пустой съёмной халупе? Я не сдаюсь и набираю ещё. Это уже, наверное, пятнадцатый раз. Раздражение, гнев, злость – всё смешивается. С силой бью кулаком по дубовому столу. Тишина вокруг становится невыносимой. Я всё ещё жду её звонка. Да, дьявол, мне было бы достаточно хотя бы одного короткого сообщения, чтобы успокоиться! Снова беру в руки мобильник и набираю сообщение. Несколько раз перечитываю фразу, чтобы не показаться слишком настойчивым: «Вероника Владиславовна, я переживаю за вас. Вы ценный сотрудник, если вам нужна помощь, скажите мне». Отправляю и словно помешавшийся, жду мгновенного ответа, но телефон предательски молчит. Время тянется, ночная тишина кабинета становится невыносимой и начинает раздражать. Первый раз за долгое время поднимаю шторы и пускаю свет ночного города в окна. Снова пробую позвонить – и снова только гудки. Не понимаю, что со мной происходит. Почему меня это так беспокоит? Сам не знаю, зачем надеюсь услышать её голос. Зачем мне это? Мы ведь разошлись. У меня к ней не осталось никаких чувств! Она была и остаётся моей ошибкой! Мы люди из разных миров, которые ни при каких условиях не могли встретить, а уж тем более закрутить бурный роман! В очередной раз открываю мессенджер, зная, что как минимум две минуты назад проверял, не пришло ли мне сообщение от Вероники. Но экран по-прежнему молчит, и от этого сердце начинает тяжело сжиматься. В голове снова и снова роятся мысли – почему не отвечает? Включаю компьютер и открываю отчёт от моей службы безопасности. Не знаю зачем, но вчера я приказал своему охраннику проследить за Вероникой до самой квартиры, и теперь у меня есть её адрес. Смотрю на часы. Два часа ночи… Сегодня мне точно не выспаться. Бывшая, ворвавшись в мою жизнь, перевернула всё с ног на голову. Хватаю ключи от тачки и спешу на парковку. Сажусь в машину и скорее еду по указанному в отчёте адресу. За окном размываются огни города, и каждая секунда на светофоре самозабвенно отсчитывает время до встречи с бывшей… Когда доезжаю до её дома, сердце стучит с такой силой, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Вылетаю из тачки и как вкопанный стою у её подъезда, не решаясь позвонить в домофон. Хожу, словно какой-то преступник, вокруг дома и высматриваю гаснущий один за одним свет ламп в окнах. Время тянется медленно. Битый час я хожу вокруг тёмной пятиэтажки. Сажусь в тачку и ложусь на сиденье, укрывшись курткой. Мысли о ней не дают покоя. Я прокручиваю в голове, что же мне ей сказать, когда она откроет дверь. Может, просто объясню, как переживал за неё, или скажу, что пришёл, чтобы уволить её. Воображение рисует разные сцены: может быть, она выйдет, увидит меня, улыбнётся, и мы начнём говорить, как раньше. До того, как я вычеркнул её из своей жизни… К утру, когда первые лучи солнца, наконец, начали пробиваться сквозь тяжёлые осенние тучи, я решаю, что пришло время. Выхожу из автомобиля, потираю затёкшую шею. Подхожу к домофону и всё никак не могу решиться нажать заветные цифры её квартиры. Дверь резко открывается, едва не приложив меня по лбу. – Ой, простите, – извиняется молодая девушка. От моего внимательного взгляда не ускользает тот факт, что девушка одета в такой же пиджак, в котором Вероника вчера приходила на собеседование. Только у Вероники комплект был, а тут только пиджак без брюк. Наверное, на распродаже одинаковых набрали. – Всё хорошо, – пропускаю её в сторону и скорее прошмыгиваю в подъезд. Пробравшись в подъезд, моя решимость крепнет, и я, выдыхая, направляюсь к двери. Нажимаю на кнопку звонка – звуки раздаются с небольшим эхом в тишине подъезда. Я стою и ловлю себя на мысли, что, возможно, всё могло быть иначе, если бы я поступил по-другому… Стоя у двери, я переживаю целую гамму эмоций. Нажимаю на звонок ещё раз, но в ответ – только тишина. Что-то не так. Я прислушиваюсь и в этот момент слышу звук, который сразу же заставляет моё сердце забиться быстрее – тихий, но настойчивый плач ребёнка… Ребёнок. У Вероники есть ребёнок? Стою под дверью минут десять, а ребёнок всё никак не хочет успокаиваться. Плач, доносящийся с противоположной стороны старенькой деревянной двери, всё усиливается. Я звоню в звонок снова и снова, но никто не отвечает. Неужели клуша мамаша оставила малолетнего ребёнка без присмотра? Внутри меня невольно закрадываются тревожные мысли. А если что-то случилось? Что, если ребёнок в опасности? Не задумываясь о последствиях, я делаю шаг назад, напрягаю каждую мышцу своего тела и бросаюсь к двери, ударяя в неё плечом. Сильный удар, и деревянная дверь идёт трещинами. Второй удар – и замок, наконец, поддаётся, дверь открывается с хрустом. Резким движением я врываюсь в квартиру, оглядываюсь. Вокруг царит суматоха: игрушки валяются на полу, в прихожей царит неразбериха. Плач ребёнка становится громче, я иду на звук. Захожу в спальню и вижу Веронику лежащую на кровати, не в силах подняться. Подхожу к ней, осторожно наклоняюсь и прикладываю руку к её лбу. Она горячая, как раскалённый уголь. – Надо вызвать скорую, – произношу себе под нос. Но сначала я должен успокоить малыша. Подхожу к кроватке. Ребёнок продолжает плакать, его маленькие ручки тянутся ко мне, как будто он ищет защиту. Я поднимаю его на руки, и, к моему удивлению, он мгновенно успокаивается, уткнувшись в моё плечо. – Всё будет хорошо, – шепчу я, успокаивая ребёнка. Такой ласковый… И, кажется, такой родной. На вид ему меньше года, выходит, Вероника забеременела накануне нашего с ней расставания? От одной только мысли, что я сейчас держу на руках своего родного сына, комок подступает к горлу… Но её ли это ребёнок? Может быть просто попросили посидеть? Медленно шагая с ребёнком на руках, приближаюсь к кровати и второй раз едва заметно прикасаюсь к раскалённому лбу Вероники. Девушка резко открывает глаза и с ужасом смотрит то на меня, то на посапывающего на моих руках младенца.