Глава 11

Вероника Я резко открываю глаза и вижу его… Мою любовь, мою ненависть, моего нового босса. Отца моего сына, о существовании которого он не знает и которого он сейчас держит на своих руках… Мое сердце замирает на месте. Что произошло? Как Герман смог проникнуть в мою квартиру? Кто его пустил? По какому праву он держит Стёпку на своих руках?! Да… Да как он вообще смеет?! Помню, как утром Надежда смерила у меня температуру и, убедившись, что со мной всё хорошо, ушла на работу. А сейчас, открыв глаза, я вижу его… Предателя… С моим спящим сыном на руках. От одной только мысли, что Герман раскрыл мою тайну и узнал про Стёпку, прихожу в ужас. Такое и в самом страшном сне не приснится… – Как ты попал в мой дом? – произношу на выдохе, стараясь подавить смешанные чувства в голосе. Он смотрит на меня, и в его глазах нет прежней пронзительности, он смотрит на меня по-другому. Взгляд стал более мягким, немного тёплым… Таким, каким был много лет назад, когда мы с Германом только познакомились. – Привет, – произносит так, как будто опасается разбудить спящего на его руках ребенка, его родного ребёнка… – Ценный сотрудник проигнорировал мой приказ. Ослушался и не известил о своём самочувствии. Я пришёл проверить, всё ли у него хорошо. Правда, для этого пришлось немного выломать входную дверь. Прости. Его слова, словно удар молнии, обжигают, пронизывая до глубины души. В голове невольно мелькают воспоминания о том, как нам хорошо было вместе до того момента, пока Герман не омрачил всё своим поступком, своей изменой на глазах у десятков тысяч людей… Нет, предатель не имеет права и близко приближаться к моему сыну… Не имеет права держать его на руках, прижимать к своей груди! Я против! Я слегка поднимаюсь на локтях и смотрю на него. Голова кружится, руки словно ватные. Каждое движение даётся мне с невероятными усилиями. Стёпка смирненько спит на руках собственного отца, с которым он не знаком и которого он видит первый и, возможно, последний раз в жизни. Одного лишь взгляда на улыбающегося во сне сына хватает, чтобы дыхание на мгновение остановилось, а сердце пропустило очередной удар. Герман, заметив смятение на моём лице, начинает осторожно качать ребенка. Его лицо внезапно становится нежным. Кажется я никогда не видела его таким… Хищник, настоящая акула бизнеса, привыкшая идти по головам и готовая уничтожать всех на своём пути, сейчас стоит и держит на руках младенца едва ли не с мокрыми глазами. Сердце щемит от одного лишь взгляда на то, как он смотрит на нашего сына. На сына, о существовании которого он не догадывался… – Мальчуган сильно плакал. Я не смог просто уйти, услышав детский плач, – на выходе произносит Федотов, не отводя взгляда от сына. С болью прикусываю губу… Стёпа беспокойный малыш, но сейчас в объятиях родного отца он смирно посапывает. Нет, я не могу позволить ему стать частью жизни нашего сына. Предатель одним лишь своим присутствием напоминает мне о прошлом… Напоминает о том, какой он на самом деле ужасный человек. Я помню буквально посекундно тот осенний день, разделивший мою жизнь на до и после. Помню, как он собрал мои вещи и выгнал меня на улицу. Помню, как он сразу же привёл другую девушку в наш дом. Помню, как она с брезгливостью смотрела в мою сторону и бросала колкости в мой адрес, когда я перешагивала через порог. Помню, как он купил мне билет на поезд неизвестно куда. Помню, как он раз и навсегда вычеркнул меня из своей жизни. Помню и никогда не забуду, каким мерзавцем на самом деле является Федотов Герман Александрович. – Ты не имеешь права прикасаться к моему сыну! – с трудом проговариваю я, стараясь всеми силами сдерживать дрожь в слабом голосе. Он вскидывает голову, его глаза полны непонимания. Я вижу, как его губы открываются, чтобы что-то сказать, но я перебиваю его. – Ты выгнал меня! А сейчас ты без спроса врываешься в мой дом и хватаешь моего ребёнка! Кто тебе дал такое право?! Ты выгнал меня! – Выходит мальчуган всё-таки твой сын… Наш сын… – Герман вырывает слова из моей фразы. Дурёха. Мысленно ругаю себя… Вместо того, чтобы попытаться как-то защитить, сохранить свою тайну в секрете, я собственноручно выложила все карты на стол… – Нет! Ты не имеешь к моему сыну никакого отношения! Он только мой! Слышишь?! Только мой! – проговариваю осипшим голосом. – Почему ты не сказала, что беременна?! Почему солгала? – полушепотом произносит Герман, будто бы и не слышит меня. – Положи ребёнка обратно в кроватку… – едва ли не вымаливаю я. Герман покорно кивает, относит спящего младенца в его маленький детский домик и садится у меня в ногах. – Герман… – с трудом стараюсь делать голос твёрдым. – Оставь, пожалуйста, нас в покое. У тебя новая семья, новая женщина. Помнишь, ты сам нас знакомил? – со слезами на глазах произношу горькие на вкус слова. – Послушай, Ник. На самом деле не всё так просто, как ты думаешь. Моему поступку есть объяснение, – с тоской поглядывая на детскую кроватку, произносит мужчина. – Сложно понять скрытый смысл, когда твой любимый человек собирает твои вещи и приводит в дом свою любовницу, – проговариваю из последних сил и ощущаю, как язык начинает заплетаться на последних словах. Последнее, что я ощутила, перед тем как мир резко побледнел и погрузился во тьму, как Герман, резко сократив расстояние, отделяющее нас друг от друга, прикасается губами к моему раскалённому лбу…