Глава 1

…неделю назад.

— А!!!!!! — я заорала, стоило только коснуться ногой пола. Кожу ошпарило, и пронзительная боль стала расплываться от стопы до щиколотки.

Нашарила тумблер ночника, но тот и не думал включаться… Не горели ни индикаторы телевизора, ни ночная подсветка, а телефон, поставленный на ночь на зарядку, моргал жалкими пятью процентами.

Делать было нечего, включила фонарик и снова заорала, потому что по всей квартире стояла вода. Кажется, её было не очень много, но подробно рассмотреть не выходило, потому что луч фонаря врезался в облако пара, образуя непробиваемую стену молока.

Я снова закричала, думая, что хоть так могу привлечь внимание соседей, но потом вспомнила…

Моя мама — знаменитая пианистка, свидетельством чего является огромный рояль прямо в центре гостиной. Поэтому стены нашей квартиры закрыты звукоизоляцией по кругу, чтобы никому не мешать репетировать и давать уроки своим гениальным ученикам. И, признаться, сейчас я испытывала нечто вроде удовлетворения, зная, что красное дерево тонет в кипятке. Но был и минус… Меня никто не услышит и не придёт на помощь!

— Так, Зоря, думай… Думай!

Я принялась стягивать с кровати все, чем могла замотать ноги, попутно набирая единственного в этом мире абонента, готового прийти на помощь даже ночью. Одеяла и плед не держались, а если и удавалось их зафиксировать, то я уже не могла двигаться.

— Алло… Зорь, ты сбрендила? У меня завтра тяжелый день, — моя верная подруга захрипела в трубку. — Ночь на дворе!

— Люба, слушай внимательно и не перебивай! У меня три процента заряда… В доме нет электричества, повсюду кипяток, а я стою на кровати и не знаю, как выбраться! Позвони кому-нибудь, иначе…

Больше говорить смысла не было, потому что телефон издал судорожный писк и отрубился.

— Бестолковый кусок пластмассы! — я взвыла и отшвырнула его.

Нужно что-то делать! Нельзя просто ждать спасения, ведь на это уйдут часы. Вода явно прибывает, пусть и медленно, но тянуть все равно опасно. До окна мне не допрыгнуть, значит, нужно двигаться в другом направлении.

Я все же замотала ноги и, наметив примерный маршрут, перескочила на кресло. Дальше вскарабкалась на комод, следом по маршруту была узкая тумба с хрустальными подсвечниками и фотографиями в зеркальных рамках.

Пришлось стянуть одеяла и простыни, потому что следующим островком безопасности была стеклянная консоль в прихожей. И проблема в том, что она была узкой… Я со своим средством защиты там точно не помещусь.

Встала на самый край, а после прыгнула, но неудачно…

Грудью шлёпнулась на консоль, отчаянно мотыляя ногами в воздухе. Пальцы едва касались воды, но и того оказалось достаточно, чтобы взвыть от боли. Это настоящий кипяток! Чёрт! А в следующий момент послышался грохот. Комод, на который я могла вернуться, не выдержал прыжка и рухнул.

Вот теперь это точно конец!

Собрала остатки сил и взобралась на консоль, села, поджав ноги. Обернувшись, поняла, что вода и правда прибывает, но хлещет она из-под входной двери, а не из ванной.

— Помогите!!!! Помогите! — я схватила деревянную вешалку и стала лупить по стене, за которой была соседская квартира.

Но тут же бросила это гиблое дело, ведь там уже пару лет никто не жил.

— Помогите!!!

И вдруг на мои мольбы откликнулись… Золотистая дверная ручка дернулась, сначала слабо, неуверенно, а после все быстрее, настойчивее.

— Помогите! Помогите, я тут скоро сварюсь! А ещё сижу на стеклянной консоли, и она трещит! — я была в шаге от истерики, кричала так истошно, что в горле запершило.

— Так! Вы можете открыть дверь? — раздалось за дверью. Голос незнакомый, мужской, громкий, такой уверенный, что стало даже легче.

— Я попробую! Только никуда не уходите! Не бросайте меня, пожалуйста.

Поднялась, чувствуя, как стекло нещадно трещит под ногами, прижалась, глубоко вдохнула и потянулась той самой вешалкой, пытаясь дотянуться до ночного запора. Ситуацию осложняла полная темнота, полукруглая щеколда едва поблескивала, очевидно, в замочную скважину светили фонариком.

— Не получается!

— Успокойся, выдохни и сделай это, если не хочешь умереть вареной креветкой! — рявкнул незнакомец, и я собралась по команде, чуть больше выгнулась, и послышался щелчок.

Дверь с грохотом распахнулась, и в густом мраке вдруг появилась огромная мужская фигура. Она пронзила облако пара, заполняя тишину каким-то странным цокотом и отборным матом. Звук был такой, будто по камню ударяли чем-то металлическим.

— Так, давай, быстро! — снова скомандовал он и потянул ко мне руки. Огромные ладони легли на мою талию, сжали и рывком стянули с консоли за мгновение до того, как она окончательно рассыпалась. Осколки рухнули в воду и брызги кипятка хлынули на нас. Большинство забрал на себя незнакомец, а вторая часть попала на мою практически обнаженную задницу.

— Чёрт!!! — зашипела я, вонзаясь зубами в плечо парня.

Боже, как больно!

— Так, надо убираться отсюда, — он снова двинулся к двери, продолжая содрогать воздух странным звуком, от которого хотелось заткнуть уши. Это как вилкой по стеклу! — Подъем!!! Встаём все! Товарищи соседи, если не хотите свариться, поднимаемся и начинаем обрывать телефоны!

Бугай орал, попутно лупя в двери, пока поднимал меня на этаж выше. Там было сухо, а вскоре стали открываться двери, являя сонных жильцов, и вот тут закрутилось…

Незнакомец усадил меня на верхнюю ступень лестницы, а после скинул… коньки. Коньки???

В тусклом свете фонаря, пробивающегося через небольшое окно между лестничными пролетами, сверкнули лезвия коньков. Точно… Мне не снится.

— Ты как? — по ногам заскользили горячие мужские ладони. Пальцы впивались в кожу, обходя красные отметины ожогов, он выдыхал, обдавая потоком холодного воздуха.

Я понимала, что это была не ласка, а попытка нащупать волдыри, он даже взял телефон, включил фонарик!

И внезапно незнакомец присвистнул, а я позорно осознала, что сижу в пижаме, состоящей из кружевного топа и трусиков с игривыми воланами.

— Недурно, — он откашлялся… И если бы его голову не покрывал капюшон, я бы со стыда сгорела!

— Вы что, пялитесь и щупаете меня?

— Больно надо… Тощая вобла в волдырях. Какого черта ты на стеклянную тумбу взлезла?

— Я пыталась спастись! — обиженно отвернулась, но вокруг была темнота. Мне было даже не на чем сконцентрироваться.

— Если ты была на кровати, то безопаснее было там и остаться, а не сидеть на жердочке, ожидая такого же чокнутого, как я, — мужчина вдруг приподнял меня, развернул и снова включил фонарик.

Он что… Он что, рассматривает мою задницу, подсвечивая телефоном?

Боже! Какой стыд… Мой целлюлит! Он же его сейчас пересчитает и уже не будет столь прелестно, как в начале нашего знакомства. Говорила мне мама – не есть сладкого, спать на полу и без подушки…

— Так, ну филейная часть без сильного повреждения, а вот ноги нужно показать врачу и желательно обработать специальной пеной как можно скорее, может, не всё вздуется волдырями.

Боже, как стыдно! Закрыла лицо руками, съёжилась, ощущая себя куском тунца, который осматривают на аукционе. Интересно, у тунца есть целлюлит? По каким критериям его отбирают?

Только не смотри на него! Только не смотри!

Послышались шаги, детский плач, и мне удалось переключиться.

— Держи, Зарина, — соседка сверху принесла мне плед. — Муж вызвал аварийку, но там заверили, что к нам выехали ещё десять минут назад.

— Я успела позвонить подруге, — когда укуталась, пряча наготу, обернулась, а незнакомца и след простыл. И только пара коньков преданно лежала рядом, а ещё слышался его голос с этажа ниже…

Шум стал невыносимым, соседка помогла мне подняться и проводила в свою квартиру, где начала обрабатывать мои ноги и задницу. И я пролежала пару часов задницей кверху, с огромными островками холодной пены на ожогах.

Буря эмоций обернулась сонливостью, с которой было невозможно бороться. И я сдалась…

— Вставай, соня, — ласковый голос подруги просочился сквозь беспокойный сон.

Люба легко потрепала меня по плечу, поцеловала в макушку и опустилась у дивана.

— Ты не могла придумать ничего интереснее, чем свариться заживо?

В комнате было почти светло, из коридора лился свет бра, а значит, электричество дали. Слава Богу!

И тут я расхохоталась, рассматривая перепуганную ненакрашенную Любу, на голове которой торчали огромные бигуди на липучках. Она была в шелковой пижаме и кожаных лодочках на каблуке. Эта чертовка была неотразима даже в этом обличии…

— Боже, как я испугалась! — я не выдержала и расплакалась, падая ей на грудь. — Если бы не ты и тот странный здоровяк на коньках…

— Кто? — расхохоталась Любка. — Подруга, ты бредешь? Мозг ошпарила?

— Ну, какой-то здоровяк спас меня. Я всё думала, как он идёт, ему же должно быть больно! А этот выдумщик был на коньках!

— Зорь, тебе приснилось. Ты бредишь…

— Я не брежу! И звук был такой… Скрежещущий! Хотелось закрыть уши! — я размахивала руками, пытаясь убедить её. — Такой «цок-цок», потом «вжих-вжих»…

— Зорь, ещё скажи, что тебя спас кентавр. Перекинул тебя на спину и вынес из полыхающей квартиры. А что? Благородный сказочный персонаж. Давай, вставай, там все исправили. В квартире уже нет воды даже, мужички все откачали. Хватит тут сверкать задницей, твой сосед боком проходит в туалет, чтобы не смотреть в гостиную, — Люба зашипела, заметив красные пятна по всем ногам. — Чёрт! Я засужу эту управляющую компанию! Видит Бог, я не шучу!

Боль была умеренная, но просить помощи было не у кого, поэтому пришлось терпеть, опираясь на плечо верной подруги. Спустились на один пролет, и я чуть не завизжала, увидев сиротливые коньки, что так и стояли на ступеньке.

— Видишь? Ты видишь? А я говорила, что это не кентавр! — я подхватила коньки за шнурки, не понимая, зачем, но мне нужно было доказательство, что это не сон…