Глава 21

— Артур, что ты сделал? — я не могла поверить своим ушам.

— Оценил обстановку, просчитал пару вариантов и нашёл тот, что будет менее травматичен – в первую очередь, для тебя, — Козловский вышел из примерочной и сел на диван рядом с остолбеневшей Любой. Та замерла с открытым ртом, постукивала по горлышку бутылки шампанского, переводя любопытные взгляды с меня на него.

— Артур Львович!

— Зоря, у тебя есть полчаса, чтобы выбрать платье, — Артур достал ноутбук, расположился максимально удобно, для чего скинул ноги Любы с сиденья. — А потом нас ждут в ЗАГСе, чтобы быстренько расписать. И даже если твоя мама сорвёт торжественную церемонию, то паспорт твой будет уже испачкан. Как насчет того, чтобы стать Козловской?

— Только через мой труп! — я затопала от возмущения! — Люба, он пригласил на свадьбу мою маму!

— Это будет конец света…

— Двадцать восемь минут… И две минуты ты потратила на бестолковую истерику, — Артур пожал плечами и погрузился в экран монитора.

В примерочную вновь вошли девушки, неся очередную партию чехлов. И меня опять затянуло в заунывную карусель примерок.

Надевала, распахивала двери, получала недовольную ухмылку Козловского, закрывала дверь и снова раздевалась… Рядом сидела моя подруга, но отчего-то я искала одобрения именно у Козловского.

Его недовольное лицо я видела раз сто… А этого достаточно, чтобы выработать иммунитет. Я даже толком не смотрела в зеркало, когда на меня надели последнее платье.

Мне уже было всё равно. К тому же так приятно было представлять лицо матери, когда она увидит меня среди шикарного зала и скопища богатеев в рваных джинсах и футболке. Потому что именно в этом наряде я и пойду, если и это платье не окажется годным.

Я даже улыбнулась от растекающегося злорадства. И не сразу заметила взгляды моего жюри. Любка ахнула и закрыла рот ладошками, быстро-быстро тарабаня каблучками по полу.

А вот Козловский и вовсе застыл ледяной статуей.

Ну, хоть моську свою не морщит, и то отлично!

Я обернулась к зеркалу и чуть подзависла, не ожидая увидеть этой красоты.

Платье состояло из корсета и короткой мини-юбки, накрытой тонкой сверкающей вуалью. Она тянулась небольшим шлейфом, поднималась крупными складками юбки, а дальше превращалась во вторую кожу. Обнимала корсет, закрывала руки, плечи и заканчивалась воротником-стойкой.

Одета, но при этом обнажена…

— Это оно! — взвизгнула Люба и бросилась ко мне, то поднимая волосы, то рассыпая их по плечам. — Так, никаких локонов и завитков. Ну, Артур Львович, как вам товар? У купца денег хватит на эту красоту?

— Хватит, — Артур одобрительно кивнул и протянул владелице карту. — Упакуйте хорошо, мы торопимся.

— А свидетель вам в ЗАГСе не нужен? — Люба ещё раз приложилась к горлышку бутылки.

— Нет, Любовь Дмитриевна. На работу возвращаться я бы вам не рекомендовал, уверен, вам нужно выспаться и собраться, — Козловский захлопнул ноутбук, бросив на меня последний взгляд. — Самолёт в пять утра, поэтому водитель приедет за вами в половине четвертого. Согласна?

— Согласна! — Люба запрыгала, обняла меня и втолкнула в кабинку, войдя следом.

Подруга покорно дождалась, когда с меня снимут платье, а потом начала ощупывать, и даже резинку трусов вывернула.

— Ты что делаешь?

— Ищу твой размер. Не могу же я допустить, чтобы моя подруга пошла под венец без шикарного и мегасексуального белья! Ты что, все ярлыки срезаешь? — зашипела Любка. — Ладно, на глазок выберу. Верх нам не нужен, а вот чулочки, подвязка и трусишки пригодятся. Погода ветреная… И пусть они будут съедобными!

Сотрудница салона не выдержала и рассмеялась, а я даже отреагировать не успела, потому что Люба уже выпорхнула.

— Наконец-то! — Артур подхватил уже приготовленный чехол с моим платьем, взял меня за руку и потащил к выходу. У дверей уже стоял его чёрный танк.

—Ты действительно пригласил мою маму? Артур, ты её не знаешь! Она умеет портить всё! Каждый мой день рождения превращался в торжество её идеальной личности. Эго моей мамы рушит стены, сносит преграды. С момента, когда она появится на свадьбе, ты перестанешь контролировать ситуацию! Артур Львович, боюсь, что вы сделали неверный выбор…

— Но и ты меня не знаешь, Зарина Алексеевна. В восемнадцать я остался без дома, денег и связей. От меня отвернулись родные, близкие друзья отца, а мажоры из школы, с которыми я так тесно дружил, стали смотреть на меня, как на бомжа. Как думаешь, много контроля у меня было в той ситуации?

— Стрессоустойчивости вам не занимать, — я улыбнулась и с благодарностью приняла протянутую бутылку воды. — А меня с детства готовили к удачному браку. Богатый муж, трое детей, дом на берегу моря и воскресный поход в театр. Это и есть идеальная семья для моей мамы. Мой папа военный, его командировки раздражали её. И чем взрослее я становилась, тем реже видела папу и чаще слышала от мамы, насколько важно иметь нормально мужа.

— Это многое объясняет… Тебя готовили не к замужеству, а к воплощению мечты твоей мамы. Мой отец никогда не выживал, он получил состояние от своих родителей и готовил меня к тому же. Он сыт, богат и не думает о том, что от его решений зависят судьбы людей, которые на него работают. Он просто играет в деньги. Где-то выигрывает, где-то теряет, но относится к этому, как к игре в казино. Не знаю, что уготовила тебе твоя матушка, а мой отец тешился мыслью, что я стану очередным наследником. А у них нет права выбора… Сплошные условия, рамки и ниточки, за которые можно дергать. Но выяснилось, что у меня аллергия на указания.

— Ты хочешь сказать, что я – безвольная овечка? Да? Кичишься, что тебе хватило смелости избавиться от гнета родительской любви, а мне нет? — внутри что-то надломилось, и мой злосчастный словесный понос снова прорвал магистраль. — Я ушла из консерватории, разрушив мечту матери о дочери-пианистке. И тогда мама довела моего отца до инфаркта и подала на развод! Я была взрослая, мне не нужна была нянька, поэтому папа уехал, только бы не слышать её истерик! Она рыдает, а в душе смеётся. Ты хоть раз видел больных душой? Их глаза – как фейерверк, а вот лицо может выражать скорбь всего мира. Она за месяц извела меня! Не ела, не пила, не поднималась с кровати. Рыдала, причитала и умоляла вернуться в консерваторию, потому что это моё призвание! Но я выстояла, Козловский… Мне было девятнадцать, но я выстояла…

— Уже неплохо, — он закурил и открыл окно, выплёвывая дым, а вместе с ним выходило и раздражение.

— Меня пытались отчислять, если вдруг и ставили автоматы, то я на своем горбу протащила каждый год обучения! Я зубрила даже то, что нормальные студенты не открывают, а нормальные преподы не спрашивают. А у меня спрашивали, Артур! Любая подработка заканчивалась скандалом. Меня столько раз увольняли, что я уже сбилась со счета и имею к этому стойкий иммунитет! Хотела сбежать, но для этого нужно накопить денег, чтобы не ночевать на вокзале, а жить! Я благодарна тебе за работу, но ты не имеешь права меня судить. Ты столкнулся с моей мамой всего один раз, и то по телефону, а я её всю жизнь знаю. И поверь, ты просчитался, пригласив её на свадьбу. Та очень быстро превратится в похороны…

— Зарина, ты так стараешься доказать, что не безвольная овечка, — Артур усмехнулся и повернулся ко мне. — Вот только так я никогда о тебе не думал. Запомни, чтобы уничтожить врага, нужно вытянуть его на своё поле боя. А ты все это время сражалась по правилам своей матери. А теперь она растеряна. У неё нет времени придумать план. Понимаешь?

— Ты считаешь, что это можно сделать, только сыграв фиктивную свадьбу? — я расхохоталась, слишком явно представляя шок на лице моей мамы.

— Конечно… Кстати, я предложил привезти с собой того жениха. Ну, вдруг он окажется круче меня? — Козловский поиграл бровью и распахнул дверь, потому что мы уже стояли у здания ЗАГСа. — А я привык выигрывать, поэтому решил взять твой автограф чуть раньше.

— Боже, Артур Львович, а вы, и правда, КОЗËЛ…

— Поосторожнее, жена, могу и обидеться… А когда я обижен, уровень адреналина подскакивает, а как я его снижаю, тебе лучше не знать, — он протянул мне руку, помог выбраться из машины и повёл к главному входу. — Во всяком случае – до первой брачной ночи.

— Боже! Мой будущий муж – хам и любитель пошлых шуточек! Вот это мне повезло…