Глава 18

— Что ты приуныла, Зарина Алексеевна? — усмехнулся Козловский спустя полчаса тяжелого молчания. Он заговорил, лишь когда мы подъехали к ресторану. — Неужто мой папа тебе не по душе? Напугал? Больше не кажется добряком?

— Я его таким не знала, — призналась честно и протянула руку, выходя из машины.

— А ты его совсем не знаешь. Этот милый старичок-боровичок — его фирменное прикрытие. Весь такой понимающий, чуткий, добрый… — Артур тяжело вздохнул, открыл двери, пропуская меня вперед. — Но когда закрывают двери, маски спадают, Зоря, и лучше бы тебе его не знать.

Мне стало не по себе. Я с таким вызовом сравнивала Артура с его отцом, не имея на то никакого права. Да, он бесит меня. Да, он волнует на физическом и эмоциональном уровнях, и я не понимаю, как справиться с этим напряжением. Но и говорить столь громких фраз я тоже не должна была.

С другой стороны, извиняться глупо. Что было, то было…

Нас проводили к дальнему столику, спрятанному от основного зала густой изгородью из зеленого мха.

— На личные вопросы отвечать не стану, но суть сложности расскажу, — он словно мысли мои прочитал, передал меню официанту, сложил руки в замок и тихо рассмеялся. — Мама умерла, когда мне было восемь лет. У меня есть четыре сестры, вот на родах последних близняшек её и не стало. Но отец горевал недолго, и уже через полгода в доме стали появляться разные тёти. Каждая из них считала себя хозяйкой, строила нас, диктовала новые правила, к которым никто не успевал приспособиться, потому что появлялась новая, и история повторялась. Я уже сбился со счета, когда на пороге появилась очередная кандидатура, но она была не одна. С ней был парень, чуть старше меня. Его поселили в мою комнату, отдали мои игрушки. Имя подсказать?

Козловский говорил сухо, безэмоционально, как робот. Без акцентов и окраски слов. Сухие факты… И это так органично подходило его натуре, что я даже залюбовалась.

— Максим Зыков?

— Да. Большего тебе знать не нужно. Скажу лишь то, что по достижении совершеннолетия мне пришлось уйти из дома, а Макс стал единственным сыном моего отца. Я был уверен, что он его усыновил, но, как выяснилось, нет. Отец не единоличный владелец холдинга, — Артур достал из внутреннего кармана пиджака документ. — Это совет директоров… Его коллеги, компаньоны, с которыми они дружат чуть ли не с армейки. Но три года назад у отца случился инфаркт, его еле откачали, да и на больничной койке он пролежал почти три месяца. И когда встал вопрос о временном управлении, отец выставил кандидатуру Макса на голосование. Однако подавляющим большинством голосов выбрали меня… Вот так отец получил ещё один повод возненавидеть родного сына.

— И ты спустя столько лет согласился заменить отца? — хоть я и не знала подробностей, но сам факт того, что какой-то совет директоров знает разницу между родным сыном и совершенно посторонним мужиком, а Козловский старший – нет. И эта мысль просто убивала меня!

При таких исходных данных странно, что Артур и вовсе маньяком и убийцей не стал. Надо же! Потерять дом, семью!

— Вернулся, — он кивнул и принялся с остервенением нарезать стейк. — Тогда я и получил доверенность на пять лет. И когда отца задержали, совет директоров в очередной раз проигнорировал наставления отца, и позвонили мне. Но проблема в том, что я — не муж на час. Я не стану приезжать и исправлять ошибки своего отца, пока тот не может исполнять свои обязанности. Это мне больше не интересно. Я заберу холдинг себе, о чем и уведомил совет директоров.

— А они? Они согласны? — я ахнула, вспоминая шестерых старичков, для которых не раз заказывала ужин после собрания.

— Конечно… Холдинг много лет не приносит прибыли. Болтается балластом на их плечах, и жив ещё благодаря тому, что у учредителей есть иной бизнес. Кто-то владеет сетью отелей, у кого-то рестораны, нефтеперекачки, а этот холдинг так — дань былой дружбе.

— И что же изменилось? — я понимала, что совершенно ничего не знаю… Верила в сказку про непотопляемость, успешность, доброту старика Козловского, но новая информация переворачивала все с ног на голову!

Мне даже стало как-то противно, что ли… Хотя лично мне он никогда и ничего плохого не делал.

— А изменилось то, что часть совета директоров сменилась. К управлению пришли их внуки. Молодые, внимательные, и совершенно не связанные какими-либо клятвами. Именно один из внуков и вышел на меня, когда завели дело против отца. Кому нужна такая позорная огласка? Плохой пиар — не самый удачный трамплин.

— И что? Они согласны передать тебе свои акции?

— Не передать, а продать. Но тут выяснилось, что отец с Зыковым уже год кроили и перекраивали холдинг. Он попросту оставил своих друзей у разбитого корыта… Это окончательно и разозлило совет. У меня доверенность на управление всем, кроме того филиала, который вскоре отойдет под контроль Максима, если ничего не сделать.

— Ну, это глупость какая-то? Что за странные юридические нормы передачи? Есть жена, нет жены… Что это?

— А это волеизъявление на случай потери управленца. А мой отец являлся тем самым управленцем, — Артур рассмеялся, словно был полностью согласен со мной. — Это маразм, Зарина. Он тупица, ограбивший друзей, а теперь через несколько дней он станет нищим тупицей, потому что Максим Зыков заберет все, что ему принадлежит.

— И что? Делать-то что? — я даже вскочила, не вынося этого адского напряжения. — Артур Львович, вы же не отдадите ему дело своего отца?

— Зарина… Ты так просто приняла мою сторону, а что если выяснится, что это Максим бедный и несчастный мальчик-приёмыш? А я, богатый, злой и совершенно независимый от отца, решил отнять у него честно заработанное? — Артур вдруг подался вперед, прищурился, сканируя меня. — Что скажешь тогда? Так же легко переметнешься на его сторону?

— Если бы ваш отец был здоров, то сделал бы все честно и правильно. Вы не голодаете, сами сказали, что богатый и независимый. Что ему мешало отписать весь бизнес Зыкову? Ничего… Тогда зачем эти махинации с выводом из структуры главного филиала? Зачем эти нелепые условия? Опять же совет директоров… Они явно видят ситуацию шире, чем я.

— А ты мне нравишься, Зоря… Определенно нравишься, — Козловский хрипло рассмеялся, откинулся на спинку и закурил, не отводя взгляда. — Критическое мышление, способность ловить мелкие детали и складывать их в единое уравнение — ценное качество. Из тебя получится хорошая жена!

— Что? — я вздрогнула и снова вскочила на ноги, случайно толкая чашку кофе. — Это что, не шутка?

— Какие могут быть шутки? Я предлагаю тебе сделку… Я избавляю тебя от матушки, её требований выйти за пузатого дипломата с тремя детьми, а ты помогаешь мне восстановить структуру холдинга…

Каждое его слово попадало в цель. Я растерянно покачивалась, пока официант поспешно менял скатерть, залитую коричневой жижей.

Мы смотрели друг другу в глаза, даже не моргая. Это поединок мыслей…

Ах ты гад! Откуда ты все это знаешь?

Я зажмурилась, прогоняя тот вечер, когда Артур подслушал полупьяный треп Любки. Тогда мы точно не говорили про маму и её идею-фикс с моим замужеством.

Тогда…

— Тебе звонила мама? — я дождалась, когда уйдёт официант, вновь заняла свое место, сцепив под столом пальцы в крепкий замок. — Да? И ты ничего мне не сказал… Что она хотела?

— Она прилетит через два дня, — Артур улыбнулся и затарабанил по столу пальцами, нагнетая и без того непростое состояние до пика этой барабанной дробью! — Зоря, у тебя есть два дня, чтобы ткнуть в маменьку свидетельством о браке и отстоять право на самостоятельную жизнь.

— Это сделка какая-то!

— Именно… Причем взаимовыгодная. Ты получаешь стену, в которую придётся долбить маме Каролине, а я – надежного партнёра. Соглашайся… И времени на раздумье нет… Мне нужны сутки, чтобы устроить свадьбу, о которой загудит все бизнес-сообщество.

— Сутки? Артур Львович, это какая-то афера!

— Именно… А отжатие бизнеса моего отца – не афера? А шантаж моей будущей тёщи, нашедшей тебе уютное волосатое пузико — это не афера? Они одного поля ягодки, Зарина. А теперь представь, если ты мне не поможешь, то я буду вынужден прикрыть фирму. И куда ты пойдёшь работать? Я почитал твоё личное дело, за последний год ты сменила огромное количество работодателей… дальше только официантка или переезжать в другой город. Ты готова?

— Нет…

— Тогда за отличный план? — он щелкнул пальцами, и на столе появились ведерко с шаманским и два бокала. — Выпей с будущим мужем, женушка… Я хоть и гад, но весьма нежный и чувственный…

Чёрт!!! Чёрт!!!

Что делать?