Глава 20

Я была мокрая, уставшая и совершенно обессиленная. И спонсорами моего состояния были я сама, эта грёбаная свадьба, ну и моя подруга…

Любашка — мечта шпиона. Она знает весь город! Ещё будучи студенткой, Люба работала сразу на нескольких предпринимателей. Вела их соцсети, курировала рекламу, пробивалась к блогерам, ну и прочее, на что не всякий бизнесмен обратит внимание.

Пахала как проклятая над связями, чтобы спустя много лет эти самые связи начали пахать на неё. И вот эта шебутная и мегаобщительная девчонка превратилась в монстра, чей список контактов в телефоне длиннее, чем рукопись «Война и мир».

Любе было достаточно сделать пару звонков, чтобы нас приняли в свадебном салоне, закрытом уже как полчаса. А ещё для нас откупорили бутылочку шампанского, выкатили релинг с новой коллекцией платьев, даже сама хозяйка присоединилась к оценке образов.

— Зорь, ты не принцесса, — уже пьяненько мотнула головой Люба, осматривая очередной экземпляр. — Ты сразу королевой родилась, поэтому вот эти колокольчики и облачка со стразинками тебе не идут.

Да я и сама это видела… Крутилась у зеркала, неминуемо захоранивая свою мечту о пышном платье и километровой фате. Всё это смотрелось на мне, как баба на самоваре. Я будто была слишком хрупкая для этих образов. Хотя и рост у меня был выше среднего, и килограммов во мне было вполне прилично. Но что-то было не то.

— Так, несём другой силуэт! — скомандовала хозяйка салона, и работницы вкатили другой релинг.

— Я уже не могу!

— Можешь, Зорь, можешь! Ты должна поразить и Козловского, и его свиту. Пусть все видят, что не на абы ком женится. И в регионах есть королевы красоты! — скомандовала Люба, указывая на примерочную, где меня уже ждала девушка с грустными глазами. Она понимающе кивала, потому что каждая примерка образа — это ад!

— Алло… Да… На Заречной, в салоне, — послышался голос Любы, а после громкий ржач. — Вход со стороны кофейни. Я, кстати, двойной чёрный предпочитаю.

Я толкнула жалюзийную дверь, чуть выглянув.

— Что такое?

— Зоря, мы уже два часа тут сидим! Давай поживее! Я скоро курьера с пиццей сюда вызову, — Люба наигранно нахмурилась и вернулась к своему телефону. – Так, стилиста на завтра я нашла, визажиста тоже. Они будут ждать время и адрес. Козловский не забудет и для меня билет купить?

— Люба, ты меня начинаешь бесить! Суетишься, словно все это правда! — я распсиховалась и опустилась на пуфик, пряча лицо. Задыхалась от тесноты корсета, руки запутались в лентах, а этот долбаный фатин мешался под ногами.

Злилась на себя, на всю абсурдность ситуации, а срывалась на красивом платье и сотруднице. Девушка тихо шепнула, что отойдет на пару минут, и выскользнула.

Меня заботила не мама… Я очень переживала, как воспримет это все мой отец. И уже было заочно стыдно… Ну что я ему скажу? Чтобы не волновался, это всего лишь игра?

— Зарина Алексеевна! — вдруг в створку стукнули, и в просторную примерочную с круглым подиумом для примерки влетел Козловский.

И прежде чем я успела закричать, он заткнул мне рот ладонью, прижал к себе, размахивая телефоном, из динамика которого лилась быстрая немецкая речь.

Сука… А как же приметы? Не видеть невесту, и прочее? Хотя… Наш брак — фикция стоимостью в неприличную кучу нулей, какие уже тут традиции?

Я попыталась вывернуться из его рук, но тут же запнулась и полетела вниз, благо Артур подхватил меня и вновь усадил на пуфик.

— Только посмей сорвать мне переговоры! — прошептал он, опуская тяжелую ладонь мне на плечи. Схватил мою руку, вложил в неё телефон, а сам зашел за спину и стал распутывать этот долбаный корсет, из-за которого я стала задыхаться вполне реально!

— Какой придурок придумал этот квест из лент? Зарина. Не могла надеть на себя что-то более простое, а потом начать задыхаться? Если ты сорвешь переговоры, голой пойдёшь под венец!

— Простите… Простите, вам помочь? — донеслось робкое из-за двери, но Козловский не отреагировал.

Шнурок щелкал, срываясь с металлических крючков, его пальцы едва касались кожи, а мне хотелось выть от странных ощущений.

Это как россыпь крошечных ожогов, а после – лёгкое касание кубика льда в попытке прогнать боль. Движения четкие, уверенные, а через мгновение легкие расправились, и корсет заскользил по груди.

Козловский поднял меня, перекинул себе на плечо и рывком стянул платье, оставляя меня в кружевном пеньюаре. Поставил на подиум и так нагло зацокал, осматривая с головы до ног…

— Может, ну его на хер – это платье? Так пойдёшь?

— Тогда мне придётся завалить ваши переговоры, Артур Львович!

— Ещё никогда не приходилось выбирать между обнаженной девушкой и удачной сделкой.

Он предусмотрительно не разжимал руки, удерживая меня на месте. Впивался глазами… Зелень стала такой яркой, опасной. Радужка потемнела, как небо перед бурей.

Он умел держать лицо, но вот взгляд выдавал этого наглеца полностью.

И меня охватило каким-то восторгом… Не могла оторваться, напитываясь этим безумием… По нервам легкая дрожь, как от разряда тока, а по голове будто табун паучков пробежался, приподнимая волосы.

— Так и знала, что ты жадина! Что? Боишься, что опустошу твою карту?

— Жена… — шепотом протянул Артур. — Мне нравится твоё дерзкое «ты»… Ты им плюёшься, как острыми дротиками. Больно, но при этом приятно… А теперь соберись и скажи немцам, что рассрочка платежа просто недопустима!

Да он в ярости! Зрачки пульсируют, то вытесняя зелень, то сужаясь в крошечную точку. Лицо напряженное, кадык вибрирует.

Козловский оперативно оценил мой прикид и одним движением руки завёл себе за спину, после поднял телефон, направил на себя.

Чтобы не попасть в объектив, пришлось прижаться к нему всем телом. Стояла, как птенчик на жердочке, дрожала и покачивалась, пока Артур не завёл руку за спину. Его тыльная сторона ладони опустилась на поясницу, впечатывая меня в себя.

Что он за человек такой? Почему он говорит, а я покорно соглашаюсь, иду за ним, словно нет другого пути? Машинально переводила с немецкого и обратно, практически не вникая в суть, потому что всё, о чем я могла думать — его костяшки, медленно сползающие всё ниже и ниже…

Немцы были в полной ярости, забалтывали, обещали золотые горы в обмен на нужную им рассрочку. Но Козловский либо знал, что делал, либо был настолько самоуверен, что стоял на своём.

А бесило то, что немцам пришлось согласить на все… ВСЕ его условия!

— Ты опасен для общества, — прошептала я, а после стянула с дивана пальто и накинула на себя. — А теперь, Артур Львович, я попрошу выйти. Вообще, общение с вами должно быть дозировано, как облучение. В микродозах занятно и будоражит, а при передозировке хочется убить кого-то.

— Копи злость для своей мамы, потому что я пригласил её на свадьбу…